Не заставляй меня становится монстром

09 октября 2022 10:34 Я ступаю на изрядно вытоптанную полянку у входа в городское кладбище, осматриваюсь по сторонам, с самого утра у меня такое чувство словно за мной кто-то следит. Обращаю внимание на чёрный внедорожник припаркованный чуть вдалеке, всматриваюсь в лобовое стекло, но сквозь тонировку невозможно ничего разглядеть. Нервно пожимаю плечами, отбрасываю навязчивые мысли и прохожу внутрь. Иду по извилистым дорожкам по направлению к высокой фигуре в чёрном костюме, Арман стоит напротив надгробья, изготовленного из белого мрамора. Встаю рядом не нарушая тишины, он резко оборачивается, явно пребывая в своих мыслях. На его лице ненадолго задерживается приветливая улыбка, но затем она быстро сменяется прежней грустью. – Спасибо, что пришла. Знаю мы больше не вместе, и я не должен был смущать тебя своей просьбой. Просто в какой-то момент, глядя как гроб погружают под землю, я понял, что не смогу перенести это в одиночку. – О чём речь, ты всегда можешь положится на меня, – живо заявляю я, и хлопаю Армана по плечу. Вышло неловко и я спешно отворачиваюсь и устремляю свой взгляд на эпитафию. Мама Армана умерла несколько дней назад, у неё остановилось сердце, не выдержало перенесенной операции. Я не питала к ней никаких тёплых чувств и всё же, глядя на подавленное состояние Армана, мне хочется приободрить его и высказать соболезнования, но у меня не получается произнести ни звука, слова комом застряли в горле. – Я был слишком невнимателен к ней в последнее время. Только и делал, что пропадал на работе, а она ведь была совсем одна и так нуждалась в моём внимании. – Ты же не только ради себя работал. Ей нужны были деньги на лечение, – спокойным тоном замечаю я. – Это не важно. Чем ей помогли мои деньги? – на этих словах голос его дрогнул и Арман потёр пальцами переносицу. Хоть мы и встречались с ним чуть больше полугода, по настоящему друг другу мы ни разу не раскрывались, каждый решал свои проблемы сам. Мы были близки, но нам не хотелось разрушать тот умиротворённый островок спокойствия коем стали наши отношения. Мы прятались на нём от окружающего мира, бежали от призраков прошлых, разрушительных отношений и наслаждались любовью, чистой, нетронутой обидами и взаимными претензиями. Может эта идиллия и была искусственной, но на тот момент мы больше ни в чём не нуждались. И сейчас, когда Арману впервые нужна моя поддержка, я впадаю в ступор. Не могу найти нужных слов. В такие моменты я кажусь себе бездушным дровосеком, которому чужды простые, человеческие эмоции. Хотя я точно знаю, что они у меня есть, я способна сопереживать, просто мне это сделать сложнее, чем большинству людей. Арман садится на колени у могилы и обращается к матери. С теплом и благодарностью в голосе, он вспоминает их совместные приключения. Мне становится не по себе и я отхожу в сторону. Чувствую, как с каждым его словом во мне поднимается раздражение. Я никогда не враждовала с Элеонорой, мы даже толком ни разу не говорили наедине, однако я ощущала пренебрежение с её стороны. Оно было ничем не обосновано и возникло при первой же нашей встречи. Но задевало не это, а то что Арман был на её стороне. Мы с ним никогда не говорили об этом, я не считала такой разговор уместным, ведь понимала, что это его мать и он не станет портить с ней отношения из-за меня. И всё же, каждый раз когда я замечала, как он неосознанно покачивает головой в знак согласия с её нелестными комментариями, моё сердце сжималось от боли. Несмотря на это, нам с ней долгое время удавалось сохранять видимость нормальных взаимоотношений, порой мы даже вместе посещали различные культурные мероприятия. Это было возможно, до момента пока у Элеоноры не появилась реальная причина для ненависти ко мне. Против неё Арман ничего не смог возразить и наши отношения, и так давно дававшие трещину, рассыпались окончательно. Произошло это в конце лета, на семейном ужине его семьи. *** 11 