Проклятие русалки

В небе «Молния» мелькает, Снося все в своем пути. Будьте осторожны маги, Вам не миновать беды. Милый, озорной мальчишка Вас погонит в пляс дурной. Но не верьте ему слишком, Обойдите стороной. Девочка спокойней ночи, Каких на свете не сыскать, Любовь всей жизни спрятать хочет, Чтоб защитить ее опять. Мрачнее тучи парень этот, Глаза - серебряная гладь, Не даст тебе вздохнуть спокойно, Но, кажется, всем просто наплевать...

      Оказавшись в самом первом вагоне, в коридоре которого толпилось столько ребят, что дышать было тяжело, я в какой-то момент заметила среди толпы знакомую копну волос черного цвета. Протиснувшись через галдящих и веселых студентов, я, положив руку на плечо Забавы и заметив, как та дернулась от испуга, немного недовольно произнесла ей прямо в ухо:       - Вы где блин были? Я вас по всему составу ищу!       Повернувшись ко мне полубоком и виновато улыбнувшись, подруга приобняла меня, а после, отстранившись и взяв за запястье, воодушевленно ответила:       - Мы в соседнем купе находимся. Ярослав там общается, а я вышла, чтобы найти тебя. Пойдем, нас заждались….       - Кто?       Загадочно улыбнувшись, Забава потянула меня за собой, а я, посмотрев на нее недоуменным взглядом, только лишь закатила глаза и не став спорить, пошла вслед за ней. И, каково же было мое удивление, когда оказавшись возле нужной двери со стеклянными вставками, я увидела Ярослава, который разговаривал с милой девушкой, волосы которой были похожи на воронье гнездо, и с двумя парнями, которые всем своим видом показывали, что им было интересно слушать разговор двух этих людей.       — Это кто?       Оторвавшись, наконец, от созерцания скучных лиц двух волшебников и воодушевленных девушки и Славы, я, сквозь силу повернулась к Забаве и, заметив ее радость, повторила свой вопрос немного хриплым голосом:       - Забава, кто это такие? Ты мне можешь сказать, что тут происходит?       Нехотя повернувшись ко мне, она, приложив указательный палец к губам, тихо ответила:       - У них сейчас дискуссия идет на тему: «Жизнь волшебников в разных странах и влияние культуры на их умы».       - Чего?       Это вопрос я скорее пропищала, чем нормально произнесла. Мой голос сдал позиции и, помахав ручкой, убежал в закат. А я…я осталась на том же самом месте и не отводя взгляда от счастливого Ярослава, пыталась понять одну простую мысль: «Какого хрена они так с этой девушкой успели спеться? Прошло всего меньше часа. Что происходит?».       «Не то, чтобы я была ревнивой подругой. Нет, я не из их числа. Если бы это было так, то Забавы бы сейчас и близко не было. Скорее она ревнивая подруга и бывает, что ее косые и порой недвусмысленные взгляды в сторону Славы и меня, говорят о многом. Но, только не моему толстокожему другу. Увы, только не ему. Весь Колдовстворец знает о том, что мисс Радость к нему неровно дышит. Знают то все, но, только не наш умный мальчик. Ладно, я куда-то ушла в своих размышлениях. О чем было? Ах да….».       - Забава?       - Да?       - Ты мне собираешься говорить чего-нибудь?       Облизнув губы, подруга, проигнорировав мой вопрос, просто показала головой в сторону двери и растянув губы в легкой улыбке, сказала:       - Давай зайдем. Внутри ты уже сможешь узнать все, что твоей дурной голове покоя не дает.       Одарив Забаву тяжелым взглядом, я, немного подумала, а после, кивнув, отвернулась от подруги и, не дожидаясь ее, распахнула дверь. В первую секунду, когда дверь открылась, возникла мертвая тишина, которая нарушалась только тяжелым дыханием рыжего парня. Осмотрев их с головы до ног, как мне казалось, дружественным взглядом, я, остановившись на Ярославе и заметив в его глазах оптимизм, улыбнулась, вполне искренне, и, зайдя вовнутрь, произнесла:       - Привет. Меня зовут Владислава. Для друзей просто Влада. Приятно познакомиться.       Услышав мой голос, темноволосый парень в круглых очках поперхнулся батончиком, покраснел до кончиков ушей, а затем, поднявшись на ноги, посмотрел на меня, прокашлялся и протянул руку со словами:       - Привет, меня зовут Гарри Поттер. Для друзей, просто Гарри. Добро пожаловать.       Заметив, как его глаза светятся от любопытства, я, кинув мимолетный взгляд на руку, сделала небольшой шаг вперед и вложив свою ладошку в его, ответила:       - Очень приятно, Гарри.       После того, как произнесла эту фразу, груз тишины, как рукой сняло. Девушка, что сидела у окна, вдруг поднялась на ноги, встала рядом с Гарри, посмотрела на меня и, протянув свою руку, также сказала:       - Меня зовут Гермиона Грейнджер. Можно просто, Гермиона. – высвободив свою ладонь их сильной хватки Поттера, я, легко пожав руку Гермионы, вновь услышала ее слова, которые были обращены скорее не ко мне, а к рыжеволосому молодому человеку, который осматривал меня с хмурым выражением лица:       - А это Рон. Рон Уизли.       