В заточении мести

      Ни единого окна, ни единой щелки и дверь плотно закрыта. В этой комнате нет лучика света, только сырость и леденящая душу, тишина. Салли сидел около двери на деревянном стульчике, рассматривая своих жертв. Все, как одна были прикованы цепями к холодным стенам так, что руки их были на уровне головы, а ноги были свободны. Фишер не хотел играть в игры на выживание, как Бен, что специально плохо связывал руки и ноги жертв, а те это почуяв выбирались и бежали. Всех их ждал печальный исход, так как лес кишит разными тварями жаждущими мести. Он же, Салли, просто убьет их всех быстро, без промедлений и отдаст тела зверям на ужин.       Жалеть он никакого не собирался и исключений, кажется не было, разве что... Взгляд голубого и повреждённого глаз вдруг случайно опустился на ту самую незнакомку, что до сих пор не пришла себя, когда остальные девушки раза два приходили в сознание и Салли их поил водой со снотворным. Кареглазая девочка сейчас была спокойна и ее умиротворённое лицо доставляло радость мёртвому юноше.       « Это она в стадии сна - милейшее создание, но стоит ей проснуться и просмотреть на тебя, урода, как ее рот исказиться в ужасающем крике. » А вот и оно. Как всегда вовремя. Существо больше похожее на скелет человека с одним сияющим красным глазом и клыками, как у хищного зверя. Оно преследует его с тех пор, как шестнадцатилетнего Салливана закололи вилами. Голубоволосый юноша не так боялся это существо, как его голос в голове, шепчущий слишком громко. Порой он убивал слишком жестоко, медленно, растягивая, смакуя. Это было лишь помутнение и плохой успех в противостоянии голосу монстра. « Убей их, Салли-Кромсали, убей их всех, вскрой лица, выпусти кровь. Покажи, как тебе было больно, когда три пары вил протыкали твою нежную кожу, рвали органы, заставляли давиться кровью. »       Фишер резко соскочил со стула и схватился за голову, он больше не может терпеть этот чертов шёпот. Слишком долго он им помыкал, заставлял творить ужасающие вещи, впрочем и без голоса убийства были, но не настолько жестокие.       — Да когда же ты заткнешься!? — стул упавший к его ногам разбился о стену и разлетелся на части. Пленницы тотчас же зашевелились. В тёмной комнате начали разноситься гнусавые писки девчонок. Салли рыкнул и кинулся к первой попавшейся блондинке, мигом сворачивая ей шею.       Остальные ждать себя не заставили и закричали еще громче, кажется их крики были слышны во всем лесу. Второй оказалась какая-то рыженькая девчонка, которая осталась обезглавленной, ее голова отлетела куда-то за спину Салливана.       Каждая заваливалась к ногам юноши, насколько позволяла цепь и через шесть минут крики полностью стихли. Он убил всех, каждую по-разному. Кому-то сломал шею, кому-то вырвал голову и конечности, а кому-то посчастливилось умереть со вспоротым животом и кишками наружу.       Отбросив женскую руку с неестественно вывернутыми пальцами Салли развернулся. Незнакомка из леса все так же мирно спала, будто не слышала эти душераздирающие крики.       « Убей ее, убей! Убей ее, Салли! Она такая же, как и все! Обещаю, я покину тебя. »       Фишер приблизился к девчушке и присел на колени, всматриваясь в ее бледное лицо, не решаясь не то, что убить, но и прикоснуться. Всего лишь положить руки на ее тонкую шею и с силой сжать, делов-то. Но... Салли не мог, руки не поднимались, не слушались его.       « Давай же! Ты хочешь снова страдать от этого Салли? Убей ее и ты будешь свободен, умиротворен. »       Пересилив себя, мертвый юноша обхватил шею девочки своими ледяными пальцами и снова застыл. Она ведь ничего плохого ему не сделала...       « Как и все те девушки, которых ты только что убил. Ты - убийца, Салли, тебе не нужно веских причин, чтобы у кого-нибудь отобрать жизнь.»       