августа 2022 14:27 Сначала всё шло хорошо, мы сидели за большим столом, он ломился от обилия вкусной еды и выпивки. Люди были радушны и с большим интересом расспрашивали меня о всём, что им только в голову приходило. Я расслабилась и уже совсем перестала нервничать и задумываться над ответами. Встав со стула, я склонилась над столом, чтобы дотянуться до тарелки с салатом, в этот момент подвеска с кольцом на моей шеи спала вниз и повисла в воздухе над столом. Набрав салат в тарелку я сажусь обратно, и как ни в чём не бывало продолжаю беседовать с приглашенными гостями. Увлечённая разговором, я совсем не заметила внезапную смену настроения Элеоноры. – Откуда у тебя это кольцо? – дрожащим от напряжения голосом, спросила она. Я не поняла причину вопроса и вначале подумала, что она спрашивает про массивный, золотой перстень, туго обхватывающий мой большой палец. В этот момент мне показалось, что мир остановился, я впала в ужас от мысли, что она может знать о причине по которой я его ношу. Но в следующую секунду, проследив за её взглядом, я с облегчением поняла, что она имела в виду старинное колечко утонченной формы, выполненное из белого серебра. – Вы об этом? – касаюсь подвески кончиком пальцев, – Оно со мной столько, сколько я себя помню. Отец рассказывал, что подарил его в день моего рождения. – Твой отец? – в её голосе прозвучало столько боли, что мне стало не по себе. – Да. – Беатрис, как зовут твоего отца? – все присутствующие замерли, они прибывали в том же недоумении, что и я. – Джером Ван Дейк, – с промедлением отвечаю. Смотрю на Армана, а тот сидит белый как мел, будто только что я раскрыла какую-то страшную тайну. Элеонора крепко сцепляет зубы, и положив приборы, встаёт из-за стола. Звонко застучав каблуками, она стремительно удалилась из гостиной, а спустя считанные секунды за ней последовал и Арман, походкой едва ли не переходящей на бег. – Как ты посмел привести в мой дом это отродье! – под конец фразы, сперва еле слышной, её голос сорвался на крик и все уже смотрели на меня, пытаясь, разгадать причину столь бурного негодования. – Мама прекрати, ты же совсем её не знаешь. Дай ей шанс. – Не о каких шансах и речи быть не может. Что с тобой сын, что сказал бы твой отец? Он жизнь положил истребляя этих кровожадных тварей, а ты притащил их отпрыска прямо в наш дом. Ты опорочил его честь этим поступком! – Она не должна отвечать за действия этих людей, она не имеет к ним никакого отношения. – Она их кровь и плоть. Помяни моё слово, наступит день и в ней проснутся гены этих дикарей. Я не позволю своему единственному сыну свести свою жизнь с чудовищем. И пусть милое личико не вводит тебя в заблуждение, все они с детства испачканы в крови. – Она не заслуживает такого отношения. – Не тебе меня учить, чего она заслуживает, а чего нет. Я тебя предупредила, если я ещё хоть раз увижу вас вместе, ты мне больше не сын и можешь не появляться на пороге моего дома. – Мне всё равно, я люблю её и я не позволю прошлым грехам её семьи определять, кто она есть, – решительно заявил Арман и вышел в гостиную, громко хлопнув дверьми. Он взял меня за руку и мы вместе направились к выходу, но голос матери, доносящийся из другой комнаты, остановил его. – Он убил твоего отца, ты понимаешь это? Джером Ван Дей выстрелил ему в спину. Я была на пятом месяце беременности, когда твой отец заслонил меня от пули, – её слова звучали тихо, но резали слух, как самый громкий крик отчаянья. – Если мои чувства для тебя ничего не значат, то сделай это из уважения к его памяти, разорви с ней отношения. Я прошу тебя. Арман застыл на месте, он колебался и эти секунды промедления казались мне целой вечностью. Я поняла, что он не пойдёт со мной, его рука обмякла, а взгляд был устремлен в пол и я ушла, отпустив его руку. Уже выйдя на улицу я обернулась и в окно увидела, как он обнимает Элеонору. На его глазах выступили слезы, которые она по-матерински убрала с его лица. *** Эта ситуация