Our Thoughts of Yesterday. Наши мысли о вчерашнем дне.

      Гермиона осталась запертой в туалете. Паника превратилась в ступор, и только когда громкий стук в дверь вырвал её из него, она задалась вопросом, как долго же тут сидела.       — Эй, ты там утопилась, что ли? Мне действительно нужно в туалет!       Гермиона быстро помыла руки и открыла дверь. Студент странно посмотрел на неё, когда она проходила мимо. Вероятно, она сделала бы так же, если бы видела, как кто-то провёл в туалете более пятнадцати минут.       Купе, в котором изначально появилась Гермиона, всё ещё пустовало, и она плюхнулась на подушки. Здесь она чувствовала себя гораздо спокойнее, чем раньше. Пока не вспомнила о том, что только что произошло, у неё получалось сохранять спокойствие. Однако, как только она это сделала, лицо Джеймса всплыло в её памяти. И Римуса. И Сириуса, всё ещё живого! Гермиона хотела вернуться в их купе и рассказать им, предупредить их, проклясть Питера и полностью избежать всего того ужаса, что их ждал. Она поднесла руки к лицу. Если бы только она могла. Мало того, что её никто здесь не знал, так ещё и она не может вмешиваться в прошлое. Это было самое важное правило путешествий во времени. Профессор Макгонагалл особенно подчеркнула этот момент, когда рекомендовала Гермиону как подходящего кандидата на пользование маховиком.       — Это означает, что нельзя возвращаться к переделке эссе, за которое Вы набрали меньше, чем «Превосходно», — сказала она тогда, потому что это было самой большой слабостью и заботой Гермионы: её оценки.       Одно дело спасти Сириуса, что они сделали много лет назад. На тот момент это было только что наступившее прошлое, а их будущее тогда ещё не было определено, то есть они не меняли его. Но теперь, если она спасёт Джеймса и Лили, кто знает, к каким другим ужасным последствиям это может косвенно привести. Что, если её появление здесь теперь помешает Джеймсу и Лили быть вместе? Тогда Гарри может не родиться, и пророчество никогда не сбудется. Волдеморт не умрет и захватит волшебный мир, а затем массово убьёт всех магглов...       Грейнджер попыталась выбросить из головы эти мысли, но легче сказать, чем сделать. Сосредоточившись на темнеющем небе за окном, она представила, как Волдеморт царит в хаосе. Нет, она абсолютно не может вмешиваться. Даже простой разговор с Римусом и Сириусом может возыметь серьёзные последствия. Лучшее, что она могла сделать, это стать невидимкой, оставаться вне поля зрения, не привлекать к себе внимание и как можно скорее найти способ вернуться в своё время.       Когда поезд остановился на станции Хогсмид, Гермиона стала ждать, пока все сойдут с поезда, прежде чем последовать за ними. Впереди были сотни студентов, но каким-то образом ей всё же удалось разглядеть среди них четвёрку парней. Римус и Сириус шли впереди в поисках свободной повозки, а Джеймс с Питером плелись позади них. Издалека он был так похож на Гарри. Те же непослушные волосы, и когда он повернул голову, а Гермиона увидела его профиль, ей почти показалось, что недавно она просто видела галлюцинации, что там на самом деле Гарри, что он просто разыграл её и позже она устроит ему за это ад, но главное, что всё было бы в порядке...       Пока Сириус не обернулся и не прокричал:       — Сохатый, Хвост, мы нашли одну. Запрыгивайте.       Гермиона наблюдала, как Джеймс оглядывался вокруг. Она задавалась вопросом, кого он ищет, пока не проследила за направлением его взгляда и не заметила высокую рыжеволосую девушку. Её волосы более тёмного рыжего цвета, чем у Уизли, к которым она привыкла, но у Грейнджер не было сомнений, что это за девушка. Гермиона была почти очарована ею: её длинными волосами, тем, как она уверенно шагала. Девушка не оглядывалась по сторонам, когда шла, поэтому не видела взгляда Джеймса, она держала голову высоко и смотрела вперёд, а не под ноги. Рядом с ней шли несколько её друзей, один из них что-то ей сказал, и ведьма засмеялась. Гермиона, даже находясь так далеко, сразу поняла, какая вокруг этой девушки атмосфера. Неудивительно, что Джеймс сражён ею. «Нет, не сражён, — подумала Гермиона, оглядываясь на Джеймса. — Но ведь должен быть сражён».       