Осенние обострения

      Драко не хотел вставать, выходить в коридоры Хогвартса, видеть её. Но находиться в комнате тоже оказалось напряжно. Радостный голос Забини вывел из себя на раз: — Когда в Гринготтс, ебака? Я готов раскошелиться, но хотел бы знать все подробности. Как ты её уломал? Честно говоря, я был уверен в беспроигрышности пари. — Пошёл ты, Забини! И ты, и твои идиотские идеи, и это долбаное пари. — Смотрю, ты не в духе. Не понравилось или наоборот, запал на грязнокровку?       Драко стрелой сорвался с кровати и вцепился в одежду Блейза. Тот перехватил его руки со словами: — Полегче, приятель. Мы так не договаривались. По условиям спора, ты обязан рассказать, КАК это было. Радуйся, что верю тебе на слово и не требую доказательств.       Драко отпустил друга, раздражённо ответив: — Я ничем тебе не обязан. Никакого рассказа не будет. Оставь себе галеоны.       Забини задумчиво почесал подбородок — то самое место, куда Малфой хотел впечатать свой кулак. — Плохо дело, Малфой. Ты влип по самые яйца или даже глубже. Не думал, что она настолько горяча. — Ещё одно слово… — Понял, понял, не рычи. Я могу и потерпеть. Не вечно же она будет занимать твои мысли.       Драко тихо пробормотал: — Может и вечно.

***

— Почему я должна тебя искать? — Гермиона застала его врасплох, хотя он спустился в самую редко посещаемую часть подземелий Хогвартса в надежде не пересечься с ней. — Ты, надеюсь, не скрываешься от меня? — Нет, конечно. Снейп поручений надавал. Целый день бегаю.       «Скроешься от тебя, как же. На дне Чёрного озера найдёшь». — Хорошо, — Грейнджер скромно опустила глаза в пол. — Готов к следующей встрече?       Он чуть не отказался — совсем не было настроения. Но пришлось изобразить радость. Вышло так себе, что, естественно, не осталось незамеченным. — Итак, жду тебя у кабинета Директора. Как обычно, в полночь.       Драко кивнул. И бодрой походкой скрылся от неё за углом. Остановившись за ним, прижался спиной к стене, дожидаясь, когда её шаги затихнут. Было очень неприятно. Вся эта история перестала казаться забавным приключением. Ей хочется попасть в общество чистокровных волшебников — это понятно. А он — просто средство, вещь. Спорить на неё было гадко. Почему он сразу не отказался? У него достаточно денег, чтобы вообще не думать о них, да и работа в Министерстве — не самое ужасное занятие в жизни.

