Осенние обострения

      Драко больше не избегал общения с другом. Только Забини сейчас мог поддержать его и при этом держать язык за зубами. Несмотря на жгучую итальянскую кровь, Блейз был рассудительным человеком.       Драко кратко рассказал ему о том, что произошло, не упоминая о чувствах Гермионы к себе. Он сам не до конца верил в это и считал, что даже с Омутом памяти Грейнджер могла провести магические манипуляции или подмешать что-то в зелье, которое они выпили, создав несуществующую реальность. — Ты должен показать ей, что ты — главный, мужик, рулишь процессом. Эта пигалица сделала тебя! — Драко и не ждал иной реакции. Забини всегда являлся фанатом жёсткого патриархата, насмотревшись на шалости мамы.       Малфой согласился с этими рассуждениями. Тихоня переплюнула за два свидания всех девушек, которые были с ним раньше. И даже заставила его жалеть, что не он стал её первым, что вёл себя все эти годы, как мудак, что не может позволить себе жениться на ней. Ему придётся обмануть. Или постараться не удивляться уже ничему.       Теперь, находясь рядом с Забини, говоря о мелочах, смеясь, подкалывая друга, он думал только об одном: хотел срочно видеть её. В мыслях навязчиво крутились слова Грейнджер, взгляды, жесты, улыбка. Если не так сходят с ума от страсти, то как иначе?! — Малфой, ты не слушаешь. Заканчивай с этим побыстрей. Ты сегодня же поставишь точку и пошлёшь эту ведьму! Намотай на член свою непонятно откуда взявшуюся любовь. Тебя ждёт охуенная карьера, жена-аристократка и годы шикарной жизни, провести которые ты должен правильно. Не, ну представь себя и её, — он показал рукой рост Гермионы — примерно с крупную кошку. — Смешно, честное слово.       Слова Забини отрезвили Драко. И он сам нашёл девушку, задумчиво сидящую на лавочке рядом со школой.       «Думает, как ещё меня поиметь, сучка». — Какая чудесная погода, — Малфой старался говорить как можно более официально, добавив немного сарказма. — Встретимся в полночь?       Гермиона рассеянно улыбнулась. — Не сегодня, Драко. Нам требуется отдых, а мне надо подготовиться. Минус наших свиданий — я совсем запустила учёбу. Всё время хочу спать… и трахаться.       Малфой, не удержавшись, рассмеялся. — В этом мы сейчас очень похожи. Ок. Как скажешь. Я, пожалуй, не против провести эту ночь в своей кровати.       Сто очков Гриффиндору за его тайное разочарование. Всё-таки он окончательно потерял голову.

***

      Чёрный конверт он обнаружил на своей кровати через три дня, уже основательно измучившись бессонницей. Записка, написанная её почерком, всего лишь пара строк. Но он провёл целый день, трогая этот листок в кармане брюк.

В полночь, около Запретного леса, напротив хижины Хагрида. Жду с нетерпением, Гермиона Д. Грейнджер.

