Осенние обострения

Да хорош пиздеть! Выпускайте кракена! Holidayboy Su casa

Сучка подсыпала что-то в бокал, Хоть милое ебало на все сто баллов. ПашаСникерс

      Драко ждал приглашения от Гермионы почти неделю. Они вежливо здоровались и безразлично проходили мимо. Внешнее равнодушие с каждым днём давалось ему всё труднее. Внутри кипела лава, а душа требовала начать разборки — такие же горячие, как неожиданно возникшие к Гермионе чувства.       Он говорил ей «привет», добавляя про себя «сука», «ёбаная сука» и с каждым днём становясь мрачнее и мрачнее. Когда она наконец-то соизволила подойти, он уже готов был её удушить.       Грейнджер как будто и не заметила длительное отсутствие коннекта. — Приходи сегодня в Выручай-комнату. Сам знаешь во сколько. Сможешь?       Нет, блядь, пропущу этот финальный аккорд! Драко чуть не зарычал в ответ, вложив в своё согласие всё накопившееся недовольство.

***

      Малфой торчал около Выручай-комнаты уже полчаса. Гермиона заставляла его ждать и нервничать, что сильно изматывало. Он прислушивался к звукам, доносящимся из коридоров Хогвартса. Школа волшебства была ими переполнена, даже призраки не порхали просто так, а разрывали тишину скорбными вздохами и жалобами на жизнь.       Наконец он услышал быстрые и лёгкие шаги — только она может так ходить. Драко усмехнулся — ждёт её здесь, как сторожевой пёс хозяйку. Надо высказать то, что накопилось не только за эти полчаса, но и за всё время, начиная с их знакомства.       Её появление резко изменило его планы: как можно отчитывать человека, который так искренне рад его видеть? Гермиона сразу бросилась к нему в объятия: горячая, разрумянившаяся от спешки, награждая его ожидания извинениями: — Прости, я старалась прийти побыстрей, но надо было кое-что подготовить. Удивлять тебя становится всё сложнее.       Счастливая улыбка, вызванная её близостью и словами, стала неожиданностью и для него самого. Какого хера? Аристократу не пристало так активно выражать свои эмоции, он всегда держит лицо под контролем. Малфой попытался взять себя в руки, но быстро понял, что это невозможно. На месте семян лицемерного воспитания Люциуса взошли совсем другие ростки, которые папа несентиментально назвал бы сорняками. — Что ты придумала, крошка? Я в предвкушении. — Он ласково провёл рукой по её спине, чувствуя, как она дрожит от прикосновения. Мерлин! Ему нравится в ней абсолютно всё. Непокорные кудряшки, веснушки и глаза, в которых отражается он сам.       Несомненно, идиот, ты влюбился. — Не будем терять время, — Грейнджер прервала его самокритичные размышления, достав из сумочки очередное загадочное зелье и вылив его в извлечённый оттуда же серебряный кубок. По сложившейся традиции, половину она оставила в склянке — для себя. — Я не хочу знать, что это. Давай покончим с этими церемониями.       Грейнджер протягивает руку, чокаясь с ним импровизированным бокалом. Серебро издает мелодичный звон. Драко улыбается и произносит, глядя ей в глаза: — Пью за тебя, Грейнджер. Хочу, чтобы это свидание было завершающим, но не последним. Давай одновременно? На счет три… Раз, два, три!       Он опрокидывает в себя прозрачную жидкость со светящимися мелкими кристаллами, похожими на нерастаявшие снежинки, и слышит её ответ: — На этот раз — только ты…

