День нашей последней встречи

Волжский летел до Москвы не особо долго, нужно было пролететь лишь территории Литвы и Латвии, да и будет он в столице. Необъяснимое чувство тревоги преследовало Гришу на протяжении всего полета. Да и Миша был каким-то нервным. Словно беда какая-то произошла. Аэропорт в Москве был большим и не уютным, вот бы оказаться в небольшом аэропорту в Калининграде и при выходе обнять своего блондина и поехать к нему в квартиру и провести время с любимым, а не вот это вот все. Такси. Лифт. Коридор. Вот Волжский и в кабинете столицы. Московский стоял и смотрел в окно, постукивая носочком ботинка о пол. Нервничает. Выглядел он не очень. Волосы уложены, но много прядей выбиваются из прически. Под глазами темные круги, а кожа бледнее чем обычно. —Здравствуй, зачем вызывал так срочно? —Спросил Григорий проходя и садясь на стул. Москва будто вышел из транса, повернулся к Волгограду и натянуто улыбнулся. —Я знаю о том насколько он тебе важен, но я не могу иначе —Начал Михаил садясь на свой стул, тяжело смотря на Волжского —Мне пришлось начать войну с Украиной, а Европа закрыла свои границы и небо для России. —Миша медлил, не хотелось чтобы Гриша прямо тут его убил — Давай без лишней воды —Григорий не вытерпел и напрягся, он подозревал к чему ведет столица, но не хотел в это верить Михаил тяжело вздохнул и закрыл глаза, он не выдержит взгляда Волжского после его слов —Калининград падет первым если Европа решит напасть, там много кораблей и этот город важен для нас, поэтому ему грозит опасность. —а в ответ тишина. Московский робко открыл глаза, а Гриша смотрел куда-то в пустоту, глаза налились кровью, видимо он вспомнил 1940-е, роковые. Пропахшие порохом и кровью 1940-е, роковые. —Прости, я не могу с этим ничего сделать, твой самолет последний что приняли оттуда. Будем надеется лишь на самого Вильгельма. —Волжский резко поднял глаза и ничего не говоря, быстро ушел из кабинета. Московский понимал насколько тяжело ему. Понимал. ***** На следующий день Григорий уже сидел у себя дома, а возле него сидели его друзья, пытаясь успокоить его. Они впервые видели его таким. Переживающим за другого человека, настолько близкого его сердцу. Ведь Вильгельм мог стать вторым мертвым городом. Мертвым? Да, именно мертвым, ведь против них вся Европа, его положение крайне не выгодно в этой ситуации, иностранцы и места живого на нем не оставят. Слова поддержки не помогали, да Волгоград из даже и не слышал, он просто впал в ступор.