А на закате прячутся черничные дни и пахнет звёздами

Чёрное одеяло давно накрыло город. Правда из-за множества дыр в темной ткани, на улице было холодно. Сынмин всё ещё жалел что не взял с собой любимый теплый свитер, цвета жухлой травы, с синей надписью на спине - «死心» От карамельного напитка остался лишь осадок, что болтался по дну пластикового стакана, и каплями засыхал на стенках. Глядя сквозь грязный пластик Мин задумался, а что если зашить все дыры на небе? Тогда на улице станет совсем темно, ведь фонарей вокруг не было. Получается парень без проблем сможет исчезнуть .Тьму Мин любил сильно, а как же иначе? Зачем её боятся, если только с её помощью можно раствориться, словно тебя и не было. Зад прилип к ржавой качели, наверное кто-то из глупых детей прицепил на неё жвачку, безвкусную и липнущую к зубам. Вот и Сынмин потерял вкус к жизни, правда жизнь не хотела от него отлипать. Пустой стакан полетел на пыльную землю, и прокатился пару секунд прежде чем остановился перед жёлтыми кроссовками. Этот цвет резал глаза, блестел солнечными лучами и отдавал теплом. Странно. — Пластик долго разлагается. Зачем ты так? Светло карие глаза вьелись в холодную кожу, цепляясь за ткань тонкой футболки. Парень напротив улыбался, коричневые кудри танцевали в музыке ветра, ловили бесцветные листья и свет луны. Говорить совсем не хотелось, то есть не получалось. Зубы стучали друг о друга рассыпаясь в мелкую крошку, а губы напрочь примёрзли к железной плоти. Кудрявый незнакомец отвёл взгляд и поднял с земли пластик. Стал вертеть головой, от чего из волос посыпались не только листья, но и звёзды. Жёлтые кроссовки двинулись в противоположную сторону от Сынмина и внутри того что-то зашевелилось, неприятно вырываясь наружу, снова цепляясь за ткань. Наверное тот взгляд карих глаз возвращался к своему владельцу. Мину внезапно захотелось вскочить с качели и побежать за незнакомым парнем, но кажется, сделав он так, на качели останется не только грязная жвачка, но и часть его протёртых джинс. Жёлтые кроссовки вновь сверкнули из тени, подобрались ближе. Кажется кудрявые волосы собрали всех звёздных светлячков. — Не замёрз? Голос ворвался в грудную клетку, проскочил сквозь рёбра, ощутимо коснулся сердца и застыл. — Нет, — проговорил. Для этого Мину пришлось постараться, собрать все зубные крошки, отлепить губы от брекетов и разморозить мозг, правда не до конца. Незнакомец приблизился, возвысился над качелью, не забыв сверкнуть кроссовками и жемчужными зубами. — Сегодня безоблачно, не привычно. В этих местах обычно не видно и звезды. А сейчас всё небо усыпано огнями, кажется они посыплются с неба прямо на нас. «Одна уже упала» — подумал Мин, наблюдая как в глазах незнакомца пляшут огни и улыбается луна. Голос грел мозг, растапливая застывшую кровь. Забрался в сердце и слился со стуком в груди. Стало теплее. — Холодно, нужно подвигаться, — незнакомец растёр свои ладони, правда Сынмин не понял зачем, ведь руки того были ярко красные, казалось кровь движется не по венам, а в проёмах кожи.- Пошли, я покажу тебе кое что. И Мин пошёл. С лёгкостью встал с качели, наверное жвачка растаяла от тепла кудрявого парня, которое проникло и внутрь Сынмина, иначе бы жевательный вред остался на джинсах. Кудрявое чудо улыбнулось, яркие лучи жёлтых кроссовок забегали, засверкали, обожгли кожу, поманили за собой заставляя двигаться. Сначала они бежали медленно, незнакомец иногда оборачивался, словно боялся потерять Сынмина из вида. Мин тоже боялся. Ноги передвигались с трудом, но он не обращал на это внимание. Хотелось бежать