***

      Ему кажется, что он смотрит в калейдоскоп. Когда-то давно он видел подобную игрушку — её подарил Блейзу один из ухажёров его матери. Полукровка, у которого не было шансов на взаимность. Маггловская вещица завораживала юного лорда сильнее, чем некоторые трюки, проделанные с помощью волшебной палочки. Когда цветные стёклышки перестали складываться в узоры, он открыл глаза.       Грёбаный Салазар! Где он?       Драко так давно не был в этом клубе, что сначала не узнал его. Он находился в одной из комнат в злачном заведении, вход в которое стоит целое состояние.       В наличии всё необходимое для сексуальных развлечений. Более того, каждый из этих девайсов он держал в руках и имел опыт применения на женском теле. Лёгкое покалывание в висках не даёт сосредоточиться, он с трудом сфокусировал зрение, но больше всего его беспокоил тот факт, что он не чувствует своего тела. А вот запахи для него доступны: воздух наполнен пряной смесью сандала и похоти.       За неимением возможности двигаться, Драко пытался размышлять: Гермиона не может знать про это место. Это невозможно. Но тогда где она и что собирается сделать?       Постепенно к телу вернулась чувствительность, но лучше бы он и дальше пребывал в неведении.       Так непривычно понимать, что твои руки скованы за спиной, на ногах кандалы, ошейник сжимает шею, язык нащупывает резиновый шарик во рту, мешающий нормально дышать, сглатывать слюну и материться вслух. Кроме того, он абсолютно голый и надёжно зафиксирован у стены — видимо, Грейнджер догадывалась о предстоящем недовольстве и гневе.       Он никогда не был мазохистом и не хотел бы получать этот опыт ни сейчас, ни в будущем. Сучка задумала что-то очень и очень хреновое! Мрачные мысли быстро заполнили его голову.       Доигрался. Беспомощный, обнажённый, палочки нет. Она может сделать его посмешищем не только Хогвартса, но и всего магического мира. Он представил себе заголовки из «Пророка», и волосы на его руках встали дыбом.       Если бы колдографии, на которых он запечатлён с кнутом и девками топлес, попали на страницы этого периодического издания, он бы втайне даже гордился этим. Папа, конечно, отъехал бы в Мунго, мама на неделю закрылась в мэноре, опасаясь реакции светского общества на выходки сына. Но видеть себя в таком виде… Неприемлемо! Он в отчаянии загремел цепями, пытаясь скинуть наручники. Как же! Это не удалось бы даже Дамблдору. Ну, старик Альбус, возможно, и выкрутился каким-то образом из этого щекотливого положения — в его распоряжении всегда была масса трюков, но Малфою ещё очень далеко до его умений, а спасать свою репутацию надо сейчас. Пока не стало слишком поздно.       Дверь открылась, и в комнату вошла Гермиона. — Драаако, — протянула она игривым голосом, поглаживая полуобнажённое бедро. Поразительно, этой девушке шла любая одежда — от самой скромной мантии до экстремально короткого платья из тонкого латекса, обтягивающего стройную фигуру. На ногах — чулки и туфли на высоких каблуках — очень пошло и настолько же возбуждающе. — Я вижу, ты почти освоился, мой мальчик.       Драко постарался сделать зверское лицо, прожигая её взглядом и проталкивая сквозь кляп проклятья — настолько разборчиво, насколько мог. — Что? Плохо слышно… — она явно издевалась над ним. Над тем, кто всегда держал девушек на коротком поводке и в очень строгом ошейнике, не давая им возможности даже посмотреть ему в глаза. — Сегодня мы развлечемся по полной программе. Обещаю, ты не будешь разочарован. И мы будем не одни.       Конечно не одни, он не удивится, если зайдут все, кого он знает и даже кого не видел никогда в жизни. Сука, сука, сука! — Спокойней, ты так сильно покраснел, что я опасаюсь за твоё здоровье. Змейки, ползите сюда!       Для того, чтобы увидеть тех, кто появился в комнате, Драко пришлось опустить взгляд. — Сегодня с нами будут твои любимые сучки. Ты же любишь жаркие групповушки!       