Монстр в его голове был прав. Те девушки были ни в чем не виновны, ведь когда его убили их даже на свете ещё не было, но тем не менее он убил их, а значит и её должен убить. Ему не нужны какие-то причины наполненные разными смыслами. Это просто девушки, которых он ненавидит, потому что из-за одной его обвинили и убили по ошибке и он сейчас делает тоже самое.       Сжав крепче пальцы на шее девочки и притянув ее ближе Салли ещё раз всмотрелся в ее лицо, чтобы запомнить эти нежные черты. Такая невинная, чистая душа, а он пачкает ее своими грязными руками, на которых находится чужая кровь. Он морает ею бледное личико Эммы, поглаживая идеально ровные черты лица. У него такого нет, лишь изуродованная, местами рваная кожа, перешитая черными нитями.       Салливан прижал девчонку ближе и уткнулся протезом ей в волосы, слегка приобнимая. Рядом с ней он чувствовал покой, облегчение и радость. Она была такая теплая и кажется ее тепла хватало на них двоих, согревая леденящую душу мёртвого юноши. В замёрзшем сердце затаилась теплая надежда, разливаясь по всему телу. Всего лишь объятия, но такие яркие ощущения и осознание, что он не может убить этот белый лучик. Рядом с ней не хочется убивать, не хочется мести, не слышится этот противный шёпот. Салливану не хочется отпускать девчонку, которая кажется начала просыпаться, потому что маленькие и худенькие ручки окольцевали его талию. От этого жеста Фишер хотел дать попятную, встать и уйти, но не смог, поскольку девичьи руки крепко удерживали его. Она не должна его видеть таким, испачканным в чужой крови, нужно уходить, но только он начал снова выбираться из этого плена, как на его шею упало что-то прохладное, мокрое. Слеза.       Эмма медленно возвращалась в сознание и чувствовала ужасающий запах металла, а еще холодные руки на ее спине. С горем пополам разлепив глаза, первое, что подметила девчонка, так это голубые волосы и дрожь внезапно прошлась по ее телу. Но страха здесь было меньше, по большей части дрожала она от холода и от этой ужасной вони, а ещё краем глаза Ней подметила что-то валяющиеся на полу и лужи чего-то бордового. А вот теперь стало страшнее обычного. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Что если и ее сейчас хотят убить? Воткнуть нож в спину? Свернуть шею? Да что угодно!       < Почему я его считаю таким монстром?>       « Наверное, потому что он убил многих людей, нет? Или по его вине погибла твоя матушка, нет?»       Матушка. Слезы навернулись на глаза и покатились по пухлым щечкам. Эмма плевав на все уткнулась в шею юноши, приобняв его за талию и заплакала. Да, это было неправильно и опасно, но что делать, если он сейчас единственная живая душа?       « О нет. Он далеко не живая душа, Эмма.»       А что делать, если ей не с кем поделиться своей болью? Раньше матушка помогала ей с этим, а сейчас ее рядом нет... И больше не будет. Но сейчас мысли о том, что она осталась одна не было, это пугало и злило одновременно, а второе «я», так ядовито шептало, что недолго она горевала о потери единственного родного человека. В объятиях этого юноши, кажется его звали Салли, было так уютно и хоть руки его холодные и не излучают никакого тепла, на душе все равно спокойно, будто так и должно быть. Сейчас ей казалось, что она не одна, что он рядом с ней.       В голове крутилось много-много вопросов. Задавать их было вроде некой пытки или же попыткой самоубийства. Кто знал, как мальчишка отреагирует на них. Тем не менее Эмма считала должным помочь ему, хотела поддержать, как поддерживала ее мать. Но несмотря на то, что его тоже когда-то зверски убили, это его не оправдывало. Это девчонка понимала, но хотела простить ему все и подарить все, что могла. Она считала обязанным: сделать его счастливым.       — П-почему ты у-убил их, Салливан? — пронзил эту мёртвую тишину девичий шепот.       Фишер мгновенно вскочил на ноги и кинулся к дверям. Уйти, уйти, уйти! Нужно срочно уйти отсюда. Не останавливайся, беги. Ты же не хочешь, чтобы она увидела тебя такого? Нужно было ее сразу убить, не тянуть время на эти прелюдия.       — Постой!       Голубоволосый юноша ее не слушал, он отворил двери, выскочил в темный коридор и только хотел закрыть ее, как из комнаты доснесся звук цепи и болезненное «ай», а самое страшное, что следом послышались тихие всхлипы. Салли застыл на месте. Что ему делать? Успокоить, приобнять, сказать, что будет все хорошо? Что он ей не навредит?       « Ха-Ха, не смеши меня, Салли! Сказать, что все будет хорошо? Да, слышать это от убийцы, в сродне равно успокоению. »       — А что мне сделать? — вслух прошипел Фишер, с треском сжимая ручку двери.       — М-можешь, пожалуйста, ослабить эти ц-цепи? — Эмма не растерялась, но было немного жутковато, будто тот вопрос вовсе не ей был адресован. Тогда кому? Девчонка осмотрелась. Около девяти трупов девушек, голова на полу. Дрожь усилилась, теперь уж девчушка дрожала от всепоглощающего страха. Как же ей хотелось закричать, последние нервные клетки держались будто бы на соплях, еще чуть-чуть и ее выдержка с треском развалится и крик разорвет эту тишину.       Салли смотрел на нее испытующе, не мигая. Его взгляд пробирался сквозь кожу. Он сказал это вслух? Черт, у нее такое испуганное лицо, будто вот вот закричит. Нужно что-то сделать. Досчитав до десяти, он осторожными шагами направился к девчонке, предварительно подняв руки вверх, на уровне головы, будто говорил, что вреда он ей не причинит.       Эмма смотрела на него слегка затравленно и пыталась не дрожать, чтобы этим не разозлить усопшего. Взгляд ее карих глаз постоянно косился на трупы девушек и на голову, лежавшую неподалеку от нее и из-за этого хотелось кричать и блевать, но Ней сдерживалась.       Салли присел на колени около нее и посмотрел на девчонку, спрашивая можно ли он посмотрит, что с ее ногой, кареглазая медленно и неуверенно кивнула. Фишер почти нежно дотронулся до девичьей лодыжки и немного сжал. Брюнетка шикнула, но слова против не сказала. Ей было больно, но уж лучше потерпеть, чем стать еще одной мертвой куклой.       — Больно? — тихий по-своему мальчишеский, немного с хрипотцой, раздался голос из-под протеза и Эмма замерла. Буквально минуты две назад его голос был настолько злым и низким, что страх перевалил за отметку восемьдесят, а мысли в голове крутили хоровод из слов: тебе конец. Сейчас же голос был совсем другим, кареглазая даже не могла представить, что у такого человека такой приятный голос. Ней посчитала, что усопшему около тридцати лет, но почему тогда такой ребяческий голос? Ах, да! Его же убили в подростковом возрасте и теперь он навсегда остался шестнадцатилетним мальчиком.       — Н-немного, — ее голос дрогнул и Салли дернулся назад, выпуская ее ногу. Она боится его и это вполне естественно, ведь по его вине погибло слишком много людей, неизвестно выжил ли кто-то. — Н-нет, постой! Мне почти не больно, правда. Не уходи, пожалуйста, мне нужна помощь. Твоя помощь...       Больше похоже было на стишок, который пробормотал второклашка, чтобы от него быстрее отвязались противные учителя. Сомнения и стыд сразу же нахлынули на девушку. Понял ли он, что она говорила? А вдруг он решил оставить ее в таком состоянии умирать, среди... Этих трупов? Скорее всего эти слова прозвучали так, что ей нужно вовсе не помощь, а его присутствие, чтобы было не так страшно среди мертвецов. Как иронично, ведь Эмма совсем забыла, что голубоволосый юноша не живее их. Салли только выглядит живее мертвых девушек. Он мог ходить, говорил и даже дышал, хотя девчушка точно уверена, что мертвые не дышат, но это того не отменяет. Только не видно его лица и из-за этого было жутко, так как она не представляла какие эмоции сейчас на его лице. Только глаза... голубые и тоже жуткие, но по-своему красивые.       