быстрее, быстрее. Становилось так легко, на миг Мину показалось что ноги и не касались грязного асфальта. Он разомкнул губы, оголил белые крошки, собранные вместе благодаря железным брекетам. Коричневые кудри шевелились, словно пружинка, выбрасывали звёзды, ловили новые. Вокруг стало светло, круглые огни были повсюду. Висели в воздухе с помощью металлических столбов. Только сейчас Сынмин заметил черный шарф и свитер на новом друге. Он понял почему сегодня безоблачно. Все овечьи облака собрались на незнакомце, обняли его, согревали. Облака были чёрными, нет не потому что сейчас ночь. Просто в этом городе они пропитались едким дымом от фабричных химикатов. Овечки питались тёмной душой грубых горожан, поэтому они так бездушны. Двое парней остановились. Изо рта вылетал тёплый пар, вместе с плохими чувствами. Стремился вверх, путаясь среди звёздных светлячков. — Это место никто не знает, и не должен знать. Сохрани это в секрете. В воздухе витал запах ржавого метала, сырой земли и прошлого лета. К этой земле намертво прилипло старое колесо обозрения. Железные оправы разваливались, вьющиеся растения забирали их в землю, прятали среди грязной зелени. Две кабинки стояли на земле, механический обод не давал им упасть. Наверное при падении великанского аттракциона одна кабинка врезалась в другую. Выбила стенки и они стали единым целым. Сынмин почувствовал как ладонь приятно жжёт. Искры побежали вверх по венам, разогревая кровь. Прожгли пространство между льдом и теплом, из-за чего в крови потекли тающие льдины. Они шагнули в кабинку, Мин даже не заметил когда незнакомец открыл ржавую дверь, а ведь для этого нужно приложить усилия. Внутри пахло смесью манго, ржавчины и ночной мглы. Повсюду: на стенах, краях окна и потолке, сверкали звёзды. Огни цеплялись на клейкую ленту, мигали голубым светом. — Я нашёл это место прошлым летом. Здесь довольно просторно, — кудрявый обратил внимание на взгляд Сынмина и отпустил чужую руку, глыбы льда вновь соединились, — Светодиодные ленты я наклеил недавно. Мин не отвечал. Глаза вцепились в металлическую поверхность, бегали по каждому углу, изучали внутренности кабинки. Они просидели вместе больше двух часов. Темы для разговоров были бессмысленны, но им так не казалось. Они обсуждали строение неба, созвездия вселенной и алые рассветы. — Какое твоё любимое число? — Сынмин вдохнул побольше сверкающих огней и выдохнул потухающие звёзды. Сомкнул тяжёлые веки, заставил смотреть темноту. — Семнадцать, семнадцатое марта — прошептал тёплый голос пробираясь в голову. И затих Мин думал. Мечтал. Просто наслаждался. Открыл глаза. Кожи внезапно коснулся колючий ветер, пощекотал шею и заставил проснуться. Кудрявый парень исчез. Исчез так же незаметно как и появился. Мин подумал что его мозг совершенно замёрз, превратился в хрустящие льдины, нарисовал неизвестного друга. Но он не свихнулся. Золотые следы сверкающих кроссовок остались на холодной грязи. А обладатель сбежал, вместе с запахом манговых рощ и красных облаков. Дома Мин не уснул, да и зачем спать если птицы уже проснулись, а солнце пыталось проникнуть сквозь занавески. Мысли путались и собрать их в клубок было невозможно. Цепляясь за диалог парень вспомнил важную вещь. — Семнадцатое марта — прошептал Мин сквозь едва открытые губы. Тело само поднялось с кровати, ноги заставили двинуться к календарю, что висел на стене. С трудом нашёл синий маркер среди кучи мусора, старых бумаг, карандашей и салфеток. Дни тянулись чертовски долго. Мину пришлось снова ходить в универ, иначе дома он умрёт от бездействия, которое ведёт за собой постоянные