Права. Он любил проводить здесь время с Пэнси Паркинсон и Асторией Гринграсс. Неудивительно, что к ногам Грейнджер прижимались с двух сторон две его постоянные любовницы. Извивались и постанывали — находясь здесь под зельем гениальной последовательницы Снейпа, а может и по доброй воле. Лучшие слизеринки стояли на четвереньках перед грязнокровкой. Да и сам он — скован и полностью в её власти. Драко, как истинный эстет, не мог не оценить красоту этой композиции. Блондинка, брюнетка и шатенка. Хорошо, что Блейз сейчас спокойно спит — проклятья от зависти бывают непроизвольными и неснимаемыми. Забини, будь он на его месте, с удовольствием поиграл бы в эти игры. Но Малфой к этому не готов.       Дернув плечом, он гордо вскидывает подбородок и демонстративно отворачивается. Какого хера? Он не будет принимать участие в этом дешёвом фарсе. — Драко, нельзя пропускать шоу. Ты — его центральная часть. — Его голову насильно разворачивают с помощью волшебства. Прекрасно! Теперь он совсем не может шевелиться. — Но, к твоему сожалению, ничего не решающая. Правила устанавливаю я.       Она оставляет девочек сидеть на полу. На них кроличьи ушки и полоски одежды, больше обнажающие плоть, чем скрывающие хоть что-то. На шеях — колокольчики. Ему было бы забавно, если бы и сам он не выглядел таким же дрессированным животным. Убить эту стерву, как только его руки станут свободными. Задушить и зарыть в саду мэнора. Но сначала… оттрахать.       Гермиона подходит к нему ближе и оценивающе рассматривает его несколько секунд, проводит медленно по груди вниз до живота, но не дотрагивается до члена. — Я хочу, чтобы этот момент остался не только в памяти, — она делает несколько снимков с помощью мобильного телефона. Драко молча смотрит ей в глаза, желая невербально заставить её прекратить заниматься херней. — Малфой, я надеюсь, ты понял всё правильно и будешь послушным. Если я услышу то, что мне не понравится, то снова заткну тебе рот.       Рукоятка плётки неприятно впивается ему в подбородок, а ошейник словно затягивается ещё туже, перекрывая кислород на максимум. В такой момент хочется одного — вздохнуть полной грудью, но член явно живёт своей жизнью — этот предатель активно рад вниманию. Драко, пытаясь найти во всём хоть какие-то плюсы, думает, что лучше уж пусть у него будет стоять на фотках, так твёрдо, как сейчас, а не задумчиво висеть. Даже хорошо, что у его организма именно такая реакция во время стресса.       Ремешок кляпа расстёгивается, шарик вынут изо рта, а хватка кожаной удавки ослаблена. Но Малфой молчит, не издавая ни слова и анализируя ситуацию. Наконец он произносит сквозь зубы, но всё же достаточно вежливо, выбрав именно эту тактику: — Грейнджер, спокойно. Давай забудем всё, что тут произошло, ты освободишь меня, вернёшь палочку, сотрёшь ёбаные фото, а я скажу, что удивился всему произошедшему. Ты выиграла пари. Если будет желание заняться сексом, то велкам. Часть твоей идеи — я и три прекрасные шлюшки — охуенна. — Ещё бы! — Гермиона звонко смеётся. — Малфой, не надо быть столь наивным. Мы доиграем эту партию по моим нотам. И ты не скажешь, что удивился, а подпишешь контракт. Прямо сейчас. Фото, свидетели — это залог твоего правильного поступка.       Драко перестаёт сдерживаться, гнев накатывает с такой силой, что наручники от рывка впиваются в его кожу до крови. — Мы же понимаем, что когда-то игра закончится, ты снимешь с меня это дерьмо, а дальше всё будет зависеть от того, как далеко ты зайдёшь к этому моменту. Но уже того, что ты сделала, достаточно для наказания. — Смени тон! Я знаю, что ты собирался наебать меня! Не желаешь разменивать свою единственную и неповторимую жизнь на связь с одной женщиной? Про чистокровность я уже молчу — как можно открыто иметь отношения со мной — дочерью магглов. Чёртов сноб!       