В заточении мести

      — Спасайте Короля и Королеву! — слышались крики со всех сторон. ЛинЛин пробивалась сквозь толпу кричащих людей и молилась, чтобы успеть добежать до родителей, они не оставят ее умирать, она это точно знает.       Когда недалеко показались знакомые фигуры, девушка коротко улыбнулась. Она спасена, остается только крикнуть, они ее заметят.       — Мама, папа! — Элизабет и Вильям испуганно взглянули на нее и начали торопиться, принцесса нахмурилась, крикнула еще раз, должно быть они думают, что она погибла и не замечают в этой толпе.       На второй оклик родители ЛинЛин ринулись бежать в лес, стража прикрывала их сзади. Зеленоглазая отчаянно кричала, чтобы они подождали ее, но те игнорировали слова их дочери и вскоре скрылись в лесу. Осознание до нее дошло быстро и уверенно: они ее бросили, оставили как жертву, как подарок этим монстрам. Девушка злилась на них. Как можно было бросить родную дочь в этих дебрях? Да, у них были не самые лучшие отношения, но это не дает им повода вот так оставлять ее перед самой смертью.       — Чертовы трусы! — выкрикнула принцесса Хартлейк-Сити и плюнула им вслед. Она их никогда не простит, даже если они вернутся за ней, даже если упадут на колени и станут молить, она все равно останется непреклонной. Они воспитали ее такой, и она им отплатит этой монетой.       — Согласен, — позади раздался бархатный голос.       Нет, поворачиваться и сразу бить было опрометчиво, потому что наверняка ее действия предугадают, а дальше лучше не думать.       — И вы будете правы.       Лайт хочется убежать подальше отсюда, подальше от этих окровавленных трупов, подальше от этого холодного голоса, но пошевелиться не может, будто приросла к земле.       — Бежать вам некуда, принцесса, вас все бросили, забыли о вашем маленьком ничтожном существовании.       — Это не так!       Слишком громко, слишком злобно, слишком больно. Зеленоглазая резко развернулась, чтобы дать пощечину, говорившему, так как предположила, что это вполне обычный человек, который просто завидовал ее семье и власти, которая у них была.       На этот раз крика сдержать не удалось, он раздался, как гром среди ясного неба. Перед ней стояло то существо, что навестило тогда ее в комнате.       — Т-с-с, незачем кричать, принцесса. — он улыбнулся, как чеширский кот и Лин ясно подметила его заострённые, окровавленные, как у хищника, зубы. С виду он конечно был похож на человека, но были отличия, например: те же самые зубы, бледная кожа, у больных селян тоже таковая была, но кажется здесь хворь не причем. На юноше, да, это был именно юноша, чуть постарше ее, наверное, сидел зеленый костюм, как у эльфа, у него даже на блондинистых мокрых волосах сидел зеленоватый колпак. Образ заканчивали необыкновенные, по своему красивые черные глазницы с красными точками, что светились. Должно быть он хорошо видит в темноте.       ЛинЛин ощущала, как страх расползается по ее венам и дрожь начинает усиливаться. Это немного отрезвляло и приводило мысли в порядок. Ее злило это проявление страха. Но она не даст себя в обиду, о нет, не для того ей преподавали уроки самообороны.       Так, неподалёку лежит небольшой осколок какой-то разбитой посудины, если отвлечь это существо, то можно ближе подобраться схватить стекляшку и всадить ему в горло. >       — Я уже мертв, принцесса, второй раз меня не убить, но для вас я могу умереть еще раз, — словно читает ее мысли.       — Н-нет, спасибо, — голос как назло дрожал и со всеми потрохами выдавал девушку, тем более косые взгляды на осколок явно не были незамечаны.       Бен наблюдал за ней с каким-то упоением, его смешило, как принцесса Хартлейк-Сити пытается строить из себя бесстрашную личность, но он-то чувствовал, как быстро билось ее сердце, а тело дрожало. Еще эти якобы незаметные и совсем незаинтересованные взгляды на стекляшку. Петерсон сразу понял, что она ему не верит насчёт второй смерти, в ее глазах хорошо читалось большое сомнение, это веселило его больше. Кажется, им нужно сыграть в игру «возьми, если успеешь».       — Он такой заостренный, — лениво тянет блондин и кивает головой в сторону недопосудины. — Маленький нажим и нежнейшая светлая кожа проронит вишневые капельки. — медленно, будто дразня проводит четырней по своей шее и улыбается.       