не была для меня новой, так происходило каждый раз, когда я сталкивалась с людьми, которые пострадали от рук моего отца. В тот раз я даже не смогла найти в себе силы удивиться и представить, как он целился в беременную женщину. Меня это больше даже не удивляло, я давно перестала относится к нему, как к человеку. Невзирая на это я не собиралась скрывать своё происхождения от семьи Армана. Он сказал, что они обо всём знают, но видимо ему не хватило смелости признаться. Тогда это сильно расстроило меня, в то время, как сейчас, я не понимаю, как вообще посмела рассчитывать на его любовь. Мой отец лишил его детства, беззаботного такого, какого заслуживает каждый ребёнок. Ему в пору было злится, объяви он меня врагом, я бы поняла. Это было бы заслуженно. Но он слишком благороден для этого. Он не хотел чтобы я, чувствовал на себе груз ответственности, и расстался со мной не используя ни одного грубого высказывания, из-за чего мне было ещё хуже. От мыслей меня отвлёк резкий, скрипучий звук открывающихся ворот, я обернулась. На кладбище зашли двое, с виду непримечательных, мужчин. Они шли уверена по центральной дороге. Внутренне я вся сжалась, было в них что-то настораживающее и знакомое, но я ничего не предприняла, лишь продолжала смотреть. Они сменили траекторию и уже шли прямо на нас, заподозрив беду я попыталась одернуть Армана, но он не мог различить ничего, сквозь слезы накатившие на глаза и оттолкнул меня. Тем временем мужчины уже подошли совсем близко и один из них схватил Армана за пиджак. Его вздёрнули на ноги и до того, как он успел понять, что происходит, второй нанёс удар по его челюсти. Завязалась бойня, Арман неплохо владеет боевыми искусствами, но эффект неожиданности и численное превосходство играло против него. Он начал быстро уставать и пропускал удары, которые один за другим обрушивались на него. Я не могла смотреть на это, но и вмешаться тоже не могла, мои ноги словно налились тяжёлым свинцом. Я узнала этих людей, раньше я видела их в доме моего мужа, он ведёт с ними дела. Они выполняют грязную работу, подчищают улики и устраняют людей, которые, по какой-то причине, попали в немилость к боссу. Остается только надеяться, что они не узнали меня и не расскажут Джокеру, что видели меня с Арманом, это может принести ему ещё большие проблемы. Когда Арман уже без сил лежал на земле они остановились, и слегка отряхнувшись один из них склонился над ним, чтобы сообщить. – Джокер делает тебе первое и последнее предупреждение, ещё хоть раз сучонок, ты сунешь нос не в свои дела и помешаешь ему заключить сделку, и он живьём запихнёт тебя в один гроб с матерью, – мужчина показывает пальцем на могилу, сплёвывает, и они уходят той же дорогой, что и пришли. Я ещё пребывая в шоке, подаю Арману руку, он встаёт. Осознание происходящего медленно доходит до него, он держится за голову и зажмуривает глаза. – Арман, что это значит. Какие у тебя дела с Джокером? – еле слышно спрашиваю я, осипшим голосом. – Никаких... Я просто пытаюсь помешать друга совершить жесточайшую глупость. – Твой друг хочет заключить сделку с Джокером? – это настолько немыслимо, что мне даже верить не хочется. Арман виновато смотрит на меня, потупив взгляд. – Да. – Но это же безумие чистой воды. Он же... Ты же знаешь кто он. – Конечно, я понимаю, и именно поэтому я пытаюсь остановить его, но он, как последний баран, не хочет слушать. Перебирая в уме всех, знакомых мне, друзей Армана, я натыкаюсь на вариант, самый неприятный и одновременно, самый вероятный в данном случаи. – Ты не об Оскаре случайно говоришь? Затаив дыхание, внимательно наблюдаю за реакцией Армана, он смутился и немного отошёл, увеличивая расстояние между нами. – Нет, ты что, конечно, нет. Чтобы он и связался с такой падалью, нет ни за что. На секунду мы замолкаем, каждый думая о своём. Он говорит об Оскаре сомнений нет. Наверное, ему стыдно за него, в высших кругах, к которым они относятся, считается