Драко возмутила её догадливость: — С чего ты решила, что я обману? Я собирался… — Ты думаешь, что я просто так привела тебя к Омуту памяти? Пока ты трахался, я получала необходимые сведения. Таков эффект моего зелья — ты можешь прочитать мои воспоминания, а я в это время читаю тебя, как открытую книгу. Всё честно, не так ли? Поэтому я знаю, как должны выглядеть места, которые тебя привлекают, да и твои хитрые планы не удалось скрыть — хотя ты и не старался это сделать. — Не надо изображать из себя невинную овцу. Я тоже имею небольшой компромат на тебя. Забини признался, что ты заплатила ему за спор и дала деньги на выплату мне. Интересно, как ты получила все эти галлеоны?       Гермиона закатила глаза: — Забини… известное трепло. Малфой, статус леди не купишь за деньги, поэтому брачный союз с таким засранцем, как ты, к сожалению, неизбежен. А если есть цель и мозги, найдутся и средства. Не считай деньги в чужом кармане, а лучше тщательней охраняй свой. — Грейнджер, мы с тобой не те люди, которые торопятся оформлять отношения. Не буду напоминать про мнение моих родителей, но ты же всегда презирала таких, как я. Тех, кто делает всё только для своего собственного удовлетворения. — Да, ты прав. Мы чертовски далеки друг от друга. Но это не мешает нам… попытаться найти точки соприкосновения. Не трать время. Произнеси клятву! «Я, Драко Люциус Малфой, клянусь взять в жёны Гермиону Джин Грейнджер. Дату и место свадьбы оставляю на усмотрение моей будущей жены».       Драко не ответил. — Скажешь ты это или нет, но ты уже признал, что удивлён. Эта клятва просто закрепит твои обязательства. Чистая формальность. — Я беспокоюсь о тебе. Ты уверена, что этот брак сделает тебя счастливой? — Как мило. Жаль, что неправда. Не переживай, первые пять лет я как-нибудь вытерплю твоё присутствие рядом. А дальше мы решим, нужно ли нам находиться вместе. — Ок. — Драко спокойным голосом повторил слова обета.       Свиток вспыхнул, и на нём появились все произнесённые слова, а также подписи — Малфоя и Гермионы. — Молодец, хороший мальчик. А теперь… Да поможет нам Великий Мерлин! Девочки замёрзли и скучают, сейчас я их разогрею. Сучки, не заставляйте Госпожу ждать!       Слизеринки мгновенно оказались около скамьи с наручниками и поножами. — Стори, тебе не привыкать, я давно заметила, что ты любишь боль и не надеваешь короткую одежду. Стесняешься своих маленьких мазохистских увлечений и боишься показать следы на теле? Не надо, детка, тут все свои.       Астория легла на скамью, позволила зафиксировать руки и ноги и повернула к Драко лицо, на котором застыла привычная для его глаз смесь возбуждения и страха. В её заднице — анальная пробка с тёмно-синим камнем, хотя Драко предпочёл бы увидеть не камень, а лисий хвост. Гермиона неторопливо выбрала ударный девайс, остановившись на плети-семихвостке. — Скажи, ты была плохой девочкой? — Да, мистресс… — Заслуживаешь ли ты порку? — О да! — В чём твоя вина? — Я очень грязная, похотливая шлюха. Я хочу Драко Малфоя, — она почти плачет, умоляя. — Могу ли я рассчитывать на его член после наказания, Госпожа? — Ты слишком много болтаешь. Малфой херово тебя воспитал. Десять ударов будет достаточно. Считай вслух. Чётко и громко. Собьёшься — получишь ещё столько же!       Плеть привычно ходит в её руке, на лице — безжалостная улыбка. Она получает кайф от происходящего, а Драко считал, что она — идеальная Нижняя. Через минуту зад и спина Стори покрыты красными полосами, но ни один удар не рассёк кожу до крови. Малфою показалось, что Гринграсс кончила на последних двух ударах — её крики больше походили на оргазм. — А теперь напряги анус, я хочу, чтобы ты вытолкнула пробку мышцами.       Астория старается изо-всех сил, желая угодить, но Драко знает эту игрушку, она слишком велика для таких фокусов. — Помоги ей, — голос Грейнджер звучит достаточно властно, чтобы Пэнси подчинилась, подползла к подруге и прикоснулась к камню рукой. — Не так! Ртом.       