раздумья. Синий круг, что обводил двузначное число на календаре, мозолил глаза. Парень каждый день думал что стоит бросить эту затею, но от этих мыслей зачёркнутых чисел на белой бумаге не уменьшилось. Сегодня Сынмин весь на взводе. Семнадцать, семнадцать, семнадцать, семнадцать — это число просто не вылетало из головы. Казалось оно по всюду. К ночи настроение было настолько непонятное, казалось из ушей и носа польётся кровь, а мозг размякнет. Но ничего сверхъестественного не случилось. Ким просто надел свой любимый свитер, вылез из окна и ломая по пути колени, направился к месту которое он мог представить детально. Отгоняя от себя лунную атмосферу и беспокойный воздух, парень двигался вдоль бесконечных дорог. Фонари не казались такими сказочными как в прошлый раз, а звёздные светлячки не преследовали его. Кажется, старое колесо обозрения стало ещё больше. В кабинке горели огни. Заметный свет врезался в глаза, поманил к себе. Сынмин заметил мерцающий силуэт внутри. Сердце билось слишком часто и неимоверно больно. «Сейчас вырвется из груди» — подумал Мин прежде чем открыть тяжёлую дверь. На него смотрели двенадцать глаз, шесть пар зрачков, но ни одних знакомых. — Прикольно, как долго продолжится это скопление - чей-то неизвестный голос вырвался наружу. Выяснилось, что причиной этого собрания стал звёздный парень, который заполучил общее доверие, а ещё и сердце Сынмина. Никто не помнит сколько прошло дней с их встречи, но кудрявое чудо не объявилось. Исчезло. Только куда? Растворилось, стало звездой, слилось с чёрными облаками — точно неизвестно. Всем хотелось найти этого парня. Он ведь собрал их вместе, сделал зависимыми друг от друга за пару дней. Бинни, Минхо, Джисон, Ликс, Хенджин, Чонин — эти имена постоянно жили в голове, устраивали беспорядок, правда Чанбин старался время от времени ставить всё на свои места. В их убежище стало комфортнее. Ржавые стены стали цветочными обоями[Феликс постарался] Гниющие лавки исчезли, но Феликс предусмотрел и это, теперь свои бессмысленные дни парни проводили развалившись на разноцветных креслах, мягких подушках и жёстких коробках. Но что-то до сих пор не хватало, не давало покоя, заставляло вспоминать. Парень в солнечных кроссовках, где же ты? В одну тёмную ночь Мин проснулся со странным чувством внутри. Оно пробирало насквозь, противно шевелилось внутри касаясь каждого органа. Парню тогда внезапно захотелось подвигаться, разогреть кровь. Он не помнит как вскочил с кровати, надел старую кофту, вытащил из-под стола потрёпанные кроссовки и выпрыгнул из окна на встречу холодному ветру и облачным небесам. Не помнит как сорвался с места, двигая ногами настолько быстро, что чувствовал как в подошву кроссовок врезаются камни и грязь. Сердце привело его в затерянный город. Он лишь сейчас заметил что среди зарослей спряталось не только старое колесо обозрения, но и другие аттракционы, которые в далёком прошлом не были зарыты в мертвую землю. Мин представил этот парк развлечений живым, ярким и таким необычным. Как ещё в старые времена дети приходили в это место за новыми впечатлениями и головокружительными событиями. Но воображение не на долго затянуло Сынмина в свои лапы. Он ударился об настоящую реальность, да ещё и так сильно, что перед глазами забегали ржавые звёзды. Внутри кабинки пахло брауни и солнцем. Наверное Феликс приходил чтобы снова целоваться с зеркалом. На картонном столе таились крошки и окурки от сигарет. Возможно у Хенджина опять какие-то проблемы в семье. Вечно он любит испортить спокойную атмосферу в убежище. Ликс назвал это место Безвременник, он