недопустимым, даже обычное рукопожатие с такими как Джокер. Отчего-то, эта мысль больно кольнула, хотя во всём мире не найдется человека презирающего Джокера больше чем я. Но так или иначе, мы с ним выходцы из одной общины, и всё что Арман говорит о нём, указывая на его низкое происхождение, применимо и ко мне тоже. Это как раз то, за что его мать невзлюбила меня с первой минуты. Она почувствовала этот омерзительно, гнилостный запах разлагающейся плоти, впитавшийся в меня с молоком матери. Кажется, Арман тоже об этом подумал и смутился. Между нами повисла неловкая пауза, и я, не без доли удовольствия, озвучила сухую истину, заранее понимая, что она его разозлит. – Если твой друг уже практически подписал договор, то для него пути назад нет, больше всего Джокер не любит, когда срывают его планы, – бесстрастным тоном говорю я, а про себя добавляю. “Можешь мне поверить, я знаю о чём, говорю.” – Если он всё же даст заднюю, – продолжаю я, жадно впитывая каждую эмоцию на лице Армана. – Джокер отнимет у него всё чем он дорожит, это уже будет делом принципа. – Что ты предлагаешь? – хмуро спрашивает Арман. – Раз уж ты считаешь, что это действительно плохая сделка, которая не сулит ничего хорошего, то нужно не просто переубедить друга, но и уговорить его бежать. Спасаться, как можно быстрее, пока ещё не поздно. – Он не преступник, чтобы убегать, – Арман вспыхивает и начинает активно жестикулировать руками. – К тому же, какие тут могут быть сомнения? Любой договор с Джокером – это сделка с совестью, на которую порядочный человек никогда не пойдет. И если он думает, что я позволю ему одурачить моего друга, то он глубоко заблуждается. Арман горделиво выпячивает подбородок и смотрит на меня в упор, как будто только что он доказал своё превосходство над Джокером. Но не увидев от меня ожидаемой реакции продолжает свой спич. – Надо же, каков наглец! Он рассчитывал напугать меня этим дешёвым представлением. Да он просто самоуверенный мальчишка, – выплёвывает он, и заливается истерическим смехом. – Хорошо, но что ты будешь делать, если он перестанет играть и перейдёт к прямым атакам? – спокойно спрашиваю я. – Будь уверенна, если он посмеет напасть на моего друга или на меня, мы ответим ему должным образом. Он пожалеет, что на свет родился и я совсем не преувеличиваю. Речь Армана прозвучала воинственно, но героизму всегда сопутствует неосведомлённость. Он не знает, кто такой Джокер, он смотрит на него с высоты своего благородного происхождения, и видит перед собой только безродного щенка, способного лишь на дворовые разборки и громкие заявления. Я знаю что это не так, на своей шкуре прочувствовала, но что бы я не сказала, Арман не станет слушать. Он попал в ловушку собственного самомнения, и не хочет рассматривать предупреждение Джокера, как серьёзную угрозу. В таких обстоятельствах мои попытки предотвратить, надвигающуюся катастрофу, будут лишь пустым сотрясением воздуха. Но как же хочется обхватить его лицо руками и закричать что есть силы. “Услышь меня, пожалуйста. Это очень опасно, сейчас не время показывать характер. Я не хочу потерять тебя!” Все эти возгласы я оставляю при себе и лишь тяжело вздыхаю, глядя на Армана словно в последний раз. – Просто, будь осторожен. – Переживаешь за меня? – спрашивает с дурацкой улыбкой на лице. – Ну, – я опускаю глаза. – Не хотелось бы потерять хорошего друга. Огоньки в его глазах потухают, он явно не это ожидал услышать. – Со мной всё будет в порядке, – Арман обнимает меня, и ненадолго я позволяю себе забыться. Всё становится неважным, словно во всём мире остаёмся только мы вдвоём и ничего не может нарушить, это безмятежное спокойствие. Я обнимаю Армана крепче и замечаю на своей левой руке золотой перстень. Иллюзорный, сказочный мир, начинает рушится на глазах. Это кольцо, как я могла забыть о нём. Как я могла забыть про оковы, которые никогда не позволят мне быть рядом с любимым человеком. Никогда, если эта сделка не состоится…