***

      Они стояли около статуи грифона, равнодушно перекрывающего им дорогу. Гермиона выглядела скромно — обычная мантия, туфли без каблуков, акуратно причёсанные волосы.       Наверняка прячет под этой чёрной накидкой комплект юной соблазнительницы. Чёрное боди с прорезью на интимом месте, прозрачные стринги… или там вообще нет ни одного кусочка ткани. Драко ожидал от неё всего.       А она поздоровалась с грифоном, как со старым знакомым, и доверительно произнесла пароль: — Чувственность.       Рубиновые глаза засветились, и он наклонил массивную голову, положив её на плечо девушки. Она ласково провела пальцами по старинной бронзе и сообщила: — Ты можешь погулять. В ближайшее время никто тебя не побеспокоит.       Грифон, словно ручной, благодарно потёрся о Гермиону и, совершив гигантский прыжок, скрылся из глаз.       Челюсть Малфоя вернулась на место. — Ты уже удивила меня. Можем возвращаться в спальни, — попытался пошутить он. — Конечно удивила, — нежное воркование с волшебным существом сменил тон отличницы. — Это любого поразит. Но наш спор не касается моих школьных заслуг и успехов, благодаря которым мы с тобой можем провести время здесь. Секс — это то, что ты должен оценивать. И знаешь… то, что ты увидишь или почувствуешь, это мой секрет. Я решила поделиться с тобой… этой тайной.       Грейнджер взяла его за руку, и они вместе зашли в кабинет.       Малфоя разобрало любопытство. Что ещё придумала эта сумасшедшая? Трахаться в кабинете Директора! Что может быть эпатажнее?       Он высвободил руку и занял кресло Дамблдора. Портреты бывших владельцев кабинета недовольно забормотали, а некоторые покинули свои места, не желая наблюдать за откровенным неуважением. — Иди ко мне, малышка! — он похлопал по колену, забыв терзавшие его почти сутки сомнения.       Его взгляд оценивающе скользнул по её фигуре — теперь-то он точно знал, какая Гермиона Грейнджер без этих уродливых шмоток. Шикарная. Самая лучшая. — Раздевайся! — он вложил в это слово всю властность, которой обладал по праву крови.       Она неторопливо сняла одежду. Никаких изысков, которые нафантазировал Драко. Самое простое спортивное бельё нежно-голубого оттенка, без кружев и бантов. Но Малфой мог поклясться, что это ей шло, а его стояк подтверждал правильность выводов. — Подойди ко мне ты, Малфой, — светло-карие глаза смотрели на него спокойно и уверенно.       Он, словно загипнотизированный грифон, поднялся и подошёл к Гермионе — такой маленькой и хрупкой. Но умеющей управлять им и его желанием. — Малфой, — она замялась, но продолжила. — Ты будешь видеть, слышать, находиться… одновременно там и здесь, со мной. Наверное сначала у тебя закружится голова, может слегка шуметь в ушах. Но всё, что ты узнаешь — правда. И я очень хочу, чтобы ты понимал это. Выпей половину эликсира, который я приготовила для нас, сними одежду и встань позади меня.       Грейнджер протянула ему небольшой флакон из зелёного стекла, на пробке которого совмещались половины гербов Гриффиндора и Слизерина, предварительно пригубив содержимое. Малфой допил зелье. Сначала он почувствовал лёгкий ступор, тени в углах ожили, а полумрак, окружавший их, стал глубже и приобрел тысячи оттенков.       Он понял, что уже раздет и прижимает Гермиону к себе. Они находятся около Омута памяти. Грейнджер прикасается палочкой к виску, извлекая струящийся дымок, и опускает его в чашу.       Малфой никогда не испытывал ничего подобного. Он погрузился в воспоминания Грейнджер, находясь мыслями в них, а руками чувствуя тепло её кожи, пальцы, успокаивающе поглаживающие тыльную сторону его ладони — они словно слились в одно целое, при этом продолжая оставаться сами собой.