Эта мысль напугала её, и она быстро отвернулась. В спешке она села в первую попавшуюся повозку. Карета уже была занята группой друзей, и они прервали свой разговор, когда к ним присоединилась Гермиона. Не существует правила, запрещающего делить повозку с незнакомыми людьми, просто большинство предпочитает ехать к замку со своими друзьями, а карет тут более чем достаточно.       Было слишком поздно, когда Гермиона поняла, что села в уже занятую повозку: карета, запряжённая фестралами, начала двигаться. Поездка до замка никогда не была такой долгой для Гермионы. Она не знала, что будет делать, когда приедет. Не может же она просто зайти в Большой зал, сесть за стол и притвориться гриффиндоркой? Даже если ей и сойдёт это с рук, после первого же пира учителя точно заметят её и зададутся вопросом, кто она такая и почему, если она новенькая, она не явилась в кабинет Дамблдора. Это похоже на один из её кошмаров, вроде тех, что снились ей на первом курсе, когда она никому не нравилась: однажды она придёт в класс, и никто её не узнает, а затем ей сообщат, что она всё-таки оказалась не ведьмой, и её вернут в мир магглов.       Декан её факультета уже стояла у входной двери в замок, когда карета наконец остановилась. Профессор Макгонагалл — любимый учитель Гермионы. Она строгая, но справедливая, ценит трудолюбие и честолюбие, не раз проявляла свою добрую натуру и живое воображение через сухой юмор и беспримерное остроумие. Из-за их частых взаимодействий в прошлом Гермиона со временем начала замечать нюансы выражения лица своего профессора: то, как её лицо выглядело мягче, а губы были более расслабленными, иногда даже приподнимались вверх в лёгкой улыбке, когда она их видела. Гермиона и забыла, какой устрашающей и страшной может быть эта женщина.       Однако она это вспомнила, когда их декан подошла к карете, в которой находилась Гермиона. Макгонагалл посмотрела на неё с выражением неузнавания.       — Следуйте за мной, пожалуйста, — произнесла она холодным тоном. Слова были короткими и отрывистыми. Гермиона тяжело сглотнула, и в её животе начал сжиматься страх. Внутри кареты у неё построился план прокрасться незамеченной.       Профессор Макгонагалл повела Гермиону в кабинет Дамблдора. Когда они подошли к статуе горгульи, декан прошептала «Чоко-локо», и статуя повернулась, открывая лестницу. Гермиона никогда не была в кабинете директора и то, что это новшество должно было произойти сейчас, когда ни он, ни сама профессор не знают её, раздражало ей нервы.       Наверху лестницы находилась большая дубовая дверь, которую Макгонагалл открыла, а затем профессор провела Гермиону внутрь. Дамблдор сидел за своим столом с пером в руке, которое он отложил в сторону, когда услышал, как они вошли. Альбус поднял глаза.       — Ах, наша таинственная прибывшая, — сказал он, когда Гермиона зашла. Она могла бы с уверенностью сказать, что он тоже её не узнал. Это не должно было быть сюрпризом после всего, что она видела, но почему-то часть Гермионы верила, что воспоминания её нынешнего директора тоже отправятся вместе с ней в прошлое и повлияют на этого Дамблдора. Теперь стало смешно, что эта мысль действительно материализовалась в её сознании, но до этого момента она действительно верила, что Дамблдор узнает её. Он же всё знает. — Садитесь, пожалуйста, — старик указал на стул, которого не было, когда девушка заходила в кабинет.       Гермиона заколебалась, а потом присела. Профессор Макгонагалл стояла у стола и смотрела на девушку так, будто обвиняла её в каком-то проступке. «Что ж, попытка попасть в Хогвартс на двадцать лет раньше — это и правда своего рода проступок», — размышляла Гермиона. Тем не менее, она не привыкла к такому взгляду преподавателей или, по крайней мере, этого преподавателя.       — В связи с приближением войны мы создали систему идентификации злоумышленников. Вы не зарегистрированы в этой школе, — объявил Дамблдор. Если бы это было сказано кем-то другим, это бы прозвучало как обвинение, требование оправдаться. Из уст Дамблдора же это было больше похоже на вопрос, как будто ему было любопытно узнать, кто такая Гермиона. Как ни странно, это успокоило её, и в голове ведьмы внезапно сформировался отчаянный план. Она не обдумала его, а просто выпалила всё до того, как до неё дойдут смысловые несостыковки её рассказа.       — Разве об этом не позаботились? — спросила она, изо всех сил пытаясь выглядеть смущённой. Гермиона никогда не была хорошей актрисой. Оставалось только надеяться, что она сможет быть хорошей лгуньей. — Меня зовут Габриэль Грейнджер. Я переводная студентка из Академии Магии Шармбатон, — она полагала, что, сказав это по-французски, она вызовет больше доверия. Ей казалось, что она заметила, как черты лица профессора Макгонагалл немного расслабились, что в случае Минервы было эквивалентно отвисшей челюсти. Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. — У меня в чемодане есть письмо о моём принятии в эту школу. Если бы мы могли просто пойти и достать его, — начала говорить Гермиона, внезапно поверив в правдивость своих слов.       — Сундуки уже распределены по общежитиям, — хладнокровно сообщила ей профессор Макгонагалл. — Сообщений о превышении нормы багажа не поступало.       Гермиона уставилась на неё. Сундуки уже распределены? Её надежды начали рушиться. Конечно, она могла переместиться в прошлое, но её багаж не постигла та же участь. Грейнджер тяжело сглотнула и повернулась к Дамблдору. У неё нет другого выбора, кроме как идти до конца. Она не хотела даже думать о том, что с ней будет, если ей откажут в её нахождении в Хогвартсе.       — Пожалуйста, — она могла слышать отчаяние в своём голосе, но это не соответствовало тому, что она на самом деле чувствовала. — С приходом к власти Сами-Знаете-Кого мои родители хотели перевести меня сюда, ведь тут я была бы в большей безопасности. Моя мама француженка, а папа англичанин, вот почему я думала, что Вы одобрили наш запрос на перевод. Но теперь, когда Вы говорите, что я на самом деле здесь не зарегистрирована, что же мне делать? Меня уже отчислили из Шармбатона, — слёзы было нетрудно вызвать. Дело не в том, что Гермионе особенно хотелось сыграть девицу, нуждающуюся в помощи, а в том, что она на самом деле не могла сдержать слёз. Ситуация такая нелепая. Она должна быть в Большом зале, должна праздновать начало нового учебного года с Гарри и Роном. Ведь все они целы и невредимы до дальнейшего какого-либо события. Но вместо этого она здесь, лжёт сквозь зубы и отчаянно пытается остаться в Хогвартсе, потому что если они её выгонят, то где ещё она сможет найти такую ​​обширную коллекцию книг, как здесь, чтобы отыскать способ вернуться домой?       Ей удалось быстро остановить слёзы, сосредоточившись на том, чтобы сжать своё горло и стиснуть зубы. Ведьма яростно начала вытирать щёки. Гермиона почувствовала себя смущённой из-за того, что вот так просто потеряла контроль. Она не могла заставить себя посмотреть ни на директора, ни на профессора, которые всё ещё молчали.       Наконец Дамблдор заговорил.       — Минерва, пожалуйста, проведите мисс Грейнджер в зал для распределения.       Голова Гермионы поднялась вверх как раз в тот момент, когда голова профессора Макгонагалл повернулась в сторону Дамблдора.       — Альбус, серьёзно! — воскликнула она в один из её редких моментов потрясения. Но через мгновение профессор пришла в себя и прочистила горло. — Мы ничего не знаем о её ситуации, если то, что она говорит, вообще правда.       — Минерва, видно, что бедняжка беспокойна. Если Волдеморт и намеревался причинить мне вред в замке, то не в его стиле посылать сюда явно напуганного ребенка.       — Она может быть под заклятием Империус, — профессор Макгонагалл понизила голос, но Гермиона всё равно это услышала. Она не винит её за беспокойство. В это время Волдеморт набирал силу, и он уже совершил много злодеяний. Если она не ошибается, Орден Феникса должен быть уже сформирован или вот-вот будет создан.       — Может быть, и так. Думаю, мы скоро это узнаем. Пожалуйста, проводите мисс Грейнджер в Большой зал. Мы и так уже отстаём от расписания. Я боюсь, что ещё немного, и мы сможем столкнуться с бунтом голодных подростков.       Губы Макгонагалл сжались в такую ​​тонкую линию, что почти исчезли с её лица. Она резко повернулась, и Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что она должна следовать за ней. Она быстро вскочила на ноги, чтобы броситься за ней, но в дверях снова повернулась к Дамблдору.       — Спасибо, сэр, — произнесла она, надеясь, что он сможет уловить в её тоне благодарность и облегчение, которые она чувствует. — Большое спасибо.