Пэнси захватила основание пробки зубами и плавно вынула её. Глазам Драко предстала разработанная розовая дырка, в которую он с удовольствием вошёл бы сам. Его головка и так покрыта смазкой, а яйца болезненно сжимаются. Какого хуя он должен просто наблюдать?       Грейнджер снисходительно спрашивает у него: — Как тебе тренинг? — Я бы обрабатывал её задницу с двух рук. И удары должны ложиться чуть дальше друг от друга — так ты покроешь большую поверхность. Астория любит жёсткую еблю после таких развлечений. Неплохо было бы изучить пристрастия Нижних. Суть не в самой боли, а в раскрепощении. — Могу поучиться на тебе, использовав твои рекомендации. — Не советую. — Думаешь, это что-то изменит?       Гермиона подходит близко, без стеснения разглядывая его эрегированный член. — Хмм… Акцио зажимы! — Блядь, не вздумай!       Она с садистским удовольствием закрепляет железо на его сосках, ожидая, видимо, его реакции. Это пиздец как неприятно. Низкий болевой порог — то, что даётся от рождения. Но Малфой сдерживает слова «благодарности». Это только подстегнёт стерву. — Что дальше? Надеюсь, на яйца клеммы не установишь? Я думаю, ты можешь и до такого дойти. — Посмотрим. Пока что мне приятно злить тебя и причинять боль. А я вижу её в твоих глазах. Зрачки расширились, но котик мужественно терпит. Хочешь пожёстче?       Она, в противовес своим словам, массирует его член мягкими движениями, не забывая и мошонку, чуть сжимая её. Насмотревшись и нафантазировавшись, Малфой еле сдерживается, чтобы не испачкать её руки спермой, хотя нужно бы — язык. Он слышит свой хриплый голос, словно со стороны: — Сними это и продолжи ртом. — Ты не теряешься в любой ситуации. Слизерин хочет быть сверху?       Гермиона делает вид, что хочет облизать головку, но язык проходит в миллиметрах от неё, вызвав у Драко стон разочарования.       Гермиона оставляет его сожалеть об отсутствии её губ и ложится на диван, расставив ноги — одна из них на полу, вторая закинута на спинку. — Паркинсон, поработай язычком.       Пэнси тут же склоняется над её увлажнённой киской, но голос Драко охлаждает её пыл: — Стоять! Ты не будешь вылизывать эту дырку, пока я не позволю. Это моя собственность! А ты, сука Грейнджер, кончишь только с моего разрешения.       Паркинсон замирает и садится на противоположную сторону дивана, не смея ослушаться. Гермиона ухмыльнувшись, пальцами разводит губки и начинает ласкать себя сама, зажмуриваясь от удовольствия. Ей так нравится бесить его. Но когда она снова смотрит в его сторону, то видит, что перед ним на коленях стоит Астория, а его член разместился глубоко в её глотке. — Шлюха! — Грейнджер сама не ожидала от себя такой скорости и яростной реакции, но она не желает сдерживаться и оттаскивает девушку за волосы, не заботясь о том, как себя ощущает орган Малфоя. Первый раз в жизни она даёт пощёчину женщине. — Вы мне наскучили, шлюхи. Пошли вон!       Когда комната пустеет, она разворачивается к Драко — маленькая фурия, готовая от ревности оторвать ему яйца.       Оставляет царапины на его коже — длинные и глубокие. На некоторых капельки крови, которую она не стирает. — Встань на колени и вылижи меня, Малфой! Ты же хочешь… — Смешно. У меня встречное предложение: тебе проще опуститься на пол и отсосать мне. И сделай это нежно и медленно. Мой хуй всё ещё чувствует зубы Стори после твоих резких действий.       Гермиона поворачивается к нему спиной, и он подозревает, что остаток ночи он проведёт прикованным и в одиночестве. Но она задирает юбку и с хлюпающим звуком насаживается на него, используя их смазку для того, чтобы опуститься до основания члена. — Ссссука!       