Расцепив рукопожатие, я, присев ближе к выходу, стала рассматривать помещение, принципиально не обращая внимания на то, как Рон испепеляет меня взглядом с каждой минутой все больше и больше. Гермиона тем временем продолжила общаться с Ярославом, попутно нахваливая то, какой хороший у него английский.       «Еще бы он у него был плохой… Насколько поняла, мисс Грейнджер тоже любит учиться. Ну, по крайней мере, Слава нашел себе партнера по играм ума.»       Забава тоже о чем-то щебетала с Гарри. Правда, ее английский был немного хуже, чем у нашего друга, но Поттер всеми силами пытался сказать ей, что она говорит также хорошо, как и они сами. А я… А что я? Я всеми силами пыталась держать себя в руках, чтобы не убить этого «прозорливого» мистера Уизли. Однако, в какой-то момент, когда он уже не скрывал своего отвращения во взгляде, я, топнув ногой, чем привлекла к себе внимание, вскочила с места, встала перед ним, сложила руки на груди и, посмотрев сверху вниз, рявкнула:       - Какого черта ты так пялишься на меня? Что я тебе уже успела сделать, что в твоем взгляде столько отвращения?       Распознав в моем голосе нотки ярости, Слава поднялся следом и встав рядом, положил ладонь мне на плечо и как можно спокойнее произнёс:       - Влада, успокойся.       Бросив на него взгляд полный негодования, я, сделав тяжелый вдох, посмотрела на Гермиону с Гарри, которые молчаливым взглядом наблюдали за мной и постучав ногтями по руке, спросила, с нотками раздражения:       - Почему ваш друг так смотрит на меня? Что уже произошло такого, чего я не знаю?       - Влада, люди же смотрят…       Резко повернувшись в сторону подруги и окатив ее ледяным взглядом, от которого та прямо вся съежилась, я, усмехнувшись и вновь посмотрев на новых знакомых, холодно произнесла:       - Тут стекло тонированное. Снаружи ничего не видно. Иначе они бы так не удивились, когда я вошла. Верно?       - Ты была в вагоне слизеринцев и разговаривала с ними. Рон... – Гермиона, которая тоже немного подобралась под моим взглядом, пропустила мой вопрос, затем посмотрела на все еще молчаливого Гарри, а после, повернув голову в сторону окна, продолжила:       - Мы с ними не ладим с самого первого года обучения. Так получилось, что нам рассказали ребята с соседних факультетов, о том, что новенькая девушка, которая приехала по программе обмена, разговаривает с Малфоем, Ноттом и Паркинсон….       «Так вот, какие у них фамилии.»       - Мы решили, что тебя отправили сразу туда, для того чтобы ты познакомилась с ними. Но, когда ты оказалась в дверях и посмотрела на нас взглядом полным высокомерия, мы немного обалдели. И тут, ты на повышенных тонах спрашиваешь о том, почему Рон так испепеляюще смотрел на тебя. Ответ очевиден…       «Мм, вот оно что… Ладно, так уж и быть, прощу. Хотя нет, не фига!»       Выслушав слова Гермионы, я, аккуратно стряхнула ладонь Ярослава, который все это время придерживал меня, а затем сев возле окна и посмотрев на кареглазую волшебницу, со сталью в голосе ответила:       - Во-первых: когда разговариваешь с человеком, нужно смотреть на него, а не куда-то в пустоту. Я ведь, все-таки не предмет интерьера…       - Влада...       Бросив на меня укоризненный взгляд, Ярослав сел рядом со мной, но, проигнорировав его, я продолжила:       - Во-вторых: то, что вы не ладите с другим факультетом, это чисто ваши проблемы. Я тут причем? Зачем свою ненависть транслировать на незнакомых вам людей?       - Влада!       Чуть повысив голос, Ярослав крепко сжал мое плечо, а я, сморщившись от внезапной боли, вновь продолжила, как ни в чем не бывало:       - И в-третьих: возможно, для вас это прозвучит, как оправдание, но мне плевать. Я оказалась в самом последнем вагоне и чтобы найти своих друзей, мне пришлось идти через весь состав. В какой-то момент, а если быть точнее во втором по счету вагоне, я столкнулась с вашими недругами, с которыми у меня произошел «наимилейший» разговор. И, прежде чем делать поспешные выводы, выслушайте обе стороны, а не смотрите на всю ситуацию только со своей колокольни…       - Владислава!       Подавив в себе огромное желание дать Ярославу кулаком по носу, я, стиснув зубы, натянуто улыбнулась, повернулась в его сторону и, поймав на себе его осуждающий взгляд, услышала слова на русском, которые были наполнены разочарованием:       - Ты только что показала себя. Причем с ужасной стороны. Зачем?       Покосившись, словно исподтишка, на обеспокоенную Забаву, которая смотрела то на меня, то на Славу, я, выдохнув и затолкав всю злость глубоко и подальше, хрустнула пальцами, повернулась в сторону ребят и бесцветно произнесла:       - Прошу прощения.       Стряхнув руку Ярослава уже во второй раз, я, резко поднявшись с места, направилась в двери купе, пройдя мимо красного, словно помидор, Рона, бледного и недовольного Гарри, и такой же недовольной Забавы. Но, когда моя ладонь легла на защелку, я повернула голову в бок и, несмотря ни на кого конкретно, сухо сказала, прежде чем выйти окончательно:       - Встретимся на перроне. ***       Я стояла где-то в тамбуре и, прислонив голову к металлу, смотрела на проплывающий мимо пейзаж и думала о том, что перепалка в этом поезде была лишь началом моего путешествия в Хогвартс.       «Что же дальше будет?»       - Влада…       Спрятав свои мысли куда-то вглубь памяти, я, без всякого желания, отвела взгляд от окна и заметила рядом с собой Забаву, которая держала небольшой пакет с едой. Увидев, что я отреагировала на ее слова, подруга встала напротив и, протянув пакет, мягко произнесла:       - Возьми. Ты ведь с самого утра ничего не ела.       Недоверчиво покосившись на предложенную еду, я, принюхавшись и уловив нечто вкусное по запаху, раскрыла бумагу, взяла пирожок в руку, откусила небольшой кусочек, и все же не смотря на девушку, вдруг услышала:       - Я не собираюсь тебе нотации читать. Так что расслабься.       Сделав два жевка, я, сморщившись и выплюнув нечто обратно в бумагу, посмотрела на подругу и, уловив в ее взгляде непонимание, быстро ответила:       — Это тыквенный пирожок. Не люблю тыкву…       Свернув пакет так, чтобы из него ничего не вывалилось, я, положила его на выступ в стене и, вновь посмотрев на Забаву, услышала ее голос:       - Ты правильно поступила, когда решила защитить себя. Они поступили некрасиво. Но, ты и Ярослава пойми…       - А чего мне понимать? – встрепенувшись, я, вновь подавив в себе нарастающую злость, сделала вдох-выдох несколько раз, а затем продолжила, как можно спокойнее:       - Проблема была не в том, что они некрасиво поступили, а в том, что сделали поспешные выводы. Забав, на меня таким взглядом, полным отвращения, смотрели только однажды — это был Павел. Как думаешь, почему я взорвалась?       - Павел был последней сволочью. Связался с этой кикиморой и ушел. Белозар, вместе со Стасом его гнали в шею до самого Алтая. Так что из-за кого, а из-за этого идиота, ты точно переживать не должна! Он не тот парень, ради которого нужно счеты с жизнью сводить…       - Не было такого.       - Да? А на крыше башни, кто стоял? Я что ли? ***       «Холодный, январский ветер бил по лицу и нещадно раздирал кожу своими острыми когтями. Я стояла на небольшом, относительно ровном, участке крыши смотря вниз на собирающихся людей, думала о том, что все-таки Забава всегда очень сильно на все реагирует, как и Ярослав. Кстати о нем… Он тоже находился в самом низу и, высматривая меня с земли, всем своим видом пытался привлечь к себе мое внимание. Не получалось…       «- Ты никчемная! Глупая и избалованная! Тебе никогда не удастся добиться того, что есть у твоего брата! Ты ничего не умеешь, и не будешь уметь. Все, чем забита твоя голова, это либо полеты на метле, либо травки-муравки, либо боевая магия. Все, на большее, ты и не способна! Ты такая же ограниченная, как и твоя подруга!»       Эти убогие слова я услышала в свой адрес в середине месяца. На тот момент, я встречалась с одним парнем, по имени Павел, который приехал в Колдовстворец из Дурмстранга доучиваться оставшийся год, поскольку его родители бежали из Европы в очень срочном порядке. На вид, этот мальчуган понравился абсолютно всем девчонкам и даже некоторым парням. Я не была исключением. Я с ним довольно быстро подружилась, чем заслужила огромное количество угроз от «обиженных» студенток. Но, в то время, мне было фиолетово на то, как они на меня косились. С Ярославом была та же самая история, так что не привыкать…Однако, Павел так не считал. Его главный кайф – сравнивание всех девчонок, с которыми он уже успел переспать. Ну, а чего вы хотели? Черноглазый, светловолосый, подтянутый и довольно высокий парень. Своих амбиций не показывал, они у него были лице, его писаном, написаны. Так что не удивительно, что я влюбилась. Так мне казалось. Но, суть не в этом…       Я для него была, то-то вроде «груши для битья». Спать он со мной не спал (и слава ДУ́ХАМ!), но регулярно сравнивал с другими. Учеба, внешность, походка, умение разговаривать, друзья и даже учебные полеты. Это было его амброзией. Но, и тут все не так просто. Его любимицей была одна наша однокурсница – Елена. Она была его личной подстилкой и всячески пыталась ублажить (как вспомню, аж противно становится…). Так вот, суть заключалась в том, что девчонка, хоть и не от большого ума, но любовное зелье подлить все же сумела. Вот только, влюбился «бедный» парень не в нее, а в … меня. Занавес. Ладно, это можно было пережить, если бы не одно но… Елена поняв свою ошибку, прекратила его поить зельем и Павел довольно быстро очухался. Однако когда он пришел в себя, эта горе волшебница такой лапши ему на уши навешала, что тот моментально все это съел, желая «избавиться» от той, которая по «его» мнению с ним это сотворила. Потому как чувствовал он себя в тот момент, словно перепил огневиски. Бедняжка…       И вот, Павел не сумев сдержать своих эмоций, весь этот шлак из души и высказал, тем самым открыв мне на него глаза и заставив осознать, что такой на первый взгляд милый парень, на самом деле – черт, в обличие ангела. Но, из-за того, что я была влюбленной дурой, я все это проглотила. Когда его, Стас, вместе с директором прогнали, аж на Алтай, я не выдержала и, поднявшись на самую высокую башню нашей школы (вот чем я в тот момент думала, я не знаю, явно не головой!), стала думать над тем, чтобы мне сделать… Ответ пришел сам собой: «Доказать этому болвану, что я не никчемная, а вполне себе уверенная девушка». Да, вот только я момент один упустила… А чего я на крыше делаю?       