главный фантазёр в компании. Ким упал на мягкую подушку и устремил взор в кучу мусора в углу. Эх, Бинни так занят работой, что даже не появляется. А ведь это он обещал что на входе в кабинку повесит голову того, кто вздумает оставлять мусор в убежище. Перед глазами всплыл мутный образ кудрявого чуда. Правда, каждый называл его по своему. Бинни, к примеру, звал его мятной луной. Наверное эта ассоциация сложилась в его голове из-за парочки мятных леденцов, которые оставил после себя незнакомец. Феликс придумал ему самое необычное прозвище — Лидер ночных созданий. Значение этого прозвища было известно лишь создателю.Но что однозначно было ясно Мину,так это то, что у Ликса в голове спрятаны разноцветные фантики, старые кассеты, волшебные сказки и живые бабочки. Мин Хо звал его просто — незнакомец. Сонный сказочник, ночной сторож, беспокойный странник, бессонный светлячок и ещё множество прозвищ, которые прятались в подсознании, выкрикивались в самый неподходящий момент. Ким и не заметил как уснул. Просто сосредоточился на неизведанном парне с чайными волосами[так назвал его Чонин, у него тоже свои мотыльки в голове]. Когда разомкнул глаза, которые сон слепил клеем, увидел лицо усыпанное поцелуями солнца. Видно не только кудрявого парня навещает эта небольшая звезда. — Я принёс леденцов. Мин сказал что будет тут через минуту, ну ты знаешь сколько длится эта минута. Чанбин тоже нас сегодня навестит, сказал что купит сказочных пряников, те которые с пихтой. Если честно, Сынмин ничего не разобрал. Мозг просыпается дольше, чем само тело. — Давно ты уснул? Ночь уже, первый час. Твоя бабушка не будет волноваться? — Феликс тараторил без умолку, остановился затем, чтобы сунуть в рот леденец синего цвета. Со вкусом ежевики. — Не помню. Бабуле не до меня, ушла к подружкам, сказала что-то важное, — Мин помассировал виски, зная что это не спасёт от шелеста листьев в голове. В кабинке разнеслись два стука. Друзья переглянулись. Сквозь рельефное стекло виднелся синий силуэт. Прежде из компании никто не входил в убежище со стуком. -"Конец», — тут же ударило в голову Кима, — «Сейчас люди в масках скажут что это лишь твоя фантазия, мол, переизбыток кислорода. Вот и вообразил себе шестерых волшебных мальчиков, и ещё одного, постарше» — «Хён» — промелькнуло в светлых волосах. Железная дверь заскрипела, в проёме показалась часть ноги. Радужные брюки улыбнулись, оповещая что всё в порядке. -"Хан Джисон» — Мин выдохнул горячим паром. Хан влетел в комнату, а следом зашёл Чанбин. Он улыбнулся, глазами. Это как сигнал, что-то вроде 'Не беспокойтесь, нервы не сдали. Просто выпьем газировки'. — Пихтовый пряничек, ты вовремя. Выглядишь здорово. Снова на выходных с качалкой встречался? — Ликс потянулся к пакету в руках старшего. Засунул голову внутрь, вдыхая аромат через упаковку. — Эй, только не налегай. Иначе придется откачивать тебя, как в прошлый раз — Чанбин кинул серую кепку в угол, к мусору. Не торопясь прошёл к Мину, успокаивающе похлопал того по спине. Ким всегда поражался тому, насколько прозрачен он для старшего. Тот видел его насквозь, каждый орган, биение сердца, скорость течения крови по венам. А самое главное — состояние души. Бинни похож на умершую хаски Кима, её звали Юни. В дни, когда парень чувствовал себя отвратительно, Юни всегда была рядом. Сядет, уткнётся в плечо и в таком положении проведёт любое количество времени. Юни умерла когда Мину было шесть. Попала в руки к жестоким детям. Её нашли в реке, ухо было порвано, хвост изрезан, а лапы проткнуты гвоздями. Ким не плакал в тот день. Но сидя в гараже