***

— Прекрасно выглядишь, малышка. Издали не отличишь от Пожирателя смерти, — Драко попытался скрыть волнение за нервным смехом.       Его смутил даже не внешний вид девушки — серебристый плащ с капюшоном, закрывающим половину лица, а то, точнее — кого он увидел рядом с ней. Её рука в кожаной перчатке с обрезанными пальцами перебирала гриву фестрала. Он, как и его собрат, выглядели мрачно, а карета позади них вообще не вызывала желания войти внутрь. — Малфой, ну посмотри, какие у них прекрасные крылья! А глаза! Такие выразительные. Погладь хотя бы Тенебруса, я еле выпросила его у Рубеуса.       Общение с магическими существами слегка напрягало парня. Он не имел достаточного опыта и не знал, что нужно этим созданиям. Для него это были две костлявые, зловещего вида смеси коня и дракона, задумчиво освещающие его теми самыми «выразительными глазами», похожими на прожекторы. Он не помнил ни как ими управлять, ни чем они питаются. Судя по острым длинным клыкам — явно не травой.       Гермиона же продолжала восхищаться изящным изгибом шей и наглаживать лоснящуюся кожу, что вызывало у фестралов явную радость. Как только Драко протянул руку к одной из морд, фестрал издал яростное ржание и клацнул зубами в его сторону. Драко еле успел отдёрнуть пальцы. — Смотри, как он заинтересован тобой. Обычно они очень стеснительные и неохотно идут на контакт.       Нет, она не издевалась — на полном серьёзе именно так и считала. Гриффиндорцы! Странные люди. — Пойдём в карету. Фестралами почти не нужно управлять. Они умные и сами всё сделают за нас.       В карете уютно — сидения друг напротив друга рассчитаны человек на шесть. Между ними — небольшой столик с клубникой, шампанским и сэндвичами. — Извини, что так предсказуемо. Я думаю, этого будет достаточно. — Спасибо, ты очень заботлива. Мне кажется я до сих пор в шоке от твоей задумки, поэтому есть я хочу просто ужасно.       Фестралы плавно взмыли вверх, Драко не понял бы, что они оторвались от земли, если бы не взглянул в окно. Они быстро набирали высоту, а Хогвартс становился всё меньше и меньше.       Драко первоначально сел напротив Гермионы, но она переместилась к нему и мягко проговорила: — Я хотела сказать, что не боюсь твоей метки, не осуждаю и не считаю нужным долго обсуждать это. У каждого есть тёмная сторона и тайны, не подлежащие демонстрации другим. Всё не то, чем кажется на первый взгляд. Люди впадают в панику, увидев фестралов, а ведь это одни из самых добродушных существ. Им просто нужна ласка и забота. И они не виноваты, что видны тем, кто, к сожалению, терял близких. Покажи мне…       Она потянула его за рукав свитера. Драко спокойно обнажил руку. — Мне нравилось быть частью чего-то запретного, нравилась эта татуировка. Но я давно разочаровался в идеях, которые она олицетворяет. Мне неприятно думать, что я сам позволил чужому человеку держать под контролем мои действия, мысли, управлять мною. Я ненавижу манипуляции и принуждение — с детства. Отец никогда не считался с моими желаниями. Я думал, что таким образом стану взрослым и докажу ему, что способен принимать решения. Грейнджер, что ты делаешь?       Её язык очертил контуры змеи, оставив на коже влажный след. Она на мгновение оторвалась от него и промурлыкала: — А я бы хотела иметь возможность управлять тобой, — но, увидев, как он нахмурил брови, добавила. — Совсем немного, не напрягайся так сильно.       Несколько продолжительных поцелуев, перерыв — и она вновь покрывает ими его предплечье, вызывая бурю противоречивых чувств. Драко не успевает расслабиться от её ласки, ожидая подвоха, и получает сполна — зубы впиваются в плечо — это что-то среднее между укусом и засосом. Боль и удовольствие, заставляющие его застонать.       Пора перехватить инициативу — и он ловит рукой её подбородок, заставляя оторваться от увлекательного занятия — попытки прокусить кожу, подарив его телу свою метку.       Теперь она в его власти и вынуждена смотреть в глаза. Малфой не торопится, наслаждаясь её покорностью, ищет в карих глазах желание. Как только девушка пытается высвободиться, сжимает её челюсть сильней, притягивает к себе и замирает совсем рядом с губами. Он так близко, что чувствует её взволнованное дыхание.       Гермиона уже не против его рук на своём лице, наверняка стала мокрой — он твёрдо знает, когда его хотят. Приятно смотреть, как длинные ресницы трепещут, а губы тянутся к нему. Он хотел бы заставить время остановиться, сделав эту паузу вечной, но фестралы резко меняют курс и летят вниз, а Драко впечатывается в ждущий поцелуя рот, слегка ударяясь зубами о зубы. Грейнджер не теряет времени, обнимая его за шею и целуя настолько страстно, что он забывает обо всех играх, которые задумал. Её губы мягкие, а тело напрягается, когда он проводит по спине рукой, забравшись под мантию. Засасывая её язык, он слегка прикусывает его, застывает на мгновение и продолжает атаку на её рот. Она не сопротивляется, позволяя ему проникать глубже, прижимается к стенке кареты под его напором, яростно отвечая на ласки. Они откидывают палочки на соседнее сиденье и срывают друг с друга одежду, не прибегая к магии. Полёт даёт чувство свободы, почти невесомости. Под ними сейчас только облака, закрывающие заснувшую землю. Луна — яркая и огромная, даёт достаточно света, чтобы видеть бесстыдные позы, которые принимает обнаженная Гермиона и красоту её тела. Он всегда считал её формы совершенными и сейчас готов признать это вслух.       