Не заставляй меня становится монстром

14 октября 2022 02:36 Лёжа в кровати с открытыми глазами, я смотрю в потолок и пытаюсь успокоить сердцебиение. Кромешная мгла затянувшая спальню, напоминает о неподъёмной толще воды, под весом которой я бессильно опускалась всё дальше в темноту. Заставляет вспомнить тот самый ужас, сковывающий тело, и невыносимое желание избавиться от приступа удушья. Я чувствую себя так же, просто находясь под одеялом, просто будучи в заточении четырёх стен. Это последствие аварии, это то что не уйдет со временем. Больше не выдержав, я резко встаю и иду к окну, чтобы распахнуть его настежь. Морозный осенний ветер бьёт в лицо, и я наконец-то могу вновь дышать полной грудью. Глядя на ночное небо, усыпанное звёздами, у меня появляется невыносимое желание выпрыгнуть из окна на свободу туда, где стены не будут давить на меня. Недолго думая, я включаю свет, иду в другую комнату и надеваю тёплую спортивную кофту поверх пижамы. Обуваю кроссовки и, схватив телефон, выхожу из квартиры в подъезд. Спускаюсь по лестнице под громкие возгласы соседей, звучащие сквозь тонкие панельные стены. Ступаю на безлюдную улицу и набрасываю на голову капюшон. Холодный ветер тут же проникает под лёгкие хлопковые штаны и раздувает их словно шаровары. Я покрываюсь мурашками и ускоряю шаг, сворачивая за угол пятиэтажки. Кажется, только вчера я переехала в этот район, растерянна, с полным отсутствием понимания, что делать дальше. Мною двигало единственное желание: сбежать, как можно дальше от своей семьи и от человека, который вскрыл их истинное отношение ко мне. И вот уже прошло два года, у меня появился заработок, денег хватает, чтобы съехать в место более благополучное, но отчего-то я никак не могу решится на это. Я будто уже срослась с этими серыми многоэтажками и одиноко припаркованными, старыми автомобилями. Привыкла и к угрюмым лицам соседей, и к декорациям для фильмов ужасов, именуемыми детскими площадками. Всё это не вызывает у меня отторжение, я чувствую себя комфортно, всегда зная чего ожидать. Будто затерявшись среди этой разрухи, я становлюсь невидимой для призраков прошлого, которые скитаются по городу в поисках своей пропажи. Я прохожу по плохо освещённому тротуару, шаркая ногами, навстречу идёт компания, явно сильно выпивших, людей. Они шатаются и бессвязно что-то выкрикивают мне в след. Я не оборачиваюсь и обхожу их сбоку, спускаясь на дорогу. Я делаю это машинально, едва ли осознавая произошедшее. Из моей головы никак не выходят слова Армана. “Любой договор с Джокером – это сделка с совестью, на которую порядочный человек никогда не пойдет.” Арман сказал это таким бескомпромиссным тоном, словно знал, что это непростая сделка. Словно ему известно, что Джокер не обычный человек. Сделку с ним невозможно разорвать. Если не выполнишь её условия, попрощаешься с жизнью. Но это невозможно, асуры ведут скрытный образ жизни. Нет ни единого шанса узнать о их существовании, если только они того не захотят. Джокер не хотел, чтобы я знала, но он допустил ошибку, подпустил меня слишком близко к себе. Забыл о том, кем является, и наивно посчитал, что я останусь с ним, несмотря на все те зверства, что он совершил. После того как я его отвергла, он чувствовал себя преданным и из-за этого силком потащил меня к алтарю. Хотел доказать, что между нами не было чувств, что всё задумывалось только ради выгодной партии. Но это глупо, мы оба были влюблены, как бы не было паршиво это признавать. Однако он скрыл от меня свою истинную личность, сделал это зная что я ни за что не буду с существом, чья жизнь пропитана чужой кровью. Я достаточно настрадалась от поступков отца, от его эгоизма и чрезмерной жестокости, так что увидев это в Джокере я расторгла помолвку и сбежала от него. У него не было рычагов давления, чтобы остановить меня, вот только тогда я ещё не знала всей правды об отце, не знала, что они вместе спланировали для меня ловушку. Мои чувства сыграли против меня, и я осталась, согласилась на брак, пожертвовав свободой, ради безопасности родных, которой, как оказалось, ничего не угрожало. Я замахиваюсь и с силой бью ногой по камню, лежавшему на дороге, тот отлетает в сторону, а я морщась от внезапной боли, сильнее сцепляю зубы. Они развели меня, как ребёнка и у меня такое чувство, словно я вновь наступаю на старые грабли. Джокер предложил новую сделку и мне не хватило духа отказаться. *** 07 октября 2022 15:23 Входная дверь распахнулась и на пороге появился Джокер. Он вошёл в мою квартиру, в мой выверенный мир и разнёс в щепки все надежды на исцеление. Дверь с грохотом закрылась и я остаюсь наедине с живым воплощением моих кошмаров. – Ну, здравствуй, Беатрис. Скучала по мне? Его когда-то нежная улыбка, превратилась в болезненную гримасу, черты лица заострились, а глаза, я вовсе их не узнаю, они налились кровью, будто с последней нашей встречи он не смыкал век. – Джокер, что ты здесь делаешь, зачем ты пришёл? – дрожащем