вцепился в арматуру. Карма настигла троих детей когда те были на площадке. Сынмин прошёлся арматурой по зубам одного, большеберцовую кость другого раскрошил на куски, воткнул железную плоть в деревянную горку сделав дыру в ладони третьего. Тогда Мин впервые насладился чьим-то криком, и тем, как громкий звук режет слух. — Перерыл весь интернет и все соцсети. Ничего — Джисон поморщился от ноющей боли в зубах, вызванную ледяным газированным напитком с экстрактом и ароматизатором винограда. Вред да и только. — А на что ты надеялся. Будь мы умнее, нашли бы его по имени. Видно, парень пустил в наши глаза блёстки — старший говорил верно, ругаясь между словом. Но Мин их не слушал. Передозировка виноградными химикатами, пихтовыми пряниками и мыслями о звёздном парне. Он чувствовал себя липко, словно стал той жвачкой прилипшей к старой качели. Сложно. Будь у Сынмина в ту звёздную ночь жучёк, он бы непременно уронил его в кудрявые волосы, чтобы в будущем отследить местоположение незнакомца. А что, если достаточно было стянуть черный шарф с чужой шеи, подойти ближе, обвить вязанную ткань вокруг двух тонких шей, крепко завязать тугой узел. Сейчас не пришлось бы терзать себя мыслями об этом человеке. — Наш Сынмин чем-то обеспокоен? Я могу попросить божьих коровок принести тебе фруктовых сэндвичей — Чонин появился внезапно, как и всегда. Чанбин и младший как то подозрительно всегда следуют друг за другом. Хёнджин время от времени шутит — «Эти двое идут в комплекте, как приставка и антена. Один работает за счёт другого» — Я думал ты увяз в учебниках. На этот раз английский не сковал тебя цепями? — Мин ловко перевёл тему. — Ха, я закрыл все долги в этом месяце — Ян упал на деревянный пол рядом с Ханом, вытащил из чужих зубов «Чупа — Чупс» и уворачиваясь от летящей подушки показал старшему язык. — Не дурачтесь — Бин часто наблюдал за проказами младшенького, незаметно поднимая уголки губ, ругал за ребячество. Со усадил Джисона на картонную коробку, запихнул сквозь беличьи зубы новый леденец. Запахло озоном, воздух стал разряженным. Все замолкли. Что-то случилось, все ненастолько безбашенные чтобы не заметить это. Сидели спокойно. Ликс крошил пихтовые пряники, Ян грыз стеклянную сладость, Хан мял кости, Бин радовался что младшие затихли, дали возможность слепить мысли. Ким смотрел: в окно, на картонный стол, разбросанные веснушки, неспокойные мысли, беспокойные взгляды. — Если мы найдем того, кудрявого, я сломаю ему нос — Бин говорил с пробелами, сколько ни думал, не мог понять как правильно относится ко всей ситуации. — Я отберу у него солнечные кроссовки — хвойное дыхание развеялось. — Я выверну все его карманы, наружу посыпятся мятные леденцы — младший доедал пластиковую палочку. — Я спрошу играет ли он в Картрайдер — Хан улыбнулся потолку. — Я узнаю как долго он придумывал этот план, — Мин хотел остановиться на этом, но вопросительные зрачки подталкивали его продолжить, — Правда, как? Как можно было собрать столько безжизненных душ в одном месте, сделав каждого живой водой и при этом смыться. Ким внезапно осознал что был зол на незнакомца сильнее чем Бинни. Хрупкие кости и нежная кожа — вот что не давало нанести физическую боль при встрече с кудрявым парнем. Возможно ли собрать остатки силы ради одного человека? Сжать кулак посильнее, разогнать поток воздуха, коснуться переносицы, услышать хруст, наблюдать за льющимися реками крови, вдохнуть запах металла. А позже долго извиняться, почувствовать чужую боль, впитать в рукав любимого свитера алые воды, коснуться мягких кудрей, успокоить гнев и мягкое сердце.