Приглашение

Сегодняшний вечер для Ньюта обещал запомнится на всю жизнь, и не важно, какие бы он последствия принес : то было бы счастье, от которого он мог бы заплакать, как маленькая девочка, которой подарили большого плюшевого медведя; или же то было бы непреодолимое желание умереть, от которого желание подняться на верхний этаж и запереться там в ванной с кучей разных бритв вырастало в геометрической прогрессии. Но все обернулось ещё ужаснее, чем мог представить себе подросток даже в самом худшем сне. Да что уж, даже там все было намного лучше. Событие, которое он ждал больше, чем свой день рождения, обернулось самым страшным его сном, от которого просыпаешься весь в холодном поту, от которого сводит челюсть и ты даже не можешь закричать, чтобы спастись. Пока из дома напротив доносились радостные выкрики и очень громкая музыка, от которой у всех соседей уже болела голова, светловолосый, зарывшись головой в подушку, пытался сдержать рвущиеся наружу слезы. Он совсем не понимал такого поступка в его сторону : что же он мог сделать такого, чтобы Томас решил прервать общение? Может накануне он был слишком резок? Или обидел его, но тот не подал виду? И пусть Ньют не знал причину поведения его друга, но сегодня он точно не собирается портить ему праздник своими глупыми мыслями, пусть и сам будет разрываться на части, захлебываясь в слезах, в порывах узнать правду. А может и сам парень просто слишком много думает. Что можно сказать о подростке в пубертатный период, который до кучи был бы еще влюблен (и скрывал это) в своего лучшего друга-парня, с которым они общаются буквально всю свою жизнь? Вот-вот. Да и сам Ньют не смог бы сказать о себе ничего хорошего когда его спрашивали о его качествах. Но вот о Томасе Эдисоне он мог рассказывать часами. Его каштановые волосы, развивающиеся на ветру в холодную осеннюю пору, давали подростку силы жить дальше через дорогу с его пределом грез и ночных фантазий. Порой очень сильно хотелось послать все что у него есть к черту и пойти в этот злосчастный дом, чтобы завершить все его страдания. Однако такие многочисленные попытки заканчивались еще на выходе из собственной комнаты. Мысли парня прервал звонок в дверь. Родители подростка еще долго не вернуться домой, ведь их ночная смена заканчивается не раньше девяти часов утра, а сестра вряд-ли решится вернуться с ночевки, на которую так долго отпрашивалась у мамы с папой. Под звенящую трель светловолосый встал с кровати и медленно поплелся к источнику звука, попутно думая, кто же мог заявиться к нему в полночь? Чуть отодвинув глазок, парень пришел в шок - на пороге, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам, стоял его друг, что должен быть сейчас на вечеринке, празднуя свой день рождения. Желания открывать злосчастный кусок дерева не было совсем, как и настроения в принципе. Если брюнет увидит его красные опухшие глаза, то допроса не избежать, а это меньшее что хотелось хозяину дома. Зачем вообще он сюда пришёл? Поиздеваться? «Нет, он бы так не сделал» - сам же осек себя светловолосый. — Ньют, открой, я знаю, что ты там, — донеслось по ту сторону, прерывая мысли парня. — Уходи, Томми, у меня сейчас нет настроения разговаривать, — закусывая губы до крови, чтобы не расплакаться, как последняя девчонка, говорил Ньютон. — Почему ты не пришел на вечеринку? Я тебя ждал, — топтался на крыльце Эдисон, пристально разглядывая свои ботинки. В его голове витало слишком много мыслей, но одна затмила все остальные - «почему он не пришел?». Томас всегда всем забрасывал в шкафчики пригласительные билеты на вечеринку в честь своего дня рождения. Том не придавал этому большого значения, ведь таким образом он не пересекался с их обладателями и, тем самым, давал им понять свою незаинтересованность. В этом году брюнет понял, что таким действием он относит своего самого