Я вернусь

      — Вот так, — Блум закончила колдовать с прической Рене и отступила на шаг. Задорная улыбка осветила её лицо. — Ты выглядишь просто потрясающе!       Остальные уже спустились на праздник. Фея огня задержалась, чтобы немного подправить собственное платье. А заодно проверила, не передумала ли новая подруга присоединяться к торжеству. Весьма оправданно, ведь к вечеру ужас от предстоящего праздника достиг размеров просто фантастических. Рене ходила по комнате, ломала пальцы и пыталась привести мысли в порядок. Почему она так разнервничалась? Раньше косые взгляды девушку не сильно беспокоили. Удавалось игнорировать их. Теперь же все будут смотреть, обсуждать, оценивать. Слишком много внимания. Рене была слишком замкнута и нелюдима последние два года. Столь резкая перемена пугала её.       Глядя в зеркало, на идеально сидевшее платье, на мягкие локоны распущенных волос и просто чудесный макияж, Ренесси просто не могла в это поверить. Ещё неделю назад она балансировала на грани депрессии, а теперь ощущала, как внутри начинает биться жизнь.       Рене покружилась на месте. Подол мягко скользил по ногам. Очень приятное ощущение.       — Спасибо, — девушка приобняла Блум и вместе с ней вышла из комнаты. От волнения рука дрожала, когда она накладывала заклинание магического засова. Одно из первых. которые выучила и успешно применила. — Долго продлится вечер?       — В прошлом году разрешили на час отложить время отбоя, — Блум состроила важное лицо и подняла вверх указательный палец. — Как говорит мисс Гризельда, праздники не должны нарушать установленного режима.       Рене прикрыла рот ладошкой и тихо рассмеялась.       — У тебя неплохо получается, — похвалила она пантомиму подруги.       — Просто я слишком часто нарушала правила, — призналась Блум и тоже рассмеялась.       В фойе уже начала собираться толпа. Прибыли специалисты из Красного фонтана, и среди фей началось оживление. Блум и Рене спустились как раз, когда распахнулись двери бального зала, и толпа хлынула вперед, едва не снося украшения. Отпустив подругу, Рене остановилась в нерешительности. Слишком много народа, как по ней. Шум, бесконечные разговоры, музыка, доносящаяся со всех сторон. А ведь девушка даже в зал не вошла.       Стелла до самого вечера про профессора Палладиума, весьма недвусмысленно подмигивая новой подруге. Как остальные феи не старались отвлечь её, ничего не получалось. В один момент Рене просто стала пропускать намеки мимо ушей. Так же, как укрепившиеся за несколько дней слухи. Что поделать, раз студенткам заняться больше нечем, кроме как обсуждать не касающиеся их вопросы.       Стоя на пороге зала, в тени портьеры, овитой цветочной лозой, Рене впервые задумалась — так уж беспочвенны слухи? Мысль эта настолько поразила, что девушка яростно замотала головой. Бред какой-то! Профессор приятный эльф, хороший собеседник и неплохо бегает, к тому же. У них нашлась масса тем для разговора. Однако было ли что-то больше, чем просто хорошее отношение? Рене не знала. Не могла разобрать, что чувствует. Стояла и мучилась, глядя, как Винкс пытаются отыскать в толпе специалистов своих парней. Она же пробегала глазами по залу в поисках вполне конкретного существа.       И всё-таки она его искала. Только профессора Палладиума нигде не было видно. Вздохнув полной грудью, будто перед прыжком в холодную воду, Ренесси вошла в бальный зал.