***

      Профессор Макгонагалл проводила Гермиону к боковой двери, ведущей в Большой зал. Её используют только учителя и раз в год первокурсники на церемонии распределения. Грейнджер никогда бы не подумала, что окажется здесь, стоя в начале очереди первокурсников, ожидая повторного распределения.       Вскоре после их прибытия Макгонагалл открыла дверь и повела их всех в Большой зал. Гермиона должна была идти первой. Декан объявила её имя ещё до того, как начала разворачивать пергамент с именами всех новых учеников.       — Габриэль Грейнджер.       Возбуждённый шёпот пронёсся по всему Большому залу, когда Гермиона подошла к табурету. Её сердце начало болезненно колотиться в груди. В конце концов, шестнадцатилетний подросток не должен распределяться. Переводные студенты не были чем-то необычным, но здесь они были очень редки. Гермиона знала, что перешёптывания исходили от старшекурсников, которые волновались из-за того, что среди них появился новый ученик. О, сколько загадок и возможностей. Гермиона почти рассмеялась при этой мысли. Она не собирается общаться ни с одним из них. Кто знает, что могут сделать с прошлым маленькие заурядные слова. Даже просто взгляд. Даже тот факт, что у неё была встреча с Дамблдором и что её распределяют, изменил прошлое больше, чем ей хотелось бы. Что, если это уже изменило её настоящее?       Эти мысли пронеслись у неё в голове, когда она села на табурет, а Макгонагалл надела шляпу ей на голову.       — Ну-ну, разве это не интересно, — голос Распределяющей шляпы прозвучал сразу же, как только её надели Грейнджер на голову. — Не это ли увлекательный случай? Из будущего? Здесь Вам придется действовать осторожно.       — Будто я этого не знаю, — пробормотала Гермиона больше себе, чем шляпе.       — Все знания, которыми Вы владеете... Вы самая когтевранская когтевранка, которую я когда-либо видела.       У Гермионы всё замерло. Когтевран? Ни за что. Она ничего не имеет против этого факультета, но это не её дом, и она не когтевранка. Распределяющая шляпа засмеялась.       — Вы не в восторге от этой идеи, не так ли? Что ж, Ваша храбрость и верность сияют во всех Ваших действиях. Гарри Поттеру повезло, что у него есть такой верный друг. Если бы он только знал, что из-за беспокойства за него Вы попали в эту передрягу.       — О, просто отправьте меня уже на Гриффиндор, — огрызнулась Гермиона. Она не в том настроении, чтобы говорящая шляпа рассказывала ей то, что она уже и так знала. Кажется, шляпу это сильно забавляло, так как она провела ещё несколько секунд, посмеиваясь над плохим настроением ведьмы. Однако наконец шляпа объявила:       — Гриффиндор! — и Гермиона наконец может встать и пройти к ликующему гриффиндорскому столу. Грейнджер слышит улюлюканье и свист, но ей не впервой переживать подобное. Она увидела Джеймса и его друзей, аплодирующих её распределению. Сириус — один из тех, кто свистел, а Питер в ответ на это смеялся рядом с ним, согнувшись пополам. Джеймс улыбался ей, когда их взгляды пересеклись. Гермиона быстро отвела взгляд и села как можно дальше от них. Так как она села в конец стола, то рядом с ней сидели лишь трое учеников, и это стало большим облегчением. Пока шло распределение, с ней никто особо не разговаривал, но как только всё закончилось, Дамблдор произнёс свою речь, появилась еда, то все начали задавать ей интересующие их вопросы.       Гермиона отвечала вежливо, но коротко. Она не могла позволить себе завести здесь друзей.       — Вау, переводной студент это так круто! Откуда ты перевелась?       — Из Академии Шармбатон, — Гермиона хотела рассказать о себе с как можно меньшим количеством лжи. Если она предоставит Макгонагалл доказательства того, что лжёт, то даже сострадание Дамблдора не спасет её.       — Почему ты перевелась?       Гермиона подняла голову.       — Если ты ещё не поняла, назревает война. Вол… Тот-Кого-Нельзя-Называть убивает, и никто не может его остановить. Сейчас Хогвартс — самое безопасное место. Любой, у кого есть хотя бы половина мозгов, понял бы это.       Она не хотела выходить из себя, но девушка напротив неё выглядела так, словно Гермиона встала и влепила ей пощечину. Она выглядела такой обиженной, что Грейнджер захотелось извиниться, но она прикусила язык и снова перевела взгляд на свою тарелку. Нет, она не жалела о своих словах, ведь это правда. Тем более сейчас, когда о Гарри ещё никто не знал. По крайней мере, в её время у них есть Гарри, а значит есть надежда.       