ЛинЛин незаметно для себя делает маленький шаг назад. Ее настораживает поведение этого индивида, но и позорно отступать, и бежать она не собирается, да и не сможет скорее всего, зато есть маленький шанс замедлить это существо, а дальше действовать по ситуации.       — Принцесса, позвольте сыграть с вами в одну совсем безообибную игру, — Бенджамин подошел чуть ближе и махнул в сторону стеклышка. — Если успеете добраться до осколка быстрее, чем я, то так уж и быть, я вас отпущу и вы сможете спастись.       Лин не верила в это, может он и говорит правду, но частичную, в этой игре есть какой-то подвох. Лайт подметила с каким уклоном произнёс юноша слово «быстрее», он что-то задумал.       «Не соглашайся, он явно будет играть не по правилам, ты все равно останешься в проигрыше и будешь скромлена зверям до того, как успеешь ринуться бежать.»       Внутренний голос девушка не слушала и редко шла по его зову. Она не трусиха, по крайней мере ей так говорили с детства, зеленоглазой пришлось многое пережить и самое частым бедствием был - страх. Принцессе Хартлейк-Сити пришлось избавиться от многих страхов.       — Каковы правила? — голос хрипел, в голове Лайт это произнесла куда более увереннее.       Блондин тихо посмеялся и как-то странно посмотрел на нее, будто оценивая и было в этом что-то по своему страшное, совсем не знакомое чувство для девушки.       — Нельзя препятствовать друг другу, принцесса, — так тихо, словно никто кроме их двоих не должен был это слышать. — Насчет три игра начинается. Вы готовы, ваше Величество?       ЛинЛин уверена кивает и чувствует, как желание победить придает ей силы, она выиграет эту игру, не сомневайтесь.       — Ра-аз-с-с, — лениво растягивает буквы, не сводит взгляда с нее, это пугает девушку, но она стоит, заглушая дрожь во всем теле.       — Два-а. — дрожь не унимается в теле и Лин начинает трястись еще сильнее, еще бы, на кону ее жизнь, а лишиться этого никому не хотелось.       — Три.       Принцесса Хартлейк-Сити не сразу поняла, что произошло. Он же тянул все это время буквы, а последнюю цифру так резко произнес, будто знал, что его медленный, с ноткой каприза, голос действует на нее, подобию гипноза.       Бен был невероятно быстрым, но оставлять без шанса на выигрыш девушку было как-то некрасиво, поэтому он специально, якобы неуклюже запнулся и упал на одно колено. Это сработало куда лучше, чем казалось. Синеволосая ускорилась насколько могла и едва не падая приближалась к осколку. Навстречу ей бежал придворный, ЛинЛин его знала точно. Бен просчитал все настолько идеально, что он не промазал не насколько. Выхватив из-за пазухи нож, Петерсон не прицеливаясь, метнул его вперёд и холодное оружие воткнулось в глаз парню. Идеальное попадание.       ЛинЛин чуть не поседела от страха, когда около ее уха пролетел острый нож, а затем пробил глаз, казалось знакомому ей человеку. Забыв о победе и о чертовом осколке, который находился в десяти шагов от нее, принцесса кинулась к придворному. Это был Ричард, он работал у них всего несколько месяцев, но успел доказать родителям и ей свою верность и покорность.       — Ричи, — с зеленых глаз покатились слезы и девушка опустилась рядом с ним на колени, прижимая его холодные пальцы к своим губам. Она считала его очень хорошим человеком. Он был невероятно добрым, понятливым и всегда поддерживал ее, за что ему такое наказание? Почему такой добрый человек сейчас умирает такой мучительной смертью? Разве он грешен? Спустя долгие одиннадцать лет, девушка оплакивала утрату близкого для нее человека.       Когда мальчишка застыл, словно статуя. Лайт не могла поверить в его смерть, трясла его за плечи и пыталась поднять, пачкаясь в его крови. Ей было так больно, так одиноко и невероятно холодно. Злость накрыла ее волной только спустя долгих пятнадцать минут. Мысль, добраться до осколка первой и уйти невредимой отошла на второй план. На передней фон вышло желание отомстить этому чертову фрику и убить его так же хладнокровно, как он сделал это с Ричардом.       Бен чувствовал ее боль, она была такой тягучей, заполняла всю ее душу, затрагивала каменное сердце, но ему от этого становилось только лучше. Он облизывал губы и широко улыбался, ему нравится, когда люди страдают. Теперь пришла их очередь страдать, а он будет хладнокровно убивать каждого, кто встанет на его пути и эта принцесса, надвигавшаяся на него потеряла все свои шансы на спасение.       — Вы проиграли, принцесса. .

