Увлажняет.

Вечерело. Багрянное солнце святило ярко, слепя глаза. Калеб шагал решительно и ровно, проходя площадь, смотря на мир уставшим взглядом, полного недосыпа. Не смотря на усталость, Калеб шел домой, надеясь отлично отдохнуть. На глаза попалась яркая вывеска, гласящая об открытии. Красиво выставленные баночки косметики и патчи. Любимые патчи Калеба. Его глаза радостно открылись, а усталость «как рукой сняло». Вкусно пахло ягодами и топленым молоком, лавандой и шелковицей. Шаг за шагом он приближался к своей, безусловно, дорогой квартире. Он смотрел в пустые коридоры, окна в пол, редкую позолоту и темные, серые цвета. Это — его квартира. Часто безжизненный, пустой дом. Дом Калеба. И теперь, он пришёл заполнить эту пустоту собой и этой коробкой. Калеб кусал губы, предвкушая своё любимое. Калеб плюхнулся на любимый диван и поставил коробку полную патчей. Клейкая лента рёвнула, а Калеб выложил бесчисленные упаковки. Наш герой трясущимися руками снимал с себя приятные штаны, смотря куда-то вниз. Он прерывисто дышал, страшась и вспоминая. Его холодные руки проходились по ухоженному телу, покрытому нежной бледной кожей. Калеб спешно открывал новую баночку патчей, громко глотая слюну. Холодные, прозрачные патчи для глаз в фиолетовом оттенке красиво лежа в баночке. Калеб доставал патч за патчем, капая холодную пропитку на себя, каждый раз вздрагивая и тихо посапывая. Он фигуристо выкладывал их на члене, создавая узоры из просветов. Калеб обхватывал член рукой, водя рукой вдоль, срывая так старально выложенные патчи. Они прокатывались под рукой, разрывались на части и падали на пол уже сухими и измельчёнными. Калеб покачнулся набок, собирая немного жидкости из банки на пальцы и нежно размазывая её по своему анусу. Палец за пальцем входили в анал Калеба, который испытывал жгучие и болезненные ощущения. Калеб выгнулся и стонал, пока его пальцы рвали его изнутри. Калеб стянул с самого себя остатки одежды, переворачиваясь на спину и раскидывась на темном диване. Он глотнул воздуха и продолжил мастурбировать, сдерживая стоны. Патчи выпадали из банки, распадаясь по телу, а руки Калеба нежными движениями проходили по ним, разнося их по нежному телу, ловя истинный кайф, когда патчи раползались по телу и холодная жидкость «поглощала» Калеба. Он сжимал меж пальцев свои соски и головку своего члена. Жгучие чувство наростало на груди, так же долго, как Калеб задерживал дыхание. Подтягиваясь на мягком диванчике, сжимая зубами губу, Калеб кончил, залив свой пресс белой и липкой жидкостью. Калеб набирал на пальцы свою сперму и спрятанные под ними патчи, он клал себе в рот, обгладывая жидкости с патчей и выкидывая их на пол. Во рту оставался странный привкус. Он сжимал свой, свой ещё стоячий член, проходя по нему рукой и почти входя в уретру пальцем. Он редко и глубоко дышал, сознание его помутнелось, а голова закружилась. На глазах выступили редкие слёзы. Калеб открыл новую банку, собрал часть патчей и сунул их в анальное отверстие, получая странные ощущения внизу. Он продолжал мастурбировать и держать патчи как анальную пробку в своём анальном отверстии. Калеб наблюдал, как пропитка патчей пузырилась, становясь белой, а не привычной, кристально прозрачной. Он же, чувствовал горячие руки и жидкости, стекающие по телу. Горячая моча растекалась по телу, а позже по полу, остывая к краю. Пахло, по правде, просто ужасно. За мочой плёснула белоснежная сперма, смешиваясь с патчами и прочим на том же полу. Калеб облегченно выдохнул, радуясь, что смог так хорошо отдохнуть этим вечером. Конец.