Все потому что...

      После вылазки меня разместили в отдельной комнатушке в медицинском блоге. Почти всю дорогу от ворот до штаба я проспала, что было совершенно нормально при моей травме. И жаль, внешний вид замка пока остался для меня загадкой, очень интересной и даже интригующей. Видела я разные виды замков: и азиатские, и европейские. Естественно, мне было интересно, на что похоже внешнее творчество. Может это вообще огромный терем в старорусском стиле? Было бы вообще прекрасно.       Тогда, в тот страшный день, едва я переоделась — как сразу заснула не помня саму себя.       В голове была несвойственная легкость, да и тело казалось невесомой пушинкой, безмятежно плывущей в объятиях облаков. Я открывала глаза и видела ярко-синее небо, а подо мной огромную стену и людей на ней. Безмятежно. Спокойно. И хорошо. Словно и не надо просыпаться. Никогда.       Но я проснулась, пылинки кружились радужными осколочками в воздухе, танцуя в солнечном сиянии. Незнакомая комната. Я с огромным трудом сообразила, где нахожусь, как на грудь прыгнуло рыжее и очень радостное нечто, награждая меня мурчаниями и потоками счастья. — Девочка моя, — прошептала я, обнимая и целуя радостную киску в наглую морду, — Я тоже рада тебя видеть.       Окончательно проснулась, прошлась вниманием по телу. Тельце побаливало, да и голова чувствовала себя странно. Но в целом ничего серьезного я не почувствовала. Приподнялась, рядом с тумбочкой стоял мой рюкзак. Все-таки кто-то его притащил, спасибо на этом. Свой путь от лошади до медблока я помнила весьма смутно. Помню, как кто-то тащил меня на руках. Вроде Майк. Надо будет обязательно поблагодарить за помощь.       Дверь тихонько открылась, и в проеме показалась рыженькая мордочка. Еще одна рыженькая мордочка, только на этот раз человеческая. Я невольно улыбнулась, Петру я помнила. — О, Дая, ты наконец проснулась, — смело вошла девушка в комнату, — А то три дня спала, даже Карл забеспокоился. Как себя чувствуешь? — Три дня? Ничего себе. Вроде нормально, только болит все. А ты? — Да я, знаешь, — смущенно начала Петра, — времени ни у кого сейчас особо нет, вот я и выгуливаю Гризли. Капитан сказал, что это нужно делать, чтобы она еду себе нашла… сама. И ведь находит, охотница настоящая, — тараторила девушка, — утром белочку вот схрумкала. Забралась на дерево — и вот, — я пыталась вспомнить, когда говорила Леви о том, как надо кормить рысю, но не нашла. Сам догадался? — Спасибо. Действительно спасибо, Петра, — улыбнулась я, поглаживая рысю, — Ты наверняка Гризли теперь очень нравишься. — Подружились немного. Но некоторые ее пугаются, хоть она и маленькая, — разочарованно повела девушка, — Оруо так вообще ее чуть не пнул, — зло добавила она. — Что. Он. Чуть. Не. Сделал? — сладко «пропела» я, предвкушая, в каких муках будет корчится этот Оруо на предсмертном одре. — Но ты не волнуйся. Твоя красавица на него так рыкнула, что даже у меня в ушах зазвенело. Похлеще взрослой рыси наверное. — Гризли чувствительна к опасности для нее и меня. Но предпочитает сначала предупредить. В любом случае, спасибо, — а про гавнюка Оруо я все-таки запомнила. Маленьких животных обижают только гнилые люди, слабых тоже. А Гризли пока и маленькая и слабая. Можно сделать выводы. И при повторе — подсыпать коктейль из слабительного и снотворного. Нельзя давать себя в обиду. Иначе у ублюдков развяжутся руки. — Я хотела погулять с ней… если ты не против, — робко улыбнулась девушка. — Меня с собой возьмете? Я вроде неплохо себя чувствую, да и гулять полезно. — Карл только завтра вернется в штаб, — удивилась девушка, — может полежишь пока, я тебе и поесть принесу попозже. Дая, ты три дня пластом валялась, я почти уверена, что тебе нужно этим заниматься и дальше пока что, — воскликнула девушка, разводя руки. — Да нет, наоборот походить полезно, даже если болит все. Разгоняет кровь, а свежий воздух полезен для легких и насыщает кислородом кровь. А потом можно и бульончика больничного покушать. — Ну если ты так говоришь… все-таки врач. — Я не врач, — улыбнулась я, — Я лекарства делаю, а из врачебного дела знаю и умею очень немного. Даже капельницу нормально поставить не могу, не то что что-то еще… — А иголочки? — А вот этому я пока только учусь и буду продолжать это делать, — говорила я, натягивая белую футболку и темно-зеленые штаны поскромнее. Видела я мельком женщин по пути в штаб. Была не в восторге, если честно. На жаре в таких нарядах не то, что сопреть — окуклиться можно вживую. Но я надеялась на то, что к ученым здесь особые требования. В моем мире их частенько считали немного «того», и позволялось им немного больше. Не хочу я безвкусные мешки носить, просто не хочу! — Ну что, пойдем? — встала с кровати и немного поморщилась. Хрен с ним, потерплю.

