Я вернусь

      Палладиум прислонился спиной к нагретой солнцем стене жилого корпуса. Откинул голову, закрыл глаза и пытался унять кипящие внутри эмоции. Словно само сердце горело огнем после пережитого. Кожа пылала, и профессору показалось, будто он вот-вот растворится в полуденных лучах, станет одним целым с ярким сиянием Солнца.       Поцелуй Ренесси застыл на губах терпкой сладостью горячего шоколада. Палладиум коснулся их подушечками пальцев и неосознанно улыбнулся. Пусть всё происходило через чур быстро. Пусть он не был готов, но не мог не признать, что с удовольствием позволил бы чувствам взять верх. Но не мог. Мысленно находил десятки причин остановить близкое общение прямо сейчас. Ведь Рене студентка, слишком молода, пережила огромный стресс, испытывает потребность в общении. Ей одиноко, особенно сейчас.       Палладиум провел ладонью по волосам и шумно выдохнул. Он не хотел причинить Рене боль. Не хотел обидеть её. Ведь девушка и правда нравилась ему. Умная, серьезная, увлеченная учебой, несмотря на проблемы первого и второго курсов. Многие бы сдались, но только не Ренесси. Ей было плевать, что подумают другие. Выбрав цель, она шла к ней, ночи напролет тренируясь и изучая материал. Профессор долго прожил в Алфее, и готов был поклясться, что не встречал более упертой девчонки. Причем он не помнил, видел ли хоть раз, как Рене плачет или жалуется.       Со стороны стройки раздался грохот, затем один из магов-строителей разразился проклятиями. Палладиум отрыл глаза и прищурился, ослепленный солнцем. Погода стояла ясная, жаркая. На небе не было видно ни единого намека на облака. Поддавшись теплу, Палладиум развязал шейный платок и расстегнул жилет. Ему хотелось хоть немного расслабиться после шквала тяжелых размышлений.       Он не собирался прерывать общение с Рене. Однако следовало притормозить, по крайней мере сейчас. Пока девушка находится под пристальным вниманием Фарагонды.       Кстати, о директрисе. Палладиум отошел от стены и неспешно прошелся до главного корпуса. Отчитываться не хотелось до трясучки. И всё-таки придется провести столь неприятный разговор.       Палладиум остановился перед дверью директорского кабинета. Занес руку, чтобы постучать. Заколебался всего на секунду, поджал губы от неуверенности. Что ему рассказать? Правду? Какую безопасную для Рене часть правды? Он толком сам не знал, что именно видел. Нечто странное, что никак не укладывалось в голове.       — Профессор, — Палладиум задумался так глубоко, что не заметил подошедшую Гризельду и испуганно отпрянул от двери. Завуч ничуть не смутилась. Поправила очки и метнула на Палладиума острый взгляд. — Мне жаль, но директриса Фарагонда сегодня отсутствует.       — Вот как, — Палладиум не стал скрывать, что рад этому. Взглянул на дверь, словно та была пастью притаившегося чудовища и опасливо отошел ещё на один шаг. — Дадите знать, когда она вернется?       Гризельда встрепенулась от возмущения.       — Извините, профессор, но я вовсе не ваша секретарша, — не дожидаясь поспешного ответа, завуч развернулась и ушла так же быстро, как появилась.       Палладиум проводил её задумчивым взглядом и прерывисто вздохнул. Ладно, разговор откладывается. У него будет ещё один день, чтобы нервничать и накручивать себя дурными мыслями. Или… он вернется к Рене и поговорит с ней. Посоветуется, лишним уж точно не будет.       Профессор собирался уйти. Приложил руку к двери, похлопал и уже сделал шаг вперед, когда створка неожиданно приоткрылась. Палладиум опешил от неожиданности. Фарагонда никогда не оставляла кабинет открытым, когда покидала Алфею. Ставила магические замки, щит или, на крайний случай, заговор. Это было совсем на неё не похоже.       В кабинете царил таинственный полумрак. Окна были занавешены, свет проникал в помещение тонкими, словно иглы, лучами. Палладиум сделал шаг вперед. Носок сапога наткнулся на что-то, лежавшее на ковре. Профессор присел и поднял книгу. И только потом заметил хаос, царивший в директорском кабинете. Весь пол перед столом занимали распахнутые книги. Лежавшие стопками, раскрытые, спрятанные под кипами бумаг и пергаментов. В одном углу валялась небрежно старинная карта, в другом — сваленные кучей артефакты.       