Фишер впервые не знал, что делать. Вот так просто довериться ей и спросить «а ты точно не сбежишь?» и услышав кучу аргументов на подобии: «мне некуда бежать. У меня никого не осталось. Здесь я чувствую себя безопаснее. Я верю, что ты ничего мне сделаешь. Я хочу остаться с тобой». Было бы глупо. Он проходил уже эту программу и знал наперёд, что скажет жертва, но было интересно, что скажет она. Почему-то Салли был уверен, что она не такая, как все.       — Я помогу тебе, — тихо произнёс юноша, повернувшись боком к девушке и опускаю голову, будто решается сказать ей или нет. — Если ты.... Если ты не сбежишь... От меня.       Карие глаза девчонки расширились от удивления. Что он сейчас сказал? Почему? Почему это прозвучало, будто он всю жизнь одинок? Почему после его слов Эмме захотелось крепко обнять его и пообещать, что никогда не бросит его? Почему она сейчас шепчет, обещание, что не сбежит от него, а он удивленно поворачивается к ней, потому что правда не ожидал такого искреннего ответа? Почему слезы катятся из ее глаз совсем не из-за того, что она боится смерти от его руки, а из-за того, что не знает, как сделать его счастливым. Это абсурд. Эмма, ты сошла с ума, слетела с катушек. Он убил твою мать, ладно не он, а его, можно сказать домашние животные! Он убил тех неповинных девушек, некоторые твоего возраста и даже есть младше! Там в углу лежит женская рука с неестественно вывернутыми пальцами! Это все сделал он, на его руках чужая кровь, а ты его жалеешь? Жалеешь убийцу?! Ты спятила, сбрендила? Это неправильно! Очнись! Примерно так говорил ее внутренний голос, но девчонка будто не слышала, зацикливаясь на движениях мертвого убийцы, что с особой осторожностью снял цепи и поднял ее на руки, вытаскивая из темного помещения.

***

      Множество сожженных трупов встретило людей короля Эдгара первого. Кони отказывались идти дальше, словно боялись этого кровавого месива. Кого-то из стражей вырвало, на что самый главный, что возглавлял эту группу, фыркнул.       — Не успели, — с досадой произнес Розварт. Он спрыгнул со своего коня и огляделся. Вот столб, вернее его останки, на котором должны были сжечь юную ведьму, вот только и обугленные тела селян валялись везде, а тела ведьмы не было, а значит...       — Господин, что прикажете делать?       Розварт молчал, рассматривая обугленные трупы. Что-то здесь не так. Не могли селяне, что всю жизнь жгли ведьм на костре, так оплошать и сгореть. Кхм, поправочка: и спалить всю деревню. Избы тоже оказались обугленными. Прислужник короля понимал, что даже бы они и оплошали, то с вероятностью около восьмидесяти должны были остаться выжившие, что обязательно бы вызвали подмогу. Тем более такой масштабный пожар мог произойти только, если бы люди использовали бензин, но тот дорого стоил, да и продавался в более больших населенях, здесь все ездили на лошадиных повозках, а это значит...       — Ты! — Розварт неприлично ткнул пальцем в молодого парнишку и схватил за ворот, притягивая к себе. — Немедленно направляйся к Королю и сообщи, чтоб он срочно проверил тюрьму, похоже наш Повелитель Огня, снова захотел сыграть в прятки-догонялки.       Парнишка испуганно быстро закачал головой и побежал к лошади, но нелепо упал около ее ног, запнувшись об труп. Рвота подкатила ко рту и парнишка начал блевать. Оставшиеся прислужники брезгливо поморщились и отвернулись, а Розварт лишь зло прицокнул.       — Джон, отправляйся ты, а то малому это не по зубам. Мужик тридцати пяти лет кивнул и запрыгнул на лошадь, отправляясь в путь.       — Остальные за мной. Нужно проверить остался ли кто-нибудь в живых.