***

      Высокий столб окружала солома, которую люди без чувства жадности толпами все подносили и подносили, словно на домашний скот им было наплевать, хоть и дело близилось к зиме. К деревянному сооружению, толстыми чевстрыми веревками была привязана маленькая шестнадцатилетняя девочка с большими зелеными глазами и невероятно роскошными нежно-розовыми волосами. Длинное белоснежное платьишко аккуратно садилась на ее хрупкую фигуру и открывало взор на маленькие ступни, что неприятно колола сухая трава. С нефритовых глаз скатывались прозрачные слезинки и безмятежно пропадали где-то между небольшими пространствами соломинок.       Люди окружили чужое дитя и громко кричали:       — Сжечь ведьму!       Флаттершай являлась внучкой старой знахарки, которая скончалась из-за сердечного приступа. Ее история была похожа на историю Бена и Салли, она тоже была рождены с помощью темных сил, с которыми связывалась уже ее матушка.       Лилиан была невероятно красивой и эффектной женщиной, являлась первой красавицей у них на деревне. Все мужчины были без ума от нее, каждый пытался заполучить ее, но Лилиан Хай была верна лишь одному. Зольфарий был обычным охотником. Нелюдим, плевавший на цивилизацию, он уединился в лесу и отстреливал скот.       Многие женщины считали его неопрятным: густая темная борода, тонкие губы, серые, как тучи, глаза. А о том, как он одевался многие умалчивали. Лилиан же нашла в его внешности какой-то шарм и считала по-своему привлекательным.       Любовь озарила ее ветрунную голову, когда одичавший охотник «спас» ее от дикого зверя, по крайнее мере так думала черноволосая женщина. На самом же деле Зольфарий целился в нее, так как хотел обрадовать своего прирученного волчонка человеческим мясом, но промахнулся и пуля предназчавшаяся девке, пронзила его зверя.       Любовь к охотнику ослепляла Лилиан и она не слушая чужие советы постоянно ходила в лес и «случайно» попадалась в его капканы. Бородатый мужчин не обращал никого внимания, а когда упрямая девка снова пришла к нему и оголилась, предлагая свое тело, он выставил ее на улицу, в чем мать родила и громко хлопнул дверью у ее носа.       Мать Лилиан была знахаркой и некоторые заклинания сама женщина тоже знала, наблюдала, как ее матушка принимала девушек из Хартлейк-Сити и читала заговор им на беременность.       Сама же брюнетка читать заговор на беременность не стала, потому что знала, что подобное срабатывает не всегда безопасно. Насобирав в лесу растений по рецепту матери, Хай кинула их в небольшой чугунный котел и пришептывая, мешала деревянной ложкой. А потом с этим отваром отправилась к охотнику и по пути всем девкам говорила, что скоро станет счастливой. Только вот ветреная девица по своей ошибки за вместо бордового цветка взяла черный и охотник выпивший зелье сначала избил ее, а потом изнасиловал.       — Сжечь, сжечь, сжечь! — факелы с огнем кружили перед глазами Флаттершай и та не понимала за что на нее так взъелись люди. Она ведь помогала им, давала разных трав, чтобы подкрепить пошатнувшееся здоровье, а ей оплачивают сожжением на костре.       Злые, обезумевшие от страха люди, кинули огненные факелы на солому и сухая трава заполыхала красным пламенем. Хай обреченно закрыла глаза и расслабилась, поддаваясь объятиям смерти.