В общем, холодный январский ветер. Обмороженное лицо, руки и я сама… Не такого я хотела. Доказать не доказала, но, в будущем за себя заступиться все же смогла. Особенно, когда выйдя из лазарета, на меня набросились все те, кого Павел обделил. Мягко (вернее жестко) поставив их на место, я поняла для себя, что урок его, все же был усвоен.       «Он не сломал меня, а сделал лишь сильнее…».       Однако в любовь я верить перестала. Совсем.» ***       - Я думала в тот момент…       - В самую холодную январскую ночь? Да, самое то было. Ты себе тогда чуть все не отморозила!       Усмехнувшись от хмурого лица подруги, я, потрепав ее полосы и получив за это легкий толчок в плечо, ответила:       - Он преподал мне отличный урок. Всегда нужно верить в себя и не сомневаться. За это я ему признательна, все-таки какую-то пользу принес, а так да, он придурок… - изменив выражение лица и поджав губы, я пожала плечами и, заправив прядь волос за ухо, продолжила:       - Но, сути это не меняет. Я высказала, все что думала. И ни о чем не жалею…       - Влад, все будет хорошо. Это был единичный случай, такого больше не будет       Услышав ее слова, я повернулась и, заключив ее в объятия, ответила со всей теплотой, что у меня была:       - Так и будет. Я верю в это       «Это ложь. И ты знаешь об этом…»       Заткнув свой внутренний голос, я, погладив Забаву по спине, после отстранилась от нее и, выглянув в проход, произнесла с ноткой облегчения в голосе:       - Кажется, мы приехали.       Отпрыгнув от меня, словно ее током ударили, подруга выскочила в коридор, и, видимо, заметив удаляющегося Ярослава, повернулась ко мне и, махнув рукой, ответила:       - Да, они выходят. Пойдем, Слава уже на улице.       - Мисс Влада, мисс Радость и мистер Ярослав. Кто-нибудь видел новеньких?       Выйдя на платформу, и чуть не запнувшись о чью-то ногу, я первым делом услышала свое имя. Чертыхнувшись, я, узнав звучный голос нашего недавнего знакомого, осторожно толкнула Забаву в бок и услышала ее голос, в котором проскользнула нотка злости:       - Если меня, еще хоть кто-нибудь назовет «Радость», я его прокляну. Так и знай!       Улыбнувшись от ее слов, которые были сказаны не всерьез, я, наклонившись к ней так, чтобы меня смогла услышать только она, произнесла:       - Усмири своего хомячка, а то придется потом его ловить по всей территории школы – выпрямившись и удостоившись театрального взгляда с закатыванием глаз, я, найдя в толпе учеников высокого, светловолосого парня, посмотрела на подругу и вновь пихнув ее локтем в бок, сказала:       - Вон Ярик стоит. Пошли.       Пройдя напролом между детей, лет одиннадцати, мы, достигнув нашего друга, встали от него по разным сторонам и, посмотрев на высокого человека, с бородой на пол лица, дружно вздохнули и произнесли:       - Собака…       Получив леща от Ярослава, я, опередив Забаву, ткнула пальцем куда-то другу под ребро и, сморщив нос, произнесла голосом, похожим на скрежет по стеклу:       - Молодой человек, не распускайте руки!       Передернув плечами, Забава поежилась, а Ярослав с невозмутимым видом повернулся ко мне и посмотрев сверху-вниз, невозмутимо ответил:       - Теперь я понимаю, почему ты все еще одна. С таким то голосом, к тебе подойдет разве что только Баба-Яга. А она, насколько всем известно, любит Горыныча…       Услышав его слова, я впала в такой ступор, что даже смех Забавы меня не смог вывести из этого состояния. Мне бы злиться на него в тот момент, но я не смогла. Мой сон. Тот самый, где была Ольга и Стас. Я уже успела о нем позабыть, но фраза, брошенная Ярославом, как бы между делом, вновь разбередила мою душу.       «Оля…»       Слезы начали подступать, а я, чтобы не быть застигнутой за тем, что плачу на пустом месте, машинально вытерла уже появившуюся дорожку. Но, так только моя рука коснулась кожи, Хагрид, который появился так внезапно рядом с нами, звучно произнес, глядя на нас троих:       - Вот вы где! Что же вы молчали?       Моментально придя в себя от его баса, я, встрепенувшись и почти незаметно передернув плечами, посмотрела на него снизу-вверх и, улыбнувшись так широко, как только смогла, ответила:       - Тут было столько студентов, что мы думали, нас снесет. Решили отойти немного в сторону, чтобы потом было проще тебя найти.       