Он может двигать только бёдрами, но хотя бы с такой амплитудой, что она кричит, не сдерживаясь и позволяя входить глубже, помогая ему и извиваясь на его конце.       Малфой ожесточённо трахает её в этой не слишком удобной позе до того момента, когда капли пота не начинают падать на глаза. Замедляя движения, он говорит грубо: — Я велел развязать меня. Действуй.       И в этот раз Гермиона подчиняется. Наверное, она думает про наказание, но скорее хочет его получить, чем на самом деле боится.       Растерев запястья и выкинув в дальний угол зажимы, он не торопится продолжать еблю. Губы изгибаются в лёгкой улыбке. — Я твой Верх. Признай это прямо сейчас, раз и навсегда.       Гермиона собирается встать на колени, но его рука властно касается её подбородка, останавливая и заставляя посмотреть ему в глаза. Серый цвет иногда так похож на сталь. Малфой больше не улыбается. Она видит ровно такой же холодно-циничный взгляд, как раньше, когда они были детьми. — Послушай меня внимательно. Я ценю чужие фантазии в сексе. До тех пор, пока они не переходят границы моих. Я приемлю любые игры, но по согласию. Только так можно познать наслаждение вдвоём. Скажи, ты всё ещё хочешь быть моей Нижней? Не потому что я так сказал, не из-за идиотского спора, а сама… Мне не нужна вещь — игрушка без своих желаний и мнения, меня заводит твоя непокорность. Если ты согласишься, то сможешь иметь своих рабов — с моего разрешения. Сможешь даже поиметь весь этот грёбаный мир, но вместе со мной и по моему решению.       Гермиона кивает головой в знак согласия и произносит: — Я — твоя Нижняя. Ты — мой Верх. Драко, пожалуйста…       Он больше не тратит времени. Диван, на котором ещё не засохла её влага, скрипит под тяжестью упавших на него тел. Её кожа прилипает к гладкой чёрной поверхности. Она чувствует, как Малфой входит в неё — упругая волна жара бьёт в голову и ослепляет. Важен только его член и желание сжать его сильнее, ощутить заполненность, чтобы он выебал её, жадно сжимая грудь и горло, не замедляясь и не останавливаясь. В одном, так подходящем ей темпе, разрывая её, удовлетворяя и сливаясь с ней.       Грязные слова, которые он шепчет сейчас на ухо — зло, жёстко — добавляют остроты. Пусть это будет ещё бессвязней и грубее… — Моя ёбаная сучка, я вытрахаю из тебя душу, ты заплатишь за свои поступки. Распутная девка. Какая ты горячая внутри, блять, ты обжигаешь охуенно, сжимай, сжимай сильнее, да, вот так. Твоя узкая, мокрая пизда сводит с ума… Сука. Я хочу тебя. Ты моя. Я буду трахать тебя днём и ночью, ты засквиртишь все доступные поверхности. Блядь. Дай мне себя! Я хочу ещё глубже!!! Я чувствую, что ты близко! Давай, давай! Подмахивай лучше!       Гермиона не выдерживает его напора и оглушает диким криком: — Драаако!!!       Он и сам кончает ей на живот, еле дождавшись, когда она перестанет вздрагивать, сжимать его бёдра ногами и расслабленно откинется на диван. Только тогда он произносит: — Как ты орёшь… Я хуею от твоего голоса, но опасаюсь за свой слух. Рот тебе всё же лучше затыкать.       А в ответ слышит страстное: — Я хочу ещё. Мне мало тебя. Ты должен быть во мне сейчас!       Драко и сам возбуждён. Член не опал, он одержим этой девушкой. — Я бы предпочёл твою задницу, но не думаю, что ты практиковала анальный секс. Тут нужна подготовка. А вот для этого подготовка не требуется.       Он призывает наручники, переворачивает Гермиону на живот и защёлкивает железки на её запястьях, заведя её руки назад, точно так же, как она поступила с ним. Подкладывает под живот подушку и заставляет её уткнуться носом в диван. Её бедра высоко, спина прогнулась, сверху над задницей видны ямочки, которые он поглаживает большими пальцами. — У тебя охеренная фигура, Грейнджер, ты ведь знаешь об этом? И самая красивая киска из тех, что я видел. И я обязательно вылижу тебя, но в другой раз. А сейчас… расслабься.       