дорогого человека к этой толпе и решил все изменить - пригласить его лично, глядя в эти прекрасные карие глаза. А позже, на самом празднике, раскрыть свои чувства к нему, нырнуть в эту пугающую глубину горести и отчаяния, чтобы выплыть или утонуть навсегда. Парень давно понял, что испытывает к Ньюту далеко не дружеские чувства, но все никак не решался привести свой план в действие и в итоге просто скрывал свои желания и мысли от человека, который знал о нем все. Но сегодня мальчик должен стать мужчиной и смелости у него, наверное, должно тоже прибавиться. Все должно было быть просто потрясающе и Том с нетерпением ждал этого момента. Правда... что-то пошло не так и приглашения друг так и не дождался. Возможно в этом есть вина достовучей учительница по биологии, которая обязала его прийти после уроков; или же Терезы, которая весь день тоскала его за собой не понятно зачем; но скорее всего был виноват он сам, потому что весь день откладывал и всячески пытался избежать встречи с другом (смелости пока, увы, не прибавилось) — Ты меня не ждал, не ври. — Поче... — начал было Томас, как к нему пришло озарение всего случившегося. — Подожди, так это все из-за приглашения? Ньют... — Уходи, Томас, я не в настроении, — это непривычное «Томас» совсем выбили все силы из ночного гостя. Он замер на месте и смог лишь поднять глаза на зрачок, который является неким "проводником" между им и его дорогим человеком, желая увидеть там хоть что-нибудь, но только не пустоту. — Ньют, прошу, прости меня! Я не хотел чтоб так вышло! Я хотел позвать тебя лично, но.. — Но так и не сделал этого, — перебил его светловолосый, скатываясь спиной по стене, ощущая тупую боль где-то в области сердца. — Зачем ты пришел? Я все понимаю, иногда люди "перерастают" своих друзей и заканчивают свое общение. Сидя в полной людей шумной комнате, Томас ощутил жгучее чувство одиночества, неправильности происходящего. Будто сейчас все должно быть по другому. Будто сейчас его место далеко не здесь. Он смотрел на своих друзей и думал, что все они ему чужие люди, что он не знает их настоящих. Он не знает как они выглядят по утрам, что едят на завтрак, чем любят заполнять свой день и когда ложатся спать. Но он и не хотел это знать. Он не хотел и чтобы они знали это все о нем. У него не возникнет и мысли пойти и выпить с ними чашечку горячего кофе со сливками в какой-нибудь кафешке, сесть за столик и обсуждать все что только придет в голову. Они бы тоже не захотели, им это не интересно. Он не хотел бы остаться с ними в полной тишине и "пропасть" в своих мыслях, ведь именно в те моменты по нашим глазам можно прочитать многое. Это интимнее любого секса - сидеть в тишине. И он не хотел давать им такую возможность. Неправильно. Все что он делает сейчас - все неправильно. Он должен быть не здесь, а через дорогу, в объятьях любимого человека, с которым он мог бы (и очень бы хотел) разделить и кружечку терпкого латте, обжигая кончик языка, совсем заговорившись о интересующей теме; и даже самую поглощающую тишину. Так что ж он тогда здесь забыл? Поставив свой пластмассовый красный стакан с неизвестной для него жидкостью, парень, глядя лишь перед собой, совсем не слыша вопросы своих "друзей", не обращая внимания на попытки его остановить, вышел из собственного дома. И вот сейчас он чувствует, что дико замерзает под этим ледяным ветром, но он там где должен был быть изначально. Он рядом с тем, кем он дорожит очень сильно. — Что ты несешь? Как ты вообще можешь такое говорить? То, что приглашение до тебя так и не дошло, не означает, что ты не самый важный гость в моем доме. Я жду тебя всегда и везде, при любых обстоятельствах : будь я трезв или пьян, в плохом настроении или прекрасном, — Эдисон поправил свою футболку, которая немного изменила свое положение из-за бурной жестикуляции. — А сейчас я переживал за тебя