Выслушав меня и окинув своим добродушным взглядом моих друзей, Хагрид одобрительно кивнул и, почесав бороду, произнес:       - Что правда, то правда. Первокурсников в этом году не так много, но, все не так плохо. – затем заглянув в мои покрасневшие глаза, великан слегка нахмурился, но заметив, как я легко качаю головой, при этом косясь на рядом стоящего друга, Хагрид только лишь вздохнул и отвернувшись от нас, продолжил:       - По-хорошему, вас должны были отправить на лодках по озеру, но, не в этот раз. Поедете в карете – повернувшись полубоком, волшебник, заметив мой взгляд полный ужаса, вскинул бровь от удивления, но не получив никакого ответа на свой немой вопрос, добавил:       - Профессор Дамблдор уже ждет вас, вместе с профессором Макгонагалл. Поэтому, нам с вами больше не стоит тут задерживаться… ***       Длинный и такой темный коридор. Стены – от пола до потолка заполнены различными картинами, изображения которых, при определенных обстоятельствах приходили в движение. Маленькие, большие, прямоугольные, квадратные, круглые – все они создавали иллюзию того, что этот проход не закончится никогда. Я старалась не обращать на них внимания, а просто идти следом за хмурым, худым мужчиной, который светя перед собой масляной лампой, что-то активно бурчал под нос. А его кошка, облезлая, с красными глазами и такая же худая, как и ее хозяин, семенила рядом и только изредка поглядывала то на меня, то на Забаву с Ярославом. Честно говоря, впервые увидев это существо, которое всем своим видом вызывало не то отвращение, не то жалость, мне захотелось чем-нибудь в нее запустить, поскольку пушистое недоразумение очень сильно проявляло агрессию в нашу сторону.       «Прямо, как Рон Уизли…»       Но, я сдержалась. И сейчас, пожинаю свои плоды, а именно, следую в кабинет директора под нее неумным взглядом, словно конвоир ведет на казнь.       «Ну, не так уж все и плохо!»       Все было относительно. И то, что Хагрид нас довел только до входа в этот нескончаемый, мать его, коридор, только больше насторожил меня. Но, когда я спросила о том, почему ему нельзя дальше, он, улыбнувшись мне, по-детски, ответил:       - Нужно подготовиться. Завтра будет напряженный день. Мистер Филч отведет вас к профессорам. Главное, – наклонившись так, чтобы хмурый надзиратель не смог нас подслушать, великан тихо добавил:- если получится, не встревайте никуда. Его кошка – мисс Норрис, очень пронырливая. Так что, советую вести себя осторожнее…       В тот момент, я не совсем уловила смысла его слов. В тот момент, меня волновал только один вопрос, который я незамедлительно произнесла, пока Хагрид окончательно не испарился с наших глаз:       - Кошку серьезно зовут миссис Норрис?!?       - Мы пришли.       Скрипучий и недовольный голос местного смотрителя вывел меня из моих мыслей. Нехотя посмотрев в его сторону и удостоивший презрительного взгляда, я, сжав челюсть и бросив мимолетный взгляд на кошку, услышала слова Ярослава:       - И, куда нам дальше идти?       Заметив гаденькую улыбку на его лице, я, скривившись и повернувшись в ту сторону, где был проход, спросила, не отводя от арки глаз:       - Почему тут находится статуя? – затем, все же повернувшись и вновь ощутив на себе презрение, я, мысленно послав его к черту, выпрямилась и чуть высокомерно продолжила:       - Вы нас должны были привести к директору, а не останавливаться в этом темной коридоре и ждать неизвестно чего. Вы что, предлагаете нам тут всю ночь просидеть?       Я прямо всем нутром ощутила, с какой злобой он окинул меня с ног до головы. От его бесцветных глаз, полных боли и отвращения, у меня по спине прошелся табун мурашек, но, я вида не подала. И, вместо того, чтобы заткнуть меня, как это бы сделал любой уважающий себя человек, мужчина просто поднял с пола свою кошку и, устроив ее на руках, произнес, даже не смотря в мою сторону:       - Таких, как ты – тут десятки. Все вы, потомки чистокровных волшебников мните себя пупом земли. Но, все меняется. – после, все же удостоив нас своим взглядом, надзиратель усмехнулся и, повернувшись в противоположную сторону, насмешливо добавил:       - Дорогу найдете сами. Только осторожнее с портретами, они поедают таких, как вы…       «Тоже мне, юморист...»       Его слова всерьез приняла только Забава, Ярослав же, закатив глаза, повернулся в сторону картин и принципиально не обращая внимания на удаляющуюся фигуру, стал рассматривать их под светом из кончика палочки. Я же, вздохнув, прислонилась к холодной стене и, посмотрев на бледную подругу, протянула к ней руку и мягко произнесла:       - Этот человек, просто пошутил. Стали бы в школе держать такие картины, которые могу съесть учеников?       - Смотря, какие картины и, смотря, какие ученики.       Услышав посторонний голос, я, опустив руку и повернувшись туда, откуда он исходил, под круглые глаза Забавы, заметила спускающегося по лестнице мужчину. На вид, ему было лет сто, от силы сто пятьдесят. Седые волосы, длинная белая борода, очки-половинки и детский взгляд его голубоватых глаз, наполненный искренним любопытством. Он завораживал, и одновременно пугал.       «Интересное сочетание.»       Я старалась не слишком сильно смотреть на него. Но не Забава. Та, которая от пережитых эмоций, по поводу картин, чуть не спятила, теперь смотрела на этого пожилого мужчину и всем своим видом показывала, что ей было безумно любопытно. Ярослав же, как благовоспитанный юноша, вышел вперед и, кивнув головой в знак приветствия, произнес:       - Добрый вечер.       Осмотрев его лицо более внимательно, волшебник, мягко улыбнувшись, почтительно кивнул в ответ и, посмотрев на нас с подругой, сказал:       - Добрый вечер, девушки. - затем, переведя взгляд на нашего друга, мужчина указал палочкой в сторону лестницы и все так же мягко, продолжил:       - Прошу, поднимайтесь в мой кабинет. Вас там уже ждут       «Так это и есть директор. Не красиво получилось…»       Я заметила, буквально краем глаза, когда проходила мимо директора, что его выражение лица изменилось. Стало более хитрым. Создалось такое ощущение, что он прочел мои мысли. Покраснев, как мне казалось до кончиков ушей, я и не обращая больше ни на что внимания, пулей взбежала до самого верха и остановившись, осмотрелась по сторонам.       Я оказалась в круглой, просторной комнате, которая была полна еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены были увешаны портретами мужчин и женщин, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре этого интересного, по-своему, великолепия, находился громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная шляпа. Она, больше всего привлекла мое внимание. Да настолько, что я даже не заметила находящуюся у горящего камина, невысокую женщину, которая следила за каждым моим шагом. Я также не услышала, как вслед за мной в комнате оказались Забава и Ярослав, а за ними и сам директор. Только лишь, когда я сделала пару шагов в направлении этой, на вид совсем уж старой, шляпы, до моего слуха донесся спокойный мужской голос:       - Вас так заинтересовала эта шляпа, юная леди?       Сомкнув губы и зажмурив глаза, буквально на секунду, я, состроив виноватое выражение лица, повернулась всем корпусом туда, где находились все остальные и, потупив взгляд, буркнула:       - Извините, пожалуйста… - затем спохватившись, я все же подняла глаза на директора, который очень внимательно изучал меня, и прочистив горло, добавила:       - Сэр. Я не хотела…       - Понимаю. Это странное влечение к ней возникает далеко не у каждого волшебника. Но, это даже хорошо. Это значит, что с тобой она точно будет разговаривать       - Вы сказали – разговаривать?       Забава, которая до этого момента молча наблюдала за мной, встала рядом с Ярославом и посмотрев на мужчину глазами полными удивления, услышала ответ, правда от женщины, которая все еще находилась возле камина:       - Конечно. Это Волшебная шляпа. – сделав пару шагов в направлении огромного стола, женщина взяла в руки потертый остроконечный убор и посмотрев на нас взглядом, полным гордости, продолжила:       - Она принадлежала самому Годрику Гриффиндору – основателю одного из наших факультетов и этой школы. Она помогает первокурсникам с выбором их факультета. Вам, она тоже поможет.       - Нам? Вы хотите сказать, что нас тоже разделят на факультеты?       От вопроса Забавы, тишина стала практически осязаемой. Даже спящие мужчины и женщины проснулись от того, как резко стало тихо. Пробежавшись взглядом по всем присутствующим и заметив, как странно смотрит на мою подругу Ярослав, я, сделав шаг вперед, сказала, собственно ни к кому не обращаясь:       - По обмену отправили учеников с разных факультетов. Вопрос моей подруги можно понять так: раз, вы уже знаете, откуда именно уехали студенты, то можно просто определить нас на их места. Зачем спрашивать совета у шляпы? – затем повернувшись к директору, я, немного замявшись, все же решила добавить мысль, которая уже крутилась у меня в голове:       - Скорее всего, наш директор уже сообщил Вам, как соотносятся наши факультеты, с вашими. Так что…       Я не успела договорить, поскольку, подняв руку в знак молчания мужчина мягко улыбнувшись, ответил на мою сказанную вслух мысль:       - Вы проницательны, юная леди. Все верно, так оно и есть. Но, всегда имеется небольшой нюанс, который, в данный момент мы должны решить. Поэтому, Волшебная шляпа в этом вопросе просто необходима. Профессор Макгонагалл, я прав?       Посмотрев на женщину, в уголках глаз которой пролегли морщины, и получив от нее немой ответ, директор, вновь повернувшись к нам троим, которые молча стояли и слушали его, хитро прищурился и продолжил:       - Однако для начала, нам нужно познакомиться. А то некрасиво вот так стоять посреди моего кабинета, разговаривать и не иметь представления о том, кто твои собеседники.       - И настоятельно рекомендую сделать это скорее, поскольку дети скоро прибудут в Большой зал, где их нужно будет распределять по факультетам. А еще ужин…       Всплеснув руками, профессор Макгонагалл подорвалась и взмахнув свободной рукой, представила нам небольшой свиток. Положив на место многострадальную шляпу, она, углубившись в чтение, замолчала лишь на пару минут. Но за эти минуты, мы, успели осмотреться получше и даже поймать насмешливый, до невозможности, взгляд директора, который то и дело поедал мармелад, появлявшийся, словно из ниоткуда.       Закончив чтение и как-то странно покосившись на нас, женщина, кашлянув в кулак, обошла стол и, встав перед нами, произнесла, то ли растерянно, то ли виновато, то ли и вовсе с укором:       - Вы можете назвать ваши фамилии так, чтобы мы могли к вам обращаться? Так будет удобнее всем, включая студентов, с которыми вы будете жить.       - То есть, мы будем жить с теми, кто будет звать нас по фамилии, а не по имени? Это странно…       Произнеся эти слова, Забава погрустнела, а Ярослав, который каким-то образом оказался между нами, приобнял ее и, наклонившись почти к самому уху, тихонько прошептал, чтобы никто не услышал, кроме меня:       - Все будут звать тебя по имени. Только преподаватели обращаются по фамилии. Не переживай.       - Не все ребята так делают. Некоторые принципиально не используют имена студентов. Но, это скорее исключения из правил. Извините, мистер Соколов, я невольно подслушала.       Выпрямившись и наградив женщину взглядом полного понимания, Ярослав повернулся ко мне и негромко произнес:       - Ну, как назовемся?       Пожав плечами и как-то неоднозначно посмотрев на подругу, я ответила:       - У тебя проблем нет. А вот нам с Забавой…       - Давай не будем усложнять? Влад, я сама назову.       - Без проблем.       - Вы решили? Времени почти не осталось.       Заметив, какой нервной была профессор, я, молча кивнув, первая назвала свое уже укороченное имя:       - Влада Василев.       Затем, меня подхватила Забава:       - Забава Славин... – но, поймав на себе недоуменный взгляд женщины, подруга, сморщив нос, дополнила:       - Радость Славин.       Последним в нашем списке, был Ярослав. Взъерошив светлые волосы, он слабо улыбнулся и также коротко произнес:       - Ярослав Соколов. Мне, к счастью, ничего менять не пришлось.       - Хорошо. Теперь, ваши имена и фамилии будут такими, как вы их назвали - после взглянув на нас поверх очков, женщина, сомкнув губы, продолжила:       - Я профессор Макгонагалл, как вы уже знаете. Декан факультета Гриффиндор. А это – повернувшись к директору и сделав почтительный поклон головой, она продолжила:       - Профессор Дамблдор.       Когда мы все пожали друг другу руки в приветственном жесте, профессор, хлопнув в ладоши, громко сказала:       - А теперь, пришло время для распределения.       Неожиданно, словно по щелчку пальца (если быть точнее… да не важно), перед нами появился своего рода постамент, на котором, словно на троне, восседала Волшебная шляпа. Оживившись буквально в тот момент, когда до нее дотронулись, она, под наши ошарашенные взгляды, принялась петь, да так громко, что мы аж подпрыгнули: В стародавние дни, когда я была новой, Те,что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. "Вместе будем мы строить, работать, учить!" - Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором - вот были друзья! Когтевран, Пуффендуй — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя - лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали спор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был - отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран — проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четвёркой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье своё расшатали. И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо - трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учёбы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идёт, каждый год… Угрызениями совести мучась, Опасаюсь, что это на вас навлечёт Незавидную, тяжкую участь. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.       «Ого, вот это да!»       Если честно, когда песня закончилась, мне захотелось поаплодировать, но, я сдержалась. Это было неуместно, да и никто бы не понял. Поэтому, заломив пальцы, я, покосившись на профессора Макгонагалл, стала ждать ее дальнейших действий. И они, не заставили себя долго ждать. Бросив взгляд на Ярослава, женщина кивнула головой на постамент и, приподняв шляпу с места, произнесла:       - Мистер Соколов, присаживайтесь.       Без лишних колебаний, наш друг подошел ближе, присел почти на край, но, как только певунья коснулась его макушки, мы услышали:       - Гриффиндор!       «Не удивлена. Хотя, могу поспорить.»       Следующей по списку была Забава. Она также, присев на краешек, до которого ей было тяжелее достать, услышала голос шляпы, которую ей только на секунду опустили на голову:       - Гриффиндор!       «Надеюсь, меня к ним отправят. Вот зачем это все было затевать?»       