***

      Он помнил этот день. Зимний и очень холодный. Когда две компании с разных факультетов столкнулись около Запретного леса. Свою ненависть к ним, презрение и желание ударить Рона. Он выплюнул ей в лицо: — Грязнокровка!       Тогда он был рад увидеть, как она осеклась, как улыбка мгновенно погасла на её лице, сменившись недоумением. В реальности он сжал её тело чуть сильнее, чем нужно. Так крепко обнял, что она застонала. А в тот зимний день она уже находилась у себя в спальне, вся в слезах, накрылась с головой одеялом и…       Ласкала себя? Всхлипы сменились вздохами — тихими, приглушёнными. — Малфой… Драко… да…       Он — её глаза, её пальцы. Она не снимает бельё, неумело прикасаясь к промежности, разжигая себя больше и больше, доводя до исступления. В комнате никого, кроме неё, нет. И яростный, страстный вскрик разрывает тишину: — Трахни меня, сука!       И снова её поглаживания в сегодняшнем дне и тихий голос: — Это был первый раз. Мой первый оргазм.       Он раздвигает пальцами левой руки её набухшие губы, указательным правой дотрагивается до её клитора, проскальзывает внутрь, в тепло, и возвращается обратно, меняя степень нажима. Наполняется её возбуждением, дав ей полностью расслабиться и не замечая, как капли его смазки остаются на её спине. Несколько минут этой дрочки — и он чувствует, как его девочка резко сжимает ноги и, оперевшись о его живот и грудь, бурно кончает. Драко и сам еле сдерживается, чтобы не выстрелить спермой — даже без проникновения.       Отдышавшись, она поворачивается к нему — божественно пахнущая сексом, ловит его губы, покусывая их, и, наконец оторвавшись от него, говорит: — Готов идти дальше? — Да, конечно же да, — сладкая истома смешивается с напряжением в нижней части его тела. Он явно хочет продолжения немедленно.       Новое воспоминание падает в Омут.       А это Святочный бал. Вокруг него столько девчонок. Одна симпатичней другой. Чистокровные, элита магического мира — как они сами считают.       «НЕ ДУМАТЬ О МАЛФОЕ, НЕ ДУМАТЬ О МАЛФОЕ. Чёрт, это невозможно. Он прекрасен. Я никогда не видела его таким элегантным. Но так, как он смотрит сейчас на Асторию, на меня не посмотрит никогда». — Гермиона, крошка, шикарно выглядишь!       Виктор Крам. А она и забыла о нём. А он ничего. Кто бы мог подумать, что она ему понравится? А лучше всего то, что он полная противоположность смазливого блондинчика с серыми глазами, нагло, словно товар, осматривающего девчонок. Виктор мужественный, сексуальный и опытный. Он идеально подходит для… — Ты дала Краму? — Драко злобно шипит ей в ухо — истинный змей, перешедший за долю секунды от нежности к парселтангу. — Ты снова делаешь мне больно! — Я ещё не так сделаю больно, — он безжалостно сжимает её соски, оттягивает их с яростью, надеясь, что она не любит боль. — В этот вечер я смотрел на тебя, сучка, но ты не отходила от Крама. Все твои воспоминания — ложь, а я сейчас — чистое зло. И в ту ночь я послал всех нахер, думая о тебе.       Два удара по левой ягодице заставляют её вздрогнуть.       Он снова с ними — невидимый третий. Парочка уединилась в Астрономической башне. Обнялись и рассматривают звёзды. Крам — истинный соблазнитель — врёт ей что-то про созвездия, а она глупо хихикает. Конечно! Рядом бутылка шампанского, выпитая почти до дна. Виктор бросает на Грейнджер хищные взгляды — словно голодный волк на добычу. А Гермиона весела, беззаботна и напрочь забыла о своих страданиях по Малфою. В её голове сплошные вопросы. Обнимет? Поцелует? Это будет больно? Или… — Это будет ужасно. То, что я сейчас с тобой сделаю, — ревность охватывает не только душу, но и тело, делая движения резкими.       Он хочет попасть в такт.       Это месть.       Если Виктор целует её губы, слегка прикасаясь, то Драко оставляет на них следы укусов. Рука Крама гладит её щёку — Малфой дарит ей звонкую пощёчину. Она терпит, не произносит ни звука. Крам нежен, заботлив, осторожно пытается зайти в неё — в той же позе, что и Драко, который держит её за горло, заставляя задыхаться, резко загоняет ей болт, трахая, сношая, неровными толчками, то заходит глубоко по прямой, то долбит в стенки под углом.       Разрывая связь с Омутом памяти, он грубо подхватывает её под ягодицы и ебёт уже навесу. Она словно пушинка, а он, не вынимая, опускается на пол, подминая стройное тело, совершая слишком жёсткие фрикционные движения и желая, чтобы она плакала и умоляла его сбавить темп.       И он действительно слышит её крик: — Ещё, ещё! Я люблю тебя!       Он еле успевает выдернуть из её жара свой член, чтобы сперма легла ей на грудь, долетев до её губ. Он закрывает глаза, а его хуй продолжает разряжаться уже в её руках, обхвативших ствол. Она что-то говорит. Когда к нему возвращается способность слышать и воспринимать слова, Драко понимает, что Гермиона почти мурлыкает от удовольствия: — Я хотела жёсткой ебли с тобой. Без сантиментов. И ты можешь порадовать девушку… Ты удивился? Хотя бы немного. — Нет, Грейнджер, я охуел!