Это его стихия — полёты! Если сначала он с подозрением отнёсся к идее Гермионы, то сейчас он был счастлив и благодарен ей. — Моя маленькая развратница, скажи, что хочешь меня! — он почти вводит в неё головку, останавливаясь, не заходя дальше, трётся, проводит членом от входа во влагалище до клитора, смешивая их смазки.       Она не отвечает, а притягивает его к себе, обхватывает его бедра ногами и, скрестив их на его спине, просто ждёт, когда ему самому надоест эта пытка.       Драко просовывает руку под её задницу, и тыльная сторона ладони попадает в жидкость, которая натекла из неё за время их соприкосновения.       Не сдерживаясь, он входит в неё одним движением, сжимая её зад. Она раскрыта для него сейчас, и звуки, которые издаёт её киска, определённо очень влажные, пошлые и возбуждают даже больше картины, которую он видит.       Крылатые кони будто включаются в этот процесс: они то летят вверх, то опускаются вниз, загадочным образом попадая в ритм. Голова кружится, погружая в эйфорию. Он уверен, что Гермиона чувствует сейчас тоже самое. Он двигается всё быстрее, жёстче, и наконец слышит её голос: — Не могу, я сейчас кончу! Это так охуенно…       Малфой не даёт ей завершить фразу, набрасываясь на её губы, затыкая ей рот, чтобы в момент оргазма его язык был так же в ней, как и его член.       Ещё некоторое время после того, как Гермиона кончила, он не желает выходить из неё, исследуя все уголки её рта, но уже нежно и не торопясь. Она полностью взаимна и разжигает в нём желание продолжить, лишь проведя ноготками вдоль его спины.       Он вынимает член и перемещает девушку на колени, спиной к себе. Она опирается руками о его колени и снова насаживается на колом стоящий ствол. Драко вытягивает ноги, отпихивая столик с едой и алкоголем, до которого никому уже нет дела, чтобы она могла дотянуться ногами до пола, чуть прогнувшись вперёд, придерживает её за талию, помогая движениям и направляя. Сначала аккуратно, потом сильнее покусывает её шею и плечо, проводит языком по тем местам, которые наиболее восприимчивы к ласкам, останавливается на точках, где чувствует её дрожь от прикосновений и более сильный нажим ногтей на свои ноги. Сам начинает продвигаться глубже, вращая бёдрами. Они идеально подходят друг другу. Их секс подтверждает это. Им не надо напряженно прислушиваться друг к другу — тела сами принимают нужные положения, как будто всегда были вместе и знают малейшие нюансы, необходимые, чтобы доставить взаимное удовольствие.       Драко толкает Гермиону вперед, заставляя упереться руками в сидение напротив, и ебёт стоя, вбиваясь так сильно, что её голова иногда ударяется об стенку, отделанную кожей.       Вид входящего и выходящего члена, блестящего от смазки, стимулирует его активность ещё больше — Драко нравится трахать Грейнджер в очень быстром темпе и слушать её крики, которые наполняют всё пространство. Он оставляет ей опору для рук, взяв её ноги и подняв нижнюю половину тела в воздух. Это даёт ей мало шансов на самостоятельные движения, но позволяет достать членом очень глубоко. Она хрупкая и невысокая, и Драко с лёгкостью удерживает её.       Теперь он и сам чувствует, как волна эйфории накрывает его с головой. Оргазм длится долго, и Драко не замечает, что они давно приземлились, всё ещё чувствуя, как член, находящийся по самые яйца внутри Грейнджер, разряжается в неё.       Десять минут передышки — и они, обнаженные, сидят в обнимку, жадно поедая ягоды и запивая их шампанским.       Утолив голод, Драко целует её в висок и сообщает: — Ты будешь ночевать со мной. И это не вопрос. Я не хочу расставаться даже до утра. — Ты сходишь с ума, нас могут застукать. Последствия тебе известны. А Блейз? Что он скажет? — Он никогда ничего не говорит, — Драко осёкся, когда Гермиона попыталась снять его руку с плеча. — Ну, не ревнуй. Это было, не буду врать. Ты и сама знаешь. Но ты — это совсем другой случай… — Давно ли?       Он не смог ответить, сменив тему. И так слишком много сказал и сделал. Дал понять, что неравнодушен — значит стал более уязвим и слаб.

***

      Забини всё же сказал пару слов, промолчать было невозможно. Они вошли в спальню, оживлённо перешёптываясь, смеясь и держась за руки. Не зажигая свет, подошли к кровати Малфоя, скинули мантии, оказавшись полностью обнажёнными, и залезли под одеяло, сразу же опустив балдахин и применив Заглушающее. — Осенние обострения. Ёбнулись оба, — Блейз, ворча, перевернулся на другой бок.       Гермиона и Драко лежали, тесно прижавшись друг к другу. И это было комфортно и приятно. Они говорили ещё час или два, делились историями из жизни, спорили, пока глаза у обоих не начали закрываться от усталости. На грани сна и бодрствования Драко пробормотал: — Ты моя женщина. Полностью — душой и телом. И должна подчиняться, слушать своего мужчину, если хочешь быть со мной. Я не прощаю измен и попыток переделать меня в принципиальных вопросах. Я уважаю твоё мнение и готов выслушать, но последнее слово всегда остаётся за мной.       Гермиона провела пальцами по его щеке, удобнее устраиваясь на плече Малфоя, и ответила: — Прости меня… — За что? — За завтра.