***

      В этом году подарками от фей служили положительные эмоции. Множество бумажных фонариков, развешанных под потолком, переливавшихся всевозможными цветами, наполненные магией и самыми теплыми чувствами к своим друзьями из Красного фонтана. Мальчишки решили не усложнять. Обошлись магическими открытками. Не замысловато, зато эффектно. Разлетающиеся в разные стороны блестки угодили всем девушкам.       Разве что кроме Ренесси. Палладиум сразу заметил, когда она вошла в зал. Шагнула вперед, будто боялась, что в последний момент струсит и убежит. Никто не заметил её появления. Кроме него.       Ренесси выглядела потрясающе. Роскошное платье, чудесная прическа. Макияж преобразил её почти до неузнаваемости. Палладиум обомлел, забыв на миг о беседовавшей с ним Дю Фюр, которая делилась впечатлением от украшений. О Фарагонде, просившей преподавателей соблюдать предельную внимательность и не спускать со студенток глаз. Профессор смотрел на Ренесси и глазам не мог поверить.       Минуту спустя она растерялась. На лице появилось неуверенное выражение. Обхватив плечи руками, нервно почесывая локти, Ренесси круто развернулась и хотела выбежать из зала. Палладиум дернулся было к ней, сам того не осознавая. На пути девушки встала громко смеявшаяся компания специалистов. Заметив её, парни умолки и принялись пристально разглядывать представшую их глазам красоту. Палладиум боялся подумать, как в тот момент Ренесси было некомфортно. Испуганно попятившись, она проигнорировала их комплементы и просьбы потанцевать. Молча убежала, ворвавшись в толпу. Свет в зале замерцал, означая начало первого танца. На несколько минут Палладиум потерял девушку из вида. Приподнялся, попытался увидеть её в толпе. Сегодня это оказалось непросто — Ренесси сливалась с остальными феями. Однако он знал, куда девушка направится. Подальше от посторонних глаз.       — Поэтому, как мне кажется, следовало немного приподнять гирлянду и…       — Извини, — Палладиум коснулся плеча Дю Фюр, отвлекая её от разговора. Виновато улыбнулся. — Я проверю, как дела на другом конце зала.       Преподавательница смотрела на него удивленно, как будто только что заметила. Будто не говорила с коллегой, а вела монолог. Ещё раз извинившись, Палладиум осторожно вошел в кипящую массу студентов.       Музыка едва пробивалась сквозь гам оживленных разговоров, смех и радостные восклицания. Профессора никто не замечал. Палладиум не удивлялся. Скоро начнутся первые зачетные недели, и тогда студенты не увидятся очень долго. Им необходимо общение, необходимо хоть немного расслабиться. Пусть сам он не был сторонником шумных сборищ, предпочитая уютную комнату или прогулку в уединении, Палладиум искренне радовался, что получилось доставить воспитанницам Алфеи хоть немного радости перед тяжелыми учебными буднями.       Вдоль одной из стен были выставлены длинные столы с маленькими закусками и прохладными напитками. Как и ожидалось, Ренесси нашлась возле них. Увидев её, растерянную, забившуюся в угол, Палладиум стиснул зубы от жалости. Девушка не уступала окружающим феям ни в чём. И всё же чувствовала себя не в своей тарелке. Даже не заметила, как профессор подошел к ней. Вздрогнула, когда Палладиум молча пристроился рядом. Улыбнулся, прислонился спиной к краю стола и осмотрел толпу студентов. Он молчал. Не знал, что следовало сказать неуверенной в себе девушке. Как поддержать. Ренесси была не такой, как остальные. Банальности, вроде «какой замечательный вечер» точно выбьют её из колеи, или даже разозлят. Но девушка сама начала беседу, спустя минут десять молчания. Когда объявили первый танец и студенты, разбившись на парочки, начали кружить по залу.       — Не стоило мне приходить, — каждое слово пропитано разочарованием. — Глупая была затея, зря я поддалась на уговоры.       Она бросила косой взгляд в сторону фей Винкс, напрочь забывших о её существовании. Стоило на горизонте появиться специалистам, как всё остальное отошло на второй план. Горько усмехнувшись, Ренесси небрежно откинула за спину распущенные волосы. руки слегка подрагивают. будто ей хочется собрать прическу в хвост, в более привычный для себя образ.       — Всё это глупо, — повторилась она, нервно погладив себя по бедрам и сжав пальцами ткань платья. Словно хотела сорвать его. Понимала, что это — не настоящая она. Разукрашенная фальшивка. — Чувствую себя полнейшей идиоткой.       — Зря, — коротко отозвался Палладиум, неожиданно почувствовав, как голос становится ниже, начинает дрожать. Он незаметно прокашлялся. — Ты выглядишь прекрасно.       Ренесси скептически посмотрела на него. Изящно выгнула бровь, и Палладиум не смог сдержать улыбки.       — Серьезно, — повторился он и попытался сделать серьезное лицо. — Светлый цвет тебе к лицу.       — Ну да, — фыркнула Ренесси, однако потихоньку начала оттаивать. В её тоне уже не звучало разочарование. — Я даже пальцем боюсь пошевелить. Вы знаете, сколько стоит это платье? Стелла взяла его в аренду на этот вечер. Мне столько за всю жизнь не заработать.       — Я рад, что она это сделала, — признался Палладиум, окинув девушку стремительным, якобы незаметным оценивающим взглядом. Всё в её образе было идеально, видна рука мастера. Достоинства подчеркнуты, недостатки, коих было немного, скрыты. — Быть может, это первый и последний шанс увидеть…       Он осекся. Резко прикусил язык, сообразив, что начал выходить за рамки. Это было недопустимо. Совпало так, что именно в тот момент музыка начала затихать, и сказанные слова прозвучали пугающе громко. Стоявшие поблизости феи даже обернулись. Ощущая, что готов провалиться сквозь землю, Палладиум повернулся к столу. Взял стакан простой воды и залпом выпил почти половину. Сообразил, что ведет себя глупо, прикрыл глаза. не выдержал и глухо засмеялся.       Ренесси смотрела на него удивленно всё это время. Чуть прищурилась, будто пыталась угадать, о чем профессор думает. Палладиум сжал челюсть так сильно, что заныли разом все зубы. Прикрыл глаза и глубоко вздохнул, призывая себя успокоиться.       Это не нормально, когда вместо студентки, твоей воспитанницы и подопечной, начинаешь видеть в девушке… собственно, девушку. Или виной тому возникшая привязанность, которая базировала на чувстве вины? Каждый день Палладиум отчитывался Фарагонде о состоянии Ренесси после пробежки. О многом молчал, однако всё равно ощущал себя двойным агентом. Предателем. Понимая, что бдительность необходима, он ничего не мог с собой поделать. Общество Ренесси было приятно ему, особенно сейчас.       — Знаете, может вы и правы, — Ренесси неожиданно выхватила стакан из рук Палладиума. Допила оставшуюся воду и с грохотом поставила на стол. Затем развернулась и направилась к выходу. Профессор подумал было, что она собирается уйти. Однако Ренесси обернулась и кивком пригласила пойти за собой. — Идем.       Палладиум озадаченно смотрел на пустой бокал, на Ренесси, на студентов. Казалось, будто никто их не замечал. Феи были слишком увлечены общением со специалистами. Профессор сомневался всего секунду. Обернулся, проверив, где сейчас находятся остальные преподаватели и, главное, директриса. Все стояли на другом конце зала. О чем-то беседовали и совершенно не замечали отсутствие своего коллеги. Однако рисковать было нельзя.       Взмах руки, и фигура профессора растворилась в воздухе. На следующий день феи, оказавшиеся наиболее наблюдательными, только и вспомнят, как Палладиум исчез. К тому же они были слишком заняты весельем, чтобы заметить, как портьера на входе сама собой отодвинулась и тут же вернулась в прежнее положение.

***

      Рене знала, что профессор идет позади. Она не видела его, лишь чувствовала аромат трав, исходивший от его одежды. То, что Палладиум предпочёл скрыться от посторонних глаз, немного обеспокоило её. Поколебало уверенность в своей затее. С другой стороны, Рене была благодарна. Завтра никто не станет распускать слухов. К тому же вряд ли преподавателям позволено взять и оставить зал без присмотра.       Когда шум остался позади, и вокруг воцарилась тишина пустых коридоров, Рене начала волноваться. Сцепила пальцы перед собой, замедлила шаг. Может, стоит передумать? Сказать, что просто плохо себя почувствовала и хотела, чтобы профессор проводил до комнаты? Да, это бы сработало. Только она хотела остаться с Палладиумом наедине. Как на их пробежках, которых Рене начала ждать всё с большим нетерпением.       Профессор ей нравился. Не так навязчиво, как в него влюблялись остальные феи. Или она не совсем понимала, что чувствовала. Рене никогда прежде не влюблялась. Не испытывала того трепетного ощущения в животе, когда одновременно становится плохо и не хочется, чтобы это чувство прекращалось.       