День нашей последней встречи

Домой идти не хотелось от слова совсем. Доехав на автобусе в центр города, парень прогуливался по зимним улочкам. Река замерзла, довольно холодный выдался февраль. Люди бегали, шумели, видимо торопились домой, не май месяц. Красота была неописуемая. На окнах домов был морозный узор, а деревья покрыты белым, словно волшебная пыль, инеем. Холодный воздух бил по коже, заставляя бледную кожу розоветь. Вильгельм гулял бы так весь оставшийся день, если бы руки его уже не намекали на обморожение. Немного опалив ладони тёплым дыхание и сунув их в карман, светловолосый направился в свою квартирку. Калининград не думал что пойдет гулять, поэтому оделся легко, тело уже пробирала мелкая дрожь, но ничего поделать с ней парень не мог, только попытаться быстрее передвигать ногами по ледяным улицам. Подъезд. Руки отказываются нормально работать. Вильгельм не может попасть ключом в замок, от чего связка постоянно и с грохотом падает на холодный пол. Твангсте сильно ругается, то на русском, то на немецком. Вот, спустя минут двадцать отчаянных попыток открыть дверь, ключи входят в разъем и удается их провернуть. Дом. Тепло. Калининград закрывается дверь и лишь разувшись, ставит на плиту чайник, дабы согреться. Парень нашел теплые вещи и переоделся в них, а именно в красный свитер, утепленные штаны, махровые носки и мягкие тапочки, подаренные когда-то Гришей. Тепло наконец начало разливаться по телу. Блондин захотел достать телефон из кармана штанов, но вспомнил, что тот лежит в кармане пальто, выключившийся от холода. Пока чайник не закипел, немец шмыгнул в прихожую и достал заветный мобильник. Естественно он был выключен. Твангсте прошел в комнату и завернул смартфон в плед, чтобы тот быстрее отогрелся. К тому времени на плите послышался свист чайника. Быстро юркнув к плите, парень ловким движением снял чайничек с огня и залил кипяток в кружку. В ней уже лежало пару ложек растворимого какао-порошка. Вильгельм кинул подсохшие маршмеллоу и сел попивать свой напиток на диван, укутавшись в плед. Телефон отогрелся и парень разблокировав его увидел много пропущенных от Гриши и Москвы. Немного заволновавшись, немец нажимает на пропущенный от любимого и вслушивается в гудки. **** На протяжении двух часов Волгоград выпил несколько стаканов с валерьянкой, набирал то Вильгельму, то Михаилу, а так же судорожно обновлял ленту новостей Калининграда. Его друзья с южного федерального округа, не собирались уезжать пока Гриша не успокоится. Сами города ЮФО привязались к этому немцу и понимали насколько критичным будет крах Калининграда, что для России, что для них, что для Гриши. Волжский начал проливать горькие, но редкие слезы. Рахим пытался утешить парня, хотя сам сомневался, в порядке ли все с немцем. В телефоне раздается долгожданный звонок. Звонок от Калининграда —Гриш, привет, как долетел? зачем звонил? —С другого конца трубки послышался родной голос. —Вильгельм! Все, все хорошо? —Дрожащим от слез, но счастливым голосом сказал Гриша. —Неприлично отвечать вопросом на вопрос, со мной все хорошо, ты что, плакал? —Сказал Калининград напрягшись, ведь его суженный никогда не плакал. —Нет, все в порядке, долетел хорошо —Вытер слезы Волжский и настроился на разговор. —Хмх, ну ладно, а ты не знаешь зачем звонил Москва? —Немец устроился поудобнее и отпил какао из кружки. —Без понятия, если что-то произойдет, обязательно позвони мне, пожалуйста—Сказал Гриша, закрыв глаза.