Палладиум оторопел, прижав поднятую книгу к груди. Будто пытался защититься от неожиданно открывшейся стороны характера директрисы. Аккуратистка, привыкшая к порядку, Фарагонда никогда не позволяла даже пылинке заваляться на самой дальней полке. То, что происходило в её кабинете, было похоже на панику. Крик о помощи, безмолвный, но такой отчетливый.       Артефакты поблескивали в рваный солнечных лучах. Палладиум присел рядом с ними и осторожно перебрал бесформенную кучку. Здесь было всё, от защитных амулетов, до проклятых реликвий. Такое соседство не предвещало ничего хорошего. Магия возмущенно потрескивала, стоило одному артефакту столкнуться с другим. Однако кое-что привлекло внимание профессора. Завалившись под разбросанные листы, на ковре виднелось нечто очень знакомое. Лицо Палладиума вытянулось от удивления и трепета, когда он поднял с пола подвеску с грубо ограненным фиолетовым кристаллом. Серебристое плетение обвило камень, будто стебли вьюнка. Точно такие же кристаллы, только намного больше, сотворила Ренесси в приступе магической истерии.       В коридоре послышался шум. Палладиум, не задумываясь, сунул подвеску в карман брюк. Подорвался на ноги и уже собирался покинуть кабинет, когда заметил книгу на столе директрисы. Небольшую, в сравнении с разложенными на полу талмудами просто записная книжка. Привлек внимание рисунок, показавшийся знакомым до болезненного укола памяти.       На старинной гравюре тонкими штрихами колосился луг. Высокие травы клонились в сторону, словно их только-только коснулся легкий ветерок. Вдали, у горизонта, темнели каменными громадами острые хребты скал. У их подножья стоял древний лес. Палладиум опустился над книгой. Рассмотрел изображение и перевернул книжку обложкой наверх, дабы прочесть название.       — Въярдар, — прошептал профессор название книги и понял, что именно так называется мир, который в нём описан.       Палладиум присел на край стола принялся бегло пролистывать книгу. Здесь описывалась природа, рельеф, обитатели, включая лесной народ. Не такой разумный, как жители Магикса. Не владеющий волшебством. О них рассказывали наброски, быстрые зарисовки, выполненные начинающим, но весьма способным художником. Подписи не было, автор так и остался неизвестным. Народ без имени показывался в обыденной жизни, при проведении ритуалов, на праздниках. Палладиум увидел портрет женщины, стирающей вещи в реке. Охотников в самотканой одежде. Встав вокруг убитого зверя, они отдавали ему дань уважения, возведя руки к небу. Кто бы ни был автором изображений, он долго прожил среди жителей этого мира.       Палладиум перевернул страницу и едва не упал со стола. Пальцы стиснули край бумаги, чуть его не порвав. Новый рисунок изображал женщину. Стоя на краю луга, она обернулась к художнику. Тому так ловко удалось поймать момент, в котором сплелись удивление, радость встречи и нечто очень теплое, нежное. Эта женщина была для художника особенной. С первого взгляда профессору стало понятно. Нарисованная аккуратно, не беглыми штрихами. Каждый локон распущенных волос тонко выведен. Легкая полуулыбка, искрящийся взгляд. Казалось, ещё миг, и женщина рассмеется тому, кто окликнул её. Быть может, так и было?       Но поразило Палладиума не только красота рисунка. Женщина, её черты были знакомы профессору. Убрать радость из глаз, добавить мышечной массы, волосы сделать не такими длинными и мягкими, и…       Палладиум коснулся лица женщины, не веря собственным глазам.       — Ренесси? — Шепнул он, понимая, что это невозможно.       Женщина на рисунке была очень на неё похожа. Была ещё одна интересная деталь — на шее женщины был нарисован кулон. Очень похожий на тот, что теперь лежал у профессора в кармане. Палладиум хотел достать его и рассмотреть получше, когда в смежной комнате раздался громкий хлопок. Яркая голубая вспышка пробилась сквозь приоткрытую дверь. Палладиум от неожиданности подскочил на ноги. Торопливо перелистал книгу на прежнее изображение. Развернулся и побежал к выходу, ловко перепрыгнув сваленные кучей книги. Он успел закрыть дверь за долю секунды до того, как в кабинете послышался топот каблучков директрисы. Крадучись, Палладиум завернул за угол и быстрым шагом направился прочь.