***

      На улице было диво как хорошо! Рыся спрыгнула с моего плеча и ракетой устремилась знакомым маршрутом к деревьям. Охотница, прелесть моя. — Она там уже белок семь скушала, только косточки хрустели. — Вряд ли здесь на нее нападет медведь. Можно и прогуляться подольше. — А Гризли? — Она звереныш, по запаху найдет, — а меня и по связи. — Не убежит? — Даже не подумает. Мы с ней связаны навек. В горести и здравии и вроде как навсегда. Не знаешь, Леви руку вылечили? — Руку? — удивилась Петра, — я даже не знала, что она травмирована была. Ой, вывих был, но там все на вылазке вправили. Что-то еще было? — Дая, — прозвучал угрожающий голос, — какого хера ты здесь, когда больничное крыло там? — указал Леви пальцем на замок. — Г-г-гуляю, а что? — Ты еще час назад бревном без признаков жизни валялась. Вали отдыхать! — То-то час назад было. И я как раз отдыхаю. Ничего серьезного у меня нет, — Леви нехорошо сузил глаза и посмотрел на меня как злой ординатор на маленькую, несчастную студентку запутавшуюся в мед картах, — И вообще мне полезно немного гулять! — Завтра Карл скажет, что тебе полезно, а что нет. Если ты сегодня загнешься — мне Эрвин по ушам месяц ездить будет. — Не пойду! Я сама могу определить свое состояние. И вообще, я не твой солдат и сама за себя отвечаю, — глаза Леви превратились в злобные щелочки а, учитывая глубину и ширину синяков под глазами, смотрелось это уж очень угрожающе. — Достала. За что ты отвечаешь будет определять Эрвин, как вернется. — Сначала со своими синяками под глазами разберись. И недосыпом с последующим неадекватным мышлением и придирками. Выглядишь, будто свеженький покойник. И только потом говори, что кому надо и не надо по мед части делать. Иначе слова твои не к месту, — фыркнула я. Меня начинал ой как сильно раздражать этот разговор. Тем более я прекрасно понимала, что права. Гулять мне сейчас очень полезно и нужно.       Петра ойкнула и отошла в сторонку, правильно решив не вмешиваться. А под ногами замурлыкала Гризли, сверкая зелеными глазками. Леви на минуту прикрыл глаза и максимально спокойно произнес. — Ты находишься на военном объекте. Ты гражданская. Под опекой Карла и Эрвина. Единственные, кто может разрешить тебе выйти из лазарета — это они. Кто определяет, куда ты можешь ходить — Эрвин. Такой порядок. Эрвин приедет через пару часов. Он все равно с тобой хотел пообщаться как можно скорее. И цвет твоего лица говорит о том, что труп среди нас — скорее ты. Причем несвежий. — Сам ты труп, — фыркнула я. Леви развернулся и зашагал ко входу в замок. Мы с Гризли нехотя потяпали за ним, сокрушенно вздыхая. Все эти армейские тупые порядки и в другом мире такие же тупые и в этом. Но спорить с ними бесполезно. Как раз ввиду частого отсутствия логики и невозможности переубедить оппонента, который воспринимает устав как непреложную истину. И... в конце концов, именно я тут гостья. — Петра. Пообедаешь — принеси этой чудом воскресшей бульона и хлеба. Будет кусаться — зови, у зомби такое бывает, — Петра прыснула от смеха. — Не боишься, что вскрою череп в поисках мозга? Между прочим, для зомби самая вкуснятинка. Ммммм… извилинки… пальчики оближешь, — поравнялась я с парнем и начала облизываться, маниакально смотря тому в ухо. — Точно зомби, как раз мозгов у тебя недобор. — Я уже наметила себе интереснейшей конфигурации мозг, — и плотоядно облизнулась. Бедная Петра мрачно плелась за нами. Наш разговор был явно ей не по душе. Еще больше, чем недавняя перепалка. И возможно, я понимала, почему… все эти укусы и зомби могут совсем не те ассоциации вызывать. Хотя вот Леви о титанах похоже и не думает сейчас, лишь бы меня отвлечь наверное. Но я не уверена, — Забей. Как рука? К Карлу обращался? — Да, ты слишком долго спала. Сейчас вроде хорошо. Но Карл еще не закончил курс. Он правда такой длинный должен быть? Целая неделя по два раза в день. — Ну если Карл так говорит… в конце концов я не врач же, — пожала я плечами, — Давай остановимся ты мне руки сожмешь, как тогда, — Вытянула я ручки и закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать. — А зачем это? — заинтересовалась