В этой позе ей сложно принять его полностью, но приходится сделать это. Смазка помогает, но Гермиона всё равно стонет от боли. — Твои любовники не любят догги-стайл? А зря. Многое упустили.       Он нетерпеливо ввинчивается, стремясь максимально заполнить её влагалище. Удар по заду делает её более податливой и наконец он внутри, а яйца касаются входа. Член глубоко в ней, левой рукой он держит её руки высоко за холодный металл цепочки, а средним пальцем правой проникает в так сильно возбуждающий его анус. Грейнджер с каждым толчком внутрь повторяет его имя громче и громче, просит отъебать её как его личную шлюху. Он вколачивает болт, обеими руками крепко держа её за бёдра, не думая больше о ласках и поцелуях, ощущая электрические разряды удовольствия, пронизывающие его насквозь. Только о том, как натянуть поглубже, о звуках, которые издает её пизда и о мате, летящем из этих красивых, почти невинных губ. Выдергивая из-под неё подушку, он поднимается вместе с Гермионой, кидает её на низкую спинку дивана, о которую девушка теперь опирается грудью, и трахает в этом положении, нанося ладонью удары по заднице. Пока не слышит всхлипы и не делает её кожу ярко-красной. Намотав волосы на руку, тянет её голову на себя, теперь внутри так узко от её напряжения, что он стонет сквозь зубы. Её аромат доводит до исступления, а его собственный оргазм уносит в стратосферу, почти лишая сил.       Когда позже они лежат, обнявшись, он душит её в объятиях, она не сопротивляется, только смеётся, что нечем дышать. — Теперь одеваемся и едем в ресторан, — решает Драко. — Ночью? — Почти 6 утра. Самое время для завтрака. Доверишь мне на хранение свой волшебный пергамент? Не бойся, с ним всё будет в полном порядке.

***

      Через два дня Драко отправляет к Гермионе сову и пару часов ждёт ответ. Парк, где они встречаются, наполнен запахами прелой листвы и безлюден. Скамейки мокрые от недавно прошедшего дождя, а её глаза — красные и опухшие, но Малфой не задаёт лишних вопросов. Они молча бредут по аллее, пока Грейнджер не начинает говорить. — Ты свободен от своих обещаний, — Гермиона не смотрит на него, слова даются с трудом. — Пергамент я купила в лавке Фреда и Джорджа Уизли. Все клятвы, данные без желания, исчезают через сутки. Посмотри внимательней на эту бумажку. Она пуста. — Вот ты и посмотри…       Драко протягивает Гермионе подписанное им соглашение, где всё ещё стоят обе их подписи. — Но… я не понимаю… — А тебе и не нужно. Гермиона, ты так плохо знаешь меня? Неужели ты думаешь, что Драко Малфоя можно заставить сделать то, чего он не хочет?       Гермиона краснеет так сильно, что он начинает подозревать, не бывает ли ей иногда действительно стыдно. Но эта мысль быстро покидает его голову в связи с полной нежизнеспособностью. Он вынимает из кармана небольшую чёрную коробочку и протягивает ей. — На колено я вставать не намерен даже в такой ситуации. Выходи за меня, сучка!

***

— Так, кровать надо купить кинг-сайз. Что это за детское недоразумение. И матрасы, много разных матрасов: водяной, анатомический, жёсткий. Без этого не обойтись. — Драко осматривает их новую квартиру, которую с любовью обставили домашние эльфы Малфоев. — Почему не одета? Через пятнадцать минут приедет такси. Самолёт, как и наше путешествие, не отменишь! Забыл сказать… Больше никогда не смей поить меня не согласованными заранее зель… — Конечно, дорогой, как скажешь.       Гермиона с любовью посмотрела на распростёртого на семейном ложе мужа.       Ему только предстояло научиться жить с самой умной, непредсказуемой и обожающей экстремальный секс ведьмой Хогвартса.