***

      Рене ждала профессора несколько часов, после чего догадалась что тот, вероятно, отправился на разбор полетов к директрисе и не вернется до самого вечера. Эмоции постепенно улеглись, дав волю разуму и хладнокровности. Рене понимала, что Палладиум не относится к тому типу существ, кто просто так отказывается от собственных слов или действий. Значит, можно не волноваться, а заняться единственным, что поможет разгрузить голову. Учебой.       Зачет по магифилософии никто не отменял. Вернее, его отложили, но в скором времени профессор Авалон вызовет фей на отчет. Рене была уверена, что мало кто из студенток пользуется неожиданными выходными, чтобы зубрить учебный материал. Она же не собиралась тратить время попусту.       Рене принялась искать на полках Палладиума учебник по магифилософии. Благо, тот нашелся, пусть и через пол часа поисков, когда девушка хотела бросить всё и вернуться в постель. Совсем новый, словно книгу никто ни разу не открывал. Переплет сочно захрустел, раскрытый на нужном параграфе. Рене забралась в кресло, подобрала ноги под себя и погрузилась в учебу. Тело ещё было слабо, но мысли работали как нужно. Рене так глубоко погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как скрипнула дверь за спиной.       Материал казался легким и простым, и ближе к обеду девушка закрыла книгу с чувством облегчения и приятным удовлетворением. Зачет она сдаст, сомнений не было.       Рене поднялась, обернулась, чтобы вернуть книгу на место и испуганно вздрогнула от неожиданности. Палладиум сидел на кровати, скрестив ноги. Вокруг него бесшумно парили учебники, листы с пройденными и непроверенными тестами, несколько распустившихся бутонов, по которым феи и писали контрольные. Заметив, что девушка закончила чтение, профессор улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой, приглашая её присоединиться.       Рене почувствовала, как стремительно краснеет от смущения. Что она будет говорить? Как теперь себя вести? Под действием эмоций легко совершать необдуманные поступки. А что потом? Она ощутила себя неразумным ребенком перед взрослым мужчиной. Словно каждое её действие будет расцениваться как глупое, неверное. От этой мысли Рене внутренне встрепенулась. Когда это к сердцу подкралась неуверенность в себе?       Поняв, что медлит, Рене спешно вернула книгу на место и осторожно присела на кровать рядом с профессором. Чувствуя себя максимально некомфортно. Она должна была что-то сказать. Молчание угнетало, пусть Палладиум и был сосредоточен на проверке задания.       — Палладиум, я…       — Все в порядке, — сказал он мягким, успокаивающим голосом. Взмахнул рукой, и половина огромной стопки заданий перелетела к Рене на колени. — Один я не справлюсь, слишком много времени потерял. Боюсь, придется разгребать работы первого курса до позднего вечера.       Рене улыбнулась ему с благодарностью. Забралась на кровать уже уверенней, для большего комфорта прикрыла оголившиеся ноги покрывалом. Взяла первый лист с работой и сразу же поняла, что это была за контрольная. Лечебные цветы, способы получения эликсиров и ядов. О, эту тему Рене знала наизусть! Могла проснувшись поздно ночью отчеканить каждый способ выделения магических соков. Улыбаясь, она принялась проверять одну работу за другой. Ворчала себе под нос, когда видела элементарные ошибки первокурсниц.       — Надо же, — прошептала Рене и усмехнулась, протянув профессору очередную проверенную работу. — Кажется, что это было так давно.       — Чуть больше года назад, — отозвался Палладиум, бегло пробегая глазами по листу с тестом, проверяя работу Ренесси. Проверка студентки его удовлетворила, и листок полетел по воздуху к стопке на другом конце комнаты. — Не так уж и много, если подумать.       — Просто удивительно, — Рене пожала плечами. — Столько всего произошло с тех пор. Будто целая вечность прошла.       Она коснулась браслетов на запястьях и немного сникла. Только обзавелась сильной магией, как всё вышло из-под контроля. Обидно и ужасно несправедливо!       Будто прочтя мысли девушки, Палладиум аккуратно взял её за руку и поцеловал теплые пальцы. Рене взглянула на него несколько удивленно, и в то же время с благодарностью. Палладиум был прав, ничего не изменилось. Девушка наклонилась к нему, уткнулась носом в сильное плечо и глубоко вздохнула, справляясь с оставшейся неуверенностью. Профессор нежно погладил её по растрепанным волосам.       Они не нуждались в словах. Ни в признаниях, ни в откровении. Всё было понятно без высокопарных выражений. Ренесси продолжила проверять работы, изредка возмущаясь глупейшим ошибкам. Палладиум кивал, напоминая, что она и сама, временами, ошибалась. Девушка отмахивалась, врала, что не помнит, да и вообще не было такого. Они смеялись, подталкивали друг друга и довольно быстро управились с гигантской стопкой работ.       Пришло время обеда. Палладиум поднялся, размял затекшую спину. Рене смотрела на него, будто завороженная. На ладную фигуру, крепкую от мышц, на шелковистые волосы, острые уши и невероятно красивое лицо. На сердце стало тепло от гордости. Половина Алфеи была влюблена в эльфа, а он выбрал именно её. Самую непутевую девчонку из всех, с нестабильным магическим даром, без родословной или состояния. Получается, Палладиум действительно испытывал к ней нечто большее, чем просто привязанность. Потому что никак иначе, кроме как просто так, любить её было нельзя.       — Отдохни, а я схожу за лекарем, — Палладиум уверенно направился к двери. Уже взялся за ручку, когда вспомнил что-то и обернулся. Рука потянулась к карману брюк. — Рене, пока никто не знает, что ты очнулась, скажи — ты помнишь что-нибудь из произошедшего?       Рене задумчиво нахмурилась. Почесала затылок, тщетно перебирая в голове отрывчатые воспоминания. Всё казалось каким-то ненастоящим, скорее сном, чем явью. Мелькавшие образы, голоса, эмоции.       — По правде говоря, у меня в голове сплошная каша, — призналась девушка, опуская глаза. В памяти проскользнуло нечто знакомое, чье-то лицо, но она тут же отмела всякие подозрения. Потому что это было невозможно. То, что ей привиделось, не могло быть на самом деле. И Рене покачала головой. — Нет, почти ничего. Помню, что это был сущий кошмар и я не хочу, чтобы всё повторилось.       Она неосознанно тронула браслеты, блокирующие магию.       — Всё к лучшему, я… не думаю, что магия во вне безопасна, — видя, как напрягся Палладиум, Рене решила немного разрядить обстановку и весело отмахнулась. — К тому же, меня наверняка освободят от зачетов по больничному листу. Кайф, да и только!       Палладиум натянуто улыбнулся. Засчитал её попытку, однако не перестал тревожится.       — Я попрошу Флору принести тебе одежду. Погода на улице замечательная, прогулка пойдет тебе на пользу.       — Да, точно, — расстроилась Рене. Значит, есть вероятность, что больше в комнату профессора она не вернется. — Спасибо, что приютил на время. Соседки, думаю, смотрели бы на меня косо в свете последних событий.       — Рене, послушай меня, — Палладиум вернулся к ней, сел на кровать и взял за руку. — Понимаю, ты волнуешься. Поверь, для меня подобная ситуация так же несколько…       Он замолчал, подбирая слова. Рене сжала руку Палладиума и ответила за него.       — Необычна.       — Именно, — кивнула он с благодарностью. — Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, как поступать в подобном случае. Стоит ли поставить коллектив в известность или держать всё в тайне.       — А есть, что скрывать? — Осторожно уточнила Рене.       Палладиум усмехнулся и погладил её по щеке.       — Конечно же есть, — ответил он дрогнувшим шепотом, когда девушка подалась на его прикосновение. Уткнулась носом в теплую ладонь. — Рене, что бы между нами не происходило, я не хочу делать вид, будто мне всё равно. Как бы ни было волнительно, я уже не мальчишка и не стану убегать от того, что испытываю.       Внутри Рене стремительно разливалось приятное ощущение восторга. Вот они, плюсы отношений со взрослым, состоявшимся мужчиной. Никаких истерик, недосказанности или эмоциональных качелей. Всё четко, с расстановкой. Есть проблема? Обсудим. Волнуешься? Успокоит. Сердце билось так быстро, что в какой-то момент Рене испугалась, не выскочит ли оно из груди. Желание обнять Палладиума было так велико, что девушка едва себя сдерживала. Нужно держаться на его уровне, быть достойной, а не эмоциональной истеричкой, которая ходит на поводу у гормонов. Рене поджала губы, царапала ногтем покрывало. Как же хотелось снова обнять профессора!       — Я рада, — голос Рене подрагивал от напряжения. — Правда рада, пусть немного и напугана. Вряд ли наши отношения одобрят.       Запрокинув голову, Палладиум громко усмехнулся.       — Я думаю, пока стоит держать всё в секрете. После того, что случилось, ты будешь на виду у директрисы Фарагонды, — профессор огладил край широкого браслета, блокирующего магию Ренесси. По коже девушки тут же побежали мурашки. Он заметил это и повторил движение, едва касаясь пальцами мягкой кожи. — Если ты останешься у меня, возникнут вопросы. Поэтому я настаиваю, чтобы ты вернулась в свою комнату.       Рене подняла на него удивленный взгляд, и тут же одернула себя. Собственно, ей и так повезло, что не проснулась на узкой койке лазарета. Надо довольствоваться тем, что имеется. Однако стоило представить, как отреагируют соседки на её неожиданное возвращение, как лицо кривилось от отвращения.       — Знаю, только вряд ли мне будут рады, — Рене высвободила руку от прикосновений профессора и отвернулась. — После того, что случилось с Диной…       — Я распоряжусь, чтобы тебе выделили отдельную комнату в другом крыле, — перебил её Палладиум. — Поближе к подругам.       — Правда? — Воскликнула Рене, округлив от удивления глаза. — А если спросят? Ну, почему мне одной столько роскоши?       — Скажу, что волнуюсь за студенток, — съязвил профессор, вскинул голову и лукаво улыбнулся. — Поверь, вопросы тут же отпадут на корню.       Надув губы в шутливой обиде, Рене пихнула Палладиума в плечо. Попыталась. Профессор ловко перехватил её руку и потянул вперед. Не удержав равновесие, Рене рухнула головой ему на колени. Длинные волосы рассыпались по постели. Профессор гладил её по щеке, шее, плечу. Смотрел с такой теплотой, что у Ренесси сердце сжималось от ощущения нереальности происходящего. Тело неожиданно стало легким, невесомым. В животе свернулось горячее ощущение счастья.       Ухватившись за край жилета, Рене приподнялась и хотела поцеловать Палладиума. Но он перехватил её за спину, ловко уложил на постель и сразу поднялся, вновь направляясь к двери.       — Сначала лекарь, помнишь? — Улыбнулся он и выскочил в коридор до того, как Рене в сердцах и расстройстве запустила в него подушкой.