и пошел проверить в порядке ли ты... — опустив глаза в пол, промямлил брюнет. — Проверил? Можешь идти. — Ньют, прошу... — Уходи, Томас. Со мной все в порядке, — прикрывая рот руками, подросток пытался сдержать все рвущиеся наружу всхипы, полные боли от разбитого сердца. — Я никуда не уйду, пока ты не впустишь меня, — другого варианта парень уже просто не видел. — Ты замерзнешь, Томас, и скоро уйдешь. — Потерплю, не переживай. Я не уйду, пока не смогу увидеть тебя, — устраивавшись по удобнее на холодных деревянных ступеньках, сказал Томас. Час. Ровно час Ньют не находил себе места из-за этого поступка его возлюбленного. Он, честно держа свое слово, никуда так и не ушел. Только вот даже и невооруженным взглядом было видно, как он дрожит от каждого порыва ветра. Ньют понятия не имел что ему делать : с одной стороны на улице замерзает его дорогой человек, которого хочется укутать в самый теплый плед, принести чашечку горячего какао и выслушать все его мысли ; но с другой он же вроде должен обижаться на него? Или нет? Может все таки он слишком много думает? Выбора, как такового, у подростка, как он считал, не было совсем и, немного приоткрыв дверь, он высунул на улицу голову. — Долго собираешься еще здесь сидеть? — Пока ты не захочешь со мной поговорить и не дашь убедиться, что с тобой все в порядке, — внутренне довольствуясь своей победой, пусть и подлым путем, еле выговорил Эдисон заплетающимся от холода языком. — Если ты наконец-то обернешься, то все увидишь. Томас, аккуратно поднимаясь со ступеней, от которых его пятая точка уже порядком устала, подумывал все свои дальнейшие действия. Вообще, обо всем этом он думал на протяжении всего этого долгого времени, только вот к одному точному ответу так и не смог прийти. Интуитивно он все сможет решить, любую проблему. Подходя чуть ближе к другу, парень слегка вытянул руку, чтобы в случае чего не дать Ньюту закрыть дверь, когда желанное будет так близко. Казалось, будто он понял все те "знаки" которые подавал ему светловолосый на протяжении нескольких лет. Но он был не уверен были ли это "знаки" или его разгоревшаяся фантазия. — И долго ты будешь на меня смотреть? — Ньют... прошу, дай мне все тебе объяснить. — Давай перестанем говорить об этом, хорошо? Сейчас тебе нужно согреться, чтобы не получить воспаление легких. Поэтому тебе лучше идти домой, — не дал шанс Ньютон, пытаясь закрыть дверь. — Давай поговорим, — не отступал от своей цели брюнет. — Томас, я уже сказал, что не хочу. И дай мне закрыть дверь. — Давай поговорим, Ньютти, пожалуйста, — слезно умолял. — Том... — Пожалуйста, — лишь повторял тот. И подростку не осталось никакого выбора как просто сдаться. Поддаться этим сладким карим глазам, в которых он тонул, не боясь захлебнуться. — Что ты хочешь мне сказать? И вот здесь следовало ожидать чего угодно : пули в лоб, ножа в спину, попыток извиниться, оправдания. Но никак не поцелуй, от которого все внутренности переворачиваются, а ноги подкашиваются. Губы Ньюта так жарко сминал Томас, что они оба задыхались от нехватки кислорода, но никто не хотел, чтобы это когда-то кончалось. Они будто боялись отпустить друг друга, проснуться от волшебного сна. Холодные онемевшие руки Тома поглаживали разгоряченную мокрую щеку парня, мысли о котором хранились в самом темном месте его сознания. Не знавшие куда себя деть, кисти Ньюта нашли себе место на талии, кожа которой покрывалась мурашками от их каждого прикосновения. Ньют водил длинными худыми пальцами и по спине возлюбленного, вырисовывая там понятные только ему узоры. Сдерживая стоны, они вошли в дом, решив, что все это должно оставаться только между ними, а не ворчливыми соседями, которые живут своими старыми устоями. И да, это день помог понять Ньюту, что он все таки маленькая девочка, которой подарили большого плюшевого медведя, долгожданного медведя.