Пока я прогоняла эту мысль у себя в голове, профессор Макгонагалл уже обратилась ко мне, но, естественно, я ее не услышала. Только тогда, когда она произнесла мое имя во второй раз, с ноткой строгости в голосе, я, засуетившись и чуть не запнувшись о собственную ногу, подошла к постаменту и, опустившись на его поверхность, заметила, как мои глаза застилает темнота, а после и ощутила чужой голос в своей голове:       «Интересный случай. Давненько таких спорных студентов не было!»       «Что вы имеете в виду?»       «Ты и сама прекрасно знаешь.»       «Не понимаю, о чем вы…»       «Ты все знаешь, просто не помнишь об этом. Ты подходишь под любой факультет, но, под один - все-таки больше.»       «Как это не помню? И о каком именно факультете вы говорите? О Гриффиндоре?       «О нет, тебе он, как раз подходит не так, как другие. Ты хоть храбрая и верная, но не достаточно. Ты добра, умна, трудолюбива – Пуффендуй и Когтевран были бы рады принять тебя. Однако, твое место не там. Единственный факультет, где ты сможешь учиться, это…»       «Слизерин?»       - Слизерин!        «Зараза…»       Мое сердце ушло в пятки. Так не хотелось принимать этот факт, но, пришлось. Скрипя зубами, я, когда с меня сняли шляпу, спустилась на ноги и, встав рядом с удивленными ребятами, в полголоса произнесла:       - Не начинайте даже…       Я знала, что они не будут ничего говорить, потому как в тот момент, мое выражение лица ясно давало понять, что лучше даже пытаться не стоит. Они молчали, молчала и я, а директор, вместе с профессором Макгонагалл о чем-то тихонько переговаривались, изредка бросая на нас задумчивые взгляды. Продолжалось это пару минут, а после, подойдя к нам, с прижатым пергаментом к груди, женщина, поправив свои очки, командирским голосом произнесла:       - Сейчас мы с вами пойдем в Большой зал. После того, как первокурсники будут разделены по своим домам, вас пригласят к столу преподавателей, чтобы представить всем студентам и учителям. Однако до этого момента, вы будете находиться в холле и ждать, когда вас вызовут. Это понятно?       Переглянувшись, мы не сговариваясь, одновременно кивнули. Удовлетворившись этим, декан моих друзей прошла мимо нас и, выйдя в коридор, снова произнесла:       - Не отставайте от меня, если не хотите тут заблудиться.       Вздохнув, я повернулась к выходу, но, заметив краем глаза, как директор рассматривает нас, уже было хотела задать ему вопрос, но, он опередил меня. Улыбнувшись, он подошел ко мне и, посмотрев сверху-вниз, произнес:       - Нам еще предстоит поговорить с вами, мисс Василев. Старайтесь не встревать ни в какие переделки, тут, это не особо поощряется – однако при этом глаза его блестели так озорно, что я поняла: «чудить то можно, только осторожно». А Дамблдор тем временем продолжал говорить: - Обо всех остальных тонкостях вам расскажет ваш декан, которому я вас позднее представлю. А теперь идите, ужин уже почти начался… ***       -Ты бываешь порой очень прозорливой, когда это нужно. Даже я не сразу понял, о чем ты говорила. Почему ты не всегда такая?       Мы находились возле огромных дубовых дверей, за которыми располагался Большой зал, в ожидании того, что нас могут позвать в любую минуту. Но, время шло, а наши имена так и не звучали. Ярослав, который до этого всего стоял рядом, отошел от нас и, засмотревшись на какую-то картину, услышал мой ответ, наполненный дружеской усмешкой:       - Мой милый Ярослав, тогда я была бы жуткой занудой. Но, у нас уже есть один. Двоих для нашей компашки, было бы слишком много. Забава этого не пережила бы       Повернувшись в мою сторону и приподняв бровь, Слава бросил взгляд на веселую Забаву, которая старалась не думать ни о чем, а после, посмотрев на меня, ответил, с наигранной обидой:       - Я согласен с твоим высказыванием. Но, за зануду не прощу. Я не такой.       Усмехнувшись, Забава подошла и, встав между нами, произнесла, глядя при этом другу в глаза:       - Такой, просто уже не замечаешь.       Я знала, что это Забава произнесла с каким-то трепетом. Но, Ярослав этого не заметил. Я это поняла, когда его лицо приняло растерянное выражение. Попытавшись спасти хрупкое равновесие, я подошла к подруге и, встав с ней рядом, приобняла ее и посмотрев на раздосадованного парня, улыбнулась и мягко сказала:       - Он зануда, но всегда в меру – подмигнув ему, чем заслужив улыбку уголком рта, я, уже было хотела подвинуть к нему Забаву, чтобы обнять из обоих, но в этот самый момент, из Большого зала прозвучал голос Дамблдора:       - А теперь к более приятному – в этом году, ряды студентов Гриффиндора и Слизерина пополнились учениками по обмену. Давайте встретим их…       «Началось…»       Мы ничего не успели сделать, разве что более-менее привели себя в порядок. Потому что, как только директор закончил свою фразу, дверь в Большой зал отворилась, а мы, заметив недоумение на лицах, близ сидящих студентов, услышали гробовую тишину…