Петра. — У Леви после выправки плеча нерв зажали… я сейчас почувствую, насколько там что-то улучшилось, — Большие, горячие руки легли мне на кулачки и я сразу удивилась, насколько холоднее была левая рука, такой нездоровый холод. Да и пульс чувствовался сильнее. Не к добру. Сжал — в этом аспекте гораздо легче, но я сильно задумалась, открывая глаза. — У тебя… ведь усилились боли? Прострелы чаще? — Как поняла? Карл делает что-то не так? — Нет, зажим он тебе практически вылечил… только вот… уже после травмы на земле спал, да? Дождь ночью был, я помню. Короче вот здесь в районе шеи, локтя и плеча, — спокойно показала я на болевые точки, чувствуя движения энергии даже не прикасаясь. Совсем я от традиционной медицины ухожу. И если раньше мое чутье было близко к обычному человеческому, то я быстро становилась все больше похожей на бабушку. Она болезни чуть не по виду человека определяла, точнее по энергетике. Мне пока до нее ой как далеко, но все же. Интересно, у всех шаманов такие же скорости пробуждения? Или только у тех, кто физически перенесся в другой мир? И все же… такое ощущение, что я перестаю быть собой. Становлюсь кем-то совершенно другим. А… была ли я собой? Или только убегала от своей истинной сущности, поэтому и заболела настолько сильно? Девочка-шаманка всегда жила внутри меня, дремала, проводила камлания, ожидая своего часа. И наконец начала пробуждаться, как и было предначертано моему роду. Особая, древняя кровь течет внутри меня, и от нее не уйти и не убежать. Принятие ее рождает чувство «правильности»… и я становлюсь той, кем обязана быть, — В общем, я тебе сейчас мазь дам и сбор. Они все согревают тело. Через пару дней все ок будет, — чуть дрожащим голосом сказала я, с трудом отойдя от нового скачка в восприятии. — А говоришь, не врач, — внимательно посмотрел Леви на меня. — Нет, не врач, — шаманка, знахарка, ведьма… кто угодно, но до традиционной медицины здесь далеко. — Значит, Карл неправильно что-то делал? — Нет, все правильно. Пусть и продолжит. Просто не все учел, — зевнула я, заходя в свою «палату», — Я вот тоже сразу про охлаждение не поняла. А ты слишком немногословен тогда, когда надо жаловаться, словно клещами каждое слово тянешь.

***

      Кабинет Эрвина встретил меня одновременно простотой и роскошью. Удивительное сочетание и обычно говорит о хорошем вкусе. — Дая, присаживайся, — радушно улыбнулся Эрвин, — У меня есть чай, конфеты и вино даже. — Только чаю, пожалуйста, — разглядывала я расписной потолок, задрав голову. Несуразные младенцы крутились сверху, обвиваясь лентами. Надо же, знакомые мотивы. — Так, хорошо, — я отхлебнула чай и чуть не выплюнула назад. Вкус был отвратительным, хуже разве что заваривать жженое сено. — Ты чего? — А что это за сорт? — поморщилась я. — Каранесский. Понравилось? — нет, не желаю сама купить себе ЭТО и выбросить деньги в помойку. — Не очень, — криво улыбнулась я. — Там, откуда ты, чай вкуснее, да? — легко улыбнулся мужчина. — Нуу… — замялась я, — Травяные чай, сборы. Вот это там больше пьют. — Ладно, не буду тебя мучить. Я не для этого тебя позвал. В общем, — расстелил он небольшую карту по столу, — тебе некуда идти, так? — Так и есть. — И ты хорошо делаешь лекарства. И вроде говорила о всяких кремах. — Да. — Ты собираешься этим на жизнь зарабатывать? — Буквально это все, что я умею. Ты прав. — Хорошо. Я тебе предлагаю следующее. Оставлять гражданскую в штабе я не могу, тем более и тебе работать будет неудобно. — Все верно. — Хорошо. Рядом с границей владения разведки есть довольно небольшой дом, — показал он мне точку на карте, — Насколько я помню, два этажа, чердак и огромный погреб. Даже печка есть. Но все это надо чинить и переделывать, поэтому пока не скопишь денег — в подземелье можно сделать небольшую лабораторию, а со сбытом я тебе помогу в первое время. Способности у тебя прекрасные, так что быстро встанешь на ноги, оплатишь рабочих и уедешь. — Условия? — Так как мы тебе помогаем — то я и Карл буду составлять список лекарств, когда требуется, — и ты нам их с 40% скидкой будешь пробовать. Банки-склянки вернем