Ужин был долгим. Казалось, он тянулся бесконечно, и всё, чего хотела Гермиона, так это упасть в кровать. Может быть, она проснётся в своем времени. Может быть, это всего лишь временная неисправность маховика времени, и она очнётся в поезде, за два часа до церемонии распределения в её собственном времени. Гермиона знала, насколько тщетны её надежды, хотя не могла не надеяться на один из этих сценариев.       Наконец, все перестали есть, полностью сытые. Директор пожелал им спокойной ночи. Гермиона планировала поспешно ретироваться, сбежав в общежитие раньше всех и спрятавшись в комнате. В первую ночь никто не ложится спать рано. Все тусуются в общей гостиной и общаются с теми, с кем не смогли сесть рядом в Большом зале, приветствуют новичков и немного мучают их мифами и легендами, а также, как правило, фальшивыми страшилками про своих профессоров.       Гермионе не повезло. Профессор Макгонагалл уже ждала её у входа в Большой зал.       — Несмотря на то, что Вы переводная студентка, Вы также являетесь ученицей шестого курса, а профессора не потерпят никаких опозданий от старшекурсницы, — произнесла Минерва, — поэтому я назначаю старосту сопровождать Вас повсюду в течение всей Вашей первой недели здесь.       Гермионе пришлось бороться с тем, чтобы закатить глаза. Ей не нужно было показывать замок. Она, вероятно, знает его закоулки даже лучше, чем её декан. Но разумеется, она не должна была знать, ведь её только что перевели из Шармбатона. Кроме того, она понимает, что это всего лишь прикрытие — способ Макгонагалл присматривать за ней.       Она посмотрела на назначенного ею префекта и чуть не подавилась собственной слюной. На одну секунду ей почти показалось, что она смотрит прямо в глаза Гарри.       — Мисс Грейнджер, это мисс Лили Эванс. Она любезно вызвалась быть Вашим личным гидом на эту неделю.       Гермионе потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, а когда она это сделала, её одолело такое потрясение, что она не могла сделать ничего, кроме как согласиться.       — С-спасибо.       Сходство Лили с Гарри заканчивается, к счастью, глазами, и если Гермиона сосредоточит свой взгляд на лице Эванс или подбородке, ей будет легче справиться с тем фактом, что она следует за матерью Гарри до их общежития.       — Ты увидишь, как быстро сама начнёшь ориентироваться, — произнесла Лили, пока они шли в гостиную Гриффиндора. Студенты проносились мимо них, но Гермиона не упускала из виду любопытные взгляды старшекурсников. — Единственная пугающая вещь в этом месте, кроме его размера, — это движущиеся лестницы. У вас есть движущиеся лестницы в Шармбатоне?       — Н-нет, — ответила Гермиона, сбитая с толку вопросом. Она попыталась вспомнить, упоминали ли когда-нибудь Флёр или кто-либо из учеников Шармбатона про падения с лестницы в Хогвартсе, но всё, что она смогла вспомнить о них в этот момент, так это то, какими неприятными они были.       — Габриэль, — внезапно окликнула её Лили, и Гермиона остановилась. Торопясь попасть в гостиную, она даже не заметила, как пошла быстрее, оставив Лили позади. — Кажется, ты знаешь, куда идти.       Гермиона почувствовала, как потеплело её лицо, и попыталась найти оправдание.       — Мы только что поднимались по лестнице, — говорит она, — и, к тому же, я подумала, что ты остановишь меня, если я поверну не туда.       Лили засмеялась.       — Ты очень уверенный в себе человек, не так ли? — она улыбалась, когда говорила это, и в её словах не было того презрения, которое было в тоне других людей, когда они комментировали, насколько Гермиона упряма или самоуверенна. Грейнджер слабо улыбнулась в ответ. Что ж, ей могли поставить и худшего приятеля-старосту.       Наконец они добрались до общей гостиной, где Лили сообщила ей первый в этом году пароль — «Гиппогриф». Гермиона ласково улыбнулась.       — Полагаю, ты будешь спать в нашей комнате, — объявила Лили. — Держу пари, домовые эльфы уже поставили дополнительную кровать. Наша комната слева. Ты увидишь цифру нашего курса, отмеченную на двери.       — Спасибо, — ответила Гермиона так, будто не знала этого. Общая комната была уже битком набита и полна громких разговоров и смеха. Несколько голов обернулись на Грейнджер, когда они с Лили зашли в гостиную, и теперь Гермиона заметила интерес в глазах некоторых людей.       — О, ты не хочешь немного побыть в общей гостиной? Я могла бы познакомить тебя со всеми, — Гермиона узнала двух девушек, с которыми Лили шла по платформе, и не могла придумать ничего, чего она хотела бы меньше, чем познакомиться с ними и со всеми остальными в этот конкретный момент.       В другом конце комнаты, возле камина, она заметила Джеймса, Сириуса, Римуса и Питера. Джеймс уже смотрел в её сторону, а Римус и Сириус о чём-то разговаривали, склонив головы к огню. Блэк засмеялся, а Люпин стал выглядеть очень самодовольным. Видя их такими, смеющимися, счастливыми… живыми, Гермиона начала чувствовать тошноту. В какой-то момент её переполнило чувство необходимости их спасти.       — Н-нет, спасибо, — наконец удалось прошептать ей. — В следующий раз. Завтра. Я должна прилечь, — Гермиона проталкивалась мимо студентов, чтобы добраться до личных комнат. Она увидела, как Джеймс повернулся, собираясь направиться в её сторону, но ей удалось пробиться сквозь толпу, после чего она бросилась в спальню для девочек. Она захлопнула за собой дверь и упала на пол. Гермиона знала, что Джеймс не сможет последовать за ней, но, несмотря на это, её тело ждало стука или поворота дверной ручки. Когда ничего не произошло, ей наконец удалось вздохнуть с облегчением.       Свою кровать она нашла достаточно быстро, так как она единственная была без сундука у подножия. Поскольку у неё не было другой одежды: ни пижамы, ни сменных мантий, то Гермиона просто разделась до нижнего белья и забралась под одеяло. Она задернула занавески вокруг своей кровати и крепко прижала к себе подушку.       Грейнджер думала, что одиночество её успокоит, но теперь, когда ей не нужно было сосредотачиваться на том, чтобы избегать Джеймса или притворяться Габриэль, её разум начал сходить с ума. Пока что ей удалось избежать изгнания из Хогвартса, но как ей тут выжить? У неё нет ни денег, ни учебников, ни сменной одежды. Единственным утешением было то, что, по крайней мере, у неё была при себе палочка, когда она использовала маховик времени. Кстати говоря. Гермиона снова взяла в руку ожерелье. Она попыталась повернуть его, но он снова не поддался. Уровень песка в верхней ёмкости не уменьшился с тех пор, как она смотрела на него в поезде.       Гермиона сжала в кулаке маховик времени и закрыла глаза. Она не сможет избегать Лили, не тогда, когда её назначили личным проводником Гермионы на всю следующую неделю. Но она сможет избегать мародеров. Ей просто нужно будет, не поднимая голову, ходить в кабинеты на уроки и обратно в общежитие. Где-то в библиотеке должны быть записи о подобных происшествиях.       Гермиона читала об этом, когда Макгонагалл упомянула об этой возможности в конце второго курса, но она не проводила тщательный поиск. Она доверила декану рассказать ей о рисках, связанных с устройством, и о необходимых мерах предосторожности, которые следует предпринять, возвращаясь в прошлое. Профессор Макгонагалл всё это рассказала. Минерва не могла предвидеть, что Дамблдор подарит ей ещё один маховик в конце третьего курса на случай, если он когда-нибудь понадобится, если наступит худший сценарий и его придется изменить любой ценой. Гермиона подумала о битве в Отделе Тайн и о том, что в данный момент в её руке зажат последний действующий маховик времени. По крайней мере, она думала, что он работающий. Возможно, чары, наложенные на маховики времени, хранящиеся в Комнате Времени, повлияли и на неё, хотя ей трудно в это поверить.       Нет, это нелепая мысль. Директор подарил ей этот маховик времени задолго до того, как произошла битва, и с тех пор он всегда был у Гермионы при себе. Ведьма почувствовала, как усталость начала медленно расползаться по её телу. Это был долгий день, и её эмоции постоянно выходили из-под контроля с тех пор, как Гарри исчез в поезде. Медленно Гермиона поддалась искушению уснуть.       Завтра она отправится в библиотеку и найдёт решение. Должно быть хотя бы одно решение. Она видит себя, к концу недели воссоединившейся с Роном и Гарри, смеющейся, потому что с Гарри всё в порядке и она прошла через всё это напрасно — но она будет слишком рада видеть его, слишком рада вернуться, чтобы как следует злиться.       Эта мысль успокаивала, и Гермиона цеплялась за неё, повторяя её снова и снова в уме, пока засыпала.