Они не сказали друг другу ни слова. Впервые тишина показалась неловкой. Хотя, в сложившейся ситуации иначе и быть не могло. Стало полегче, когда Рене вышла туда, куда хотела. Вернее, поднялась. Пришлось преодолеть два лестничных пролета, и вот они стояли в одной из башен. Раньше здесь преподавали звездоведение. С тех времен остался круглый стеклянный купол. Сквозь него пробивался свет звезд, заливая небольшое пространство круглой башни холодным светом.       Рене остановилась в центре зала. Запрокинула голову и улыбнулась. В этой части школы редко бывали гости. Иногда она уходила сюда готовиться к предметам, когда соседки вели себя через чур активно. Это было её тайное место.       — Мне казалось, башню закрыли от студенток, — Палладиум материализовался рядом и принялся рассматривать развешанные на стенах карты далеких миров. Его одолевала ностальгия, мягкая улыбка не сходила с губ. — Подумать только, как давно я здесь не был!       — Вообще-то, башню и правда заперли, — призналась Рене, поджала губы и наигранно виновато взглянула на профессора.       Тот нахмурился, строго водрузил руки на пояс.       — Ты взломала замок?       — Подумаешь, — тут отмахнулась Рене. Она знала — Палладиум не станет её ругать. — Это оказалось не сложно. К тому же, прятать здесь нечего. Сплошной хлам…       Она неосторожно задела край свернутой в рулон карты. Что-то в пирамиде нагроможденного на стол хлама сдвинулось. Куча книг, бумаг, журналов и прочего барахла с грохотом полетели вперед, подняв облако пыли.       — Осторожней! — Палладиум схватил Рене за руку и дернул назад.       Не ожидав маневра, Рене неудачно вывернула ногу. Каблук подогнулся, что-то в щиколотке больно щёлкнуло. Громко вскрикнув, девушка потеряла равновесие. Палладиум ловко поймал её, не дал упасть.       — Что случилось? — Обеспокоенно спросил он.       — Проклятые каблуки! — В сердцах прошипела Рене, нагнулась и сняла туфли. — Что б я ещё хоть раз…       Она сделала смелый шаг вперед и пискнула. Ногу пронзила боль. Профессор церемониться не стал. Не спрашивая разрешения, он подхватил Рене на руки и понес к ближайшему столу. Девушка поблагодарила судьбу за то, что в башне царил полумрак. Палладиуму не следовало видеть, как её лицо густо покраснело от смущения. У него очень сильные руки, а от одежды пахнет свежестью.       — Вот так, — профессор усадил Рене на стол.       Наклонился, и лица девушки коснулись его волосы. За миг всё тело охватила волна мурашек, даже плечи передернуло. Девушка вцепилась в край стола, стиснула зубы, призывая себя уняться. Это же преподаватель! Она четко осознала разниму между воображением, где можно всё, и реальностью. Увы, в последней не было места глупым романтическим мыслям.       — Щиколотка или колено? — Палладиум рывком пододвинул к себе стул и сел напротив. Пожалуй, слишком резко.       — Щиколотка, — Рене дернула разболевшейся ногой. — Левая. Всё эти туфли…       Когда горячая ладонь скользнула по коже, Рене тут же забыла, как дышать. Сердце забилось так быстро, что чуть не пробило грудь. Всё тело напряглось, будто натянутая струна. Каждая мышца окаменела. Палладиум осторожно ощупал ногу Рене. Определил по тихому писку, где именно болит. Уверенно поставил ступлю к себе на бедро. Рене дернулась испуганно, и профессор одарил её строгим взглядом.       — Сиди смирно, — он аккуратно накрыл щиколотку ладонью. — Посмотрим, что можно сделать.       — Да это ерунда, — Рене попыталась предпринять последнюю попытку избежать неловкой ситуации. — Самой пройдет.       — Тише, — шикнул Палладиум и сосредоточился.       Башню наполнил мягкий зеленоватый свет его магии. С каждой секундой боль становилась всё меньше. В какой-то момент ладонь профессора стала настолько горячей, что Рене скривилась. А в следующую минуту всё закончилось. Палладиум отпустил её, придержал за руку и помог спрыгнуть со стола. Рене для надежности попрыгала на месте. Всё было в порядке.       — Спасибо, завтра буду бегать, как заведенная, — усмехнулась она и подняла брошенные на пол туфли. За них тоже придется отчитаться перед Стеллой.       — Завтра никакой пробежки, — распорядился Палладиум и прервал попытку возмутиться. — Занятий не будет. Тебе стоит отдохнуть и выспаться как следует.       — Я не устала, — пробурчала Рене. Всё романтическое настроение как рукой сняло. Нарушение личной границы четко показало, что к чему-либо, помимо общения, девушка не готова. — Нельзя прерывать занятия.       — Ренесси, — Палладиум говорил строго, и всё-таки улыбался.       — Что? — Девушка стойко выдержала его нападку, выпрямив спину и вскинув гордо подбородок. — Я всё равно не передумаю, не старайтесь.       — Придется сообщить в лазарет, — пригрозил Палладиум.       — О чем? — Рене ехидно ухмыльнулась. — Я же здорова. Вашими стараниями, нога больше не болит.       — Но я бы попросил…       — Попросите, — перебила Рене, подойдя к профессору почти вплотную.       Они смотрели друг на друга несколько секунд. Оба упрямые и не желающие отступать. А потом рассмеялись, не выдержав напускной серьезности. Смех Палладиума был звонким и переливистым. Рене поймала себя на том, что наслаждается им. Эх, как жаль, что воплотить крошечную мечту на этот вечер не получилось!       Палладиум вызвался проводить Рене до комнаты. Они болтали ни о чем, рассуждая, понравятся ли подарки специалистам и феям, чем ведьмы попытаются испортить вечер на сей раз и как быстро Фарагонда со всем разберется. Палладиуму хотелось верить, что и в этом году обойдется без сюрпризов. Рене умолчала об удовольствии от созерцания пищащих фей, испугавшихся пауков в волосах. В том году ведьмы наплели невидимой паутины на потолке. Заметили её после того, как Дю Фюр попыталась немного полетать над залом и запуталась. Иллюзия тут же распалась, пауки стали видимыми и пришлось приложить немало усилий, чтобы снять колдовство. Визг стоял просто оглушающий. Сама Рене ничуть не испугалась. Пауки в её список страхов не входили.       — Спасибо, что проводили, — Рене замялась на пороге комнат. Прислонилась спиной к двери и поняла, что не хочет уходить.       Они бродили по школе почти час, разговаривая и просто наслаждаясь тишиной.       — Спасибо за хорошую компанию, — Палладиум даже поклонился, и Рене тихонько рассмеялась.       — Знаете, — она заправила волосы за ухо, не зная, куда деть руки от волнения. — Вообще-то я хотела пригласить вас на танец. Ну, там, в башне.       — Неужели, — казалось, Палладиум ничуть не удивился. Задумчиво почесал подбородок и улыбнулся ещё шире. — Почему-то именно это я и предполагал.       Наигранно возмутившись, Рене пихнула его в плечо. Они смеялись, но уже без задора. Довольно быстро наступила новая пауза, непривычно неловкая. Рене смотрела в глаза профессора и видела, как те искрятся от задора. Улыбка стала чуточку мягче, взгляд изменился, потеплел. По всем правилам, она должна была его поцеловать. Рене чувствовала, как сердце охватывает пламя от волнения и трепета. Как потеют ладони и губы покалывает. Вот только ей нельзя было этого делать. Как бы Палладиум не был приятен, как бы сильно не нравился девушке, она понимала, что есть четкая граница дозволенного, переходить которую категорически запрещено.       Ренесси была уверена, что Палладиум дернулся вперед. Едва заметно, за миг до того, как она опустила взгляд и повернулась к двери. Дрожащая рука легла на ручку и сжала так сильно, что заболели пальцы.       — Доброй ночи, профессор, — произнесла Рене расстроенно, едва не застонав от обиды.       — Спокойной ночи, Ренесси, — отозвался Палладиум тем же надломленным голосом.       Рене повернулась к нему в надежде. В последний раз взглянула в глаза, но увидела в них немую благодарность. За то, что не позволила ему перейти черту. И тогда девушка сложила всё, что почувствовала за этот вечер. За прошедшую неделю.       Пазл сложился. Она тоже была ему небезразлична.       — Профессор, — начала было Ренесси, подалась вперед, не понимая точно, что делает.       Из-за поворота послышались голоса и смех фей, возвращавшихся с вечеринки. Палладиум резко обернулся на звук. Рене тоже остановилась. Ощутила себя ужасно глупо и поспешила уйти в комнату, не говоря больше ни слова. Ворвалась к себе, заперла комнату и рухнула на кровать. Зарылась лицом в подушку и тихо застонала, пытаясь справиться с накатившей волной стыда и беспокойства. Это ж надо было так всё испортить! Теперь в их отношениях появится неловкость. Только этого не хватало!       Кое-как стянув платье, Рене забралась под одеяло, закрыла глаза и попыталась представить единственное место, где чувствовала себя спокойно — цветущий луг. Удивительно, но фантазия подействовала моментально. Девушка сумела заснуть, несмотря на терзавшее душу чувство тревоги.