назад. Из того, что Карл пробовал — все было гораздо лучше, чем от наших врачей и аптек. Много такого, чего он вообще не пробовал до этого. Вроде мазей, высасывающих гной. Да и ингредиенты, он сказал, недорогие. Только готовить сложновато. — Ну да, тут этого добра хватает, — легко улыбнулась я. — Так согласна? — Частично да… только побыстрее хочу переехать. Да и сарай мне нужен, и колодец… Мне и скотинка нужна. И отсутствие людей рядом. — Надо денег накопить, Дая. Но стремление похвально. — Да есть у меня деньги. Уверена, что достаточно, ведь еще сушилки, бутылки и прочее покупать, — ответила я Эрвину, копаясь в рюкзаке. Выудила увесистый кулечек на веревочке. Я знала, что в деньгах, это прям очень много… но Эрвину придется довериться, без него я понятия не имею, как это все обменять, — Мне тут бабушка, в общем дала, — открыла я мешочек и придвинула ближе к мужчине. — Ни хуя себе! — совсем не по-Эрвиновски выматерился Эрвин, извлекая несколько стограммовых золотых и серебряных пластин, — Все-таки аристократка? — Совсем нет. Мне надо бы обменять, а вот с этим я боюсь по городу ходить. Строителей я сама найду. Все найду. Просто вот с этим помогите, — Эрвин внимательно смотрел на меня и тяжело выдохнул, вкидывая пластинки в мешок. — На одну пластинку можно целый особняк купить. Спрячь и никому не показывай, не рассказывай, не вызывай искушения у окружающих. Я посоветуюсь с парой людей, когда будет время. Не знаю, сколько тебе денег понадобится. Заодно документы с доступом в столицу сделаю. Они тебе пригодятся. Особенно если крема пойдут, там твои основные покупатели будут. И еще… в твоем списке есть хмм… как бы при девушке сказать, хоть ты такие «лекарства» и делаешь. Очень интимные… — От дисфункции, — улыбнулась я, видя смущение Эрвина, — половой дисфункции. — Это, крема и еще несколько хммм... специальных. Если все будешь делать правильно — то у тебя будет приличное количество связей. Причем достаточно… хммм… морально они будут должны тебе, — мне кажется, или начинается самое главное? Главное, что от меня хочет Эрвин. — Да, обычно люди такое не забывают и благодарны неважно, сколько они заплатили. — Мда… я как раз об этом. Ты еще не знаешь, но Разведку у нас не очень ценят. Пока мы имеем слабое влияние в обществе. Да и связей у нас не очень. — Но почему? Вы же противостоите монстрам! Гибните пачками! Странно, это очень странно. — Потому что здесь так политика не работает. Верхушка вообще предпочитает не думать о том, что титаны существуют. Будто стерли из памяти. Когда четыре года назад титаны пробили стену Мария, — я об этой трагедии уже знала. Петра рассказывала, потрясая кулаками и матеря руководство армиями. Даже Петра: обычно сдержанная и спокойная. И которую очень полюбила моя Гризли, — Когда это произошло… они даже и не подумали усилить легион Разведчиков. Лучшие кадеты уходили в Полицию. Нам, в основном, оставляя ослепленных местью ребят. Гарнизоны немного усилили — но совершенно недостаточно, чтобы принять удар. — Политики так и поступают обычно, — грустно пожала я плечами, — Лишь бы обезопасить собственные жопы. Бесконечное стремление к якобы силе и власти никогда ни к чему хорошему не приводит только. Так титаны рано или поздно доберутся и до них. Как пить дать. Только слепые предпочитают ничего не замечать. Я понимаю, что вы хотите сказать. Если смогу — то представлю тебя кому надо с соответствующими комментариями. Если дело конечно пойдет. Я уверена в своих лекарствах, но есть множество других факторов. Но компромат ни на кого по моей стезе предоставлять не буду. Это неэтично, я так не могу просто. — Надо же, быстро суть уловила. Думал, больше возни будет. С первым я тебя сам познакомлю. Его можно даже назвать единомышленником. С дочкой проблемы, не уверен какие точно. Я тебя вызову. — Считал, что я совсем дура? — Ни в коем разе. Но большинству такие вещи сложно понять. Дая… и все-таки, откуда ты? У меня, как ты видишь, нет причин тебе вредить, — я опустила глаза. — Не помню. А если бы и помнила — это бы вам никак не помогло, - опустила я глаза и начала с интересом разглядывать коленки.