голосом спрашиваю я и отхожу назад. – Значит теперь ты так меня называешь? Раньше тебе не нравилось, ты говорила, что всегда будешь звать по имени. Что же изменилось? – с усмешкой спрашивает он. – Изменилось то, что ты стал монстром, у которого не может быть человеческого имени, – выплёвываю я со всей злостью, на которую способна. – Нет, Беатрис, я не стал, я всегда им был, просто тебе хотелось верить в обратное. А сейчас, видимо, ты решила снять с себя ответственность. – С чего вдруг я должна отвечать за твои грехи? – Ты отвечаешь за то, что тебя устраивало, что я их совершаю. Тебя это не смущало и ты знаешь об этом, ты всегда знала кто я. – Неправда, я думала ты хороший человек. – Ложь, какая наглая ложь, – Джокер гортанно смеётся. Он подходил всё ближе, пока я не упёрлась спиной о стену. Моё сердце выпрыгивало из груди и я не нашла ничего лучше, как тихонько сползти вниз и закрыть лицо руками, притворившись, что в комнате больше никого нет. Джокер встал на одно колено и наклонился к моему лицу. Его грубая рука заправила за ухо прядь моих волос, и я вздрогнула всем телом, откликаясь на знакомый жест, который когда-то давно, вызывал прилив тепла, а сейчас пугал, как предвестник беды. – На самом деле я пришёл, чтобы спросить, ты ещё хочешь получить развод? Сперва я подумала, что ослышалась и подняла взгляд на Джокера, чтобы убедиться, что он шутит. На его лице не было ни грамма серьёзности, а лишь беззаботная улыбка, абсолютно ничего не выражающая. – Не играй так со мной, это слишком жестоко, даже для тебя, – полумёртвым голосом, прошептала я. – Это не игры, я дам тебе развод, если ты окажешь мне одну небольшую услугу. Предложение было очень заманчиво и Джокер это прекрасно понимал, как и понимал то, что может просить в обмен всё, что угодно. – Вижу ты заинтересована, хочешь услышать условия? Я киваю. – У твоей сестры есть жених некий Оскар Диаш, я хочу, чтобы ты подтолкнула его к сделке со мной. Сначала он наверняка отклонит твоё предложение, не спорь с ним, не показывай своей причастности. Твоя задача посеять зерно сомнения, а дальше его корыстолюбие всё сделает за тебя, – Джокер задумчиво окидывает меня взглядом, а затем как будто принимает окончательное решение. – Условия таковы, если эта сделка состоится не позже, чем через 10 дней, я избавлю тебя от ненавистного брака. – Какие ты можешь дать гарантии, что договор будет честный и никак не навредит Оскару? – Никаких. Я не дам тебе гарантий, так что хорошенько подумай. Пойдешь на риск или вновь упустишь свою возможность, думая о других. Джокер произносит последнюю фразу так, словно ему противно от этого, словно ему неприятна эта моя черта и он считает её чем-то вроде изъяна. Он встаёт и направляется к выходу. Его слова задели самые потаённые струны моей души. Высвободили на свободу всю ту злость, которую я испытывала к себе за мягкотелость и глупую, никому не нужную, самопожертвенность. В момент я решаюсь, и обращаюсь к Джокеру прежде, чем он успевает открыть входную дверь. – Ты забыл сказать, что будет, если сделка между вами не состоится? Джокер оборачивается и на его лице расплывается улыбка, он фактически получил моё согласие. – Если ты не сможешь выполнить условия, то ничего не произойдёт. Я не стану подписывать с тобой договор на крови. В конце концов, это ты хочешь развестись, а не я. На этих словах он ушёл, а я остаюсь стоять в полном замешательстве. Что это только что было? Почему Джокер не запросил цену за саму возможность такого договора, и с каких пор ему нужна помощь в привлечение клиентов. *** На следующий день я позвонила сестре и договорилась с ней о встречи. Под выдуманным предлогом я убедила её взять с собой Оскара, а затем выбрала момент, когда Астрид на что-то отвлеклась, и переговорила с ним наедине. Свою осведомлённость я объяснила слухами, которые передались мне через знакомую одного знакомого. Как Джокер и предсказывал, Оскару не понравилась моя идея и он тут же её отверг, даже не дослушав до конца. Однако вскоре, что-то заставило его передумать. Оно и неудивительно, сделки с Джокером и подобными ему особенно заманчивы, ведь они дарят человеку возможность попросить всё что угодно, кому такое не вскружит голову? Пребывая в опьянённом состоянии люди не всегда оказываются способными мыслить трезво, этим асуры и пользуются. Предлагают условия, немыслимо абсурдные, до ужаса невыгодные. Составленные так, словно в момент подписания в человека вселился демон и управлял его действиям. Так уже через несколько дней Оскар сам связался со мной, и смущённо попросил устроить аудиенцию с тем, кого они с Арманом считают падалью. Это поражает то, как люди готовы вставать на колени, стоит предложить им нечто, что переборет их гордость. Так же произошло и со мной. Я очень хотела бы, получив подобное гадкое предложение, плюнуть Джокеру в лицо. И с гордостью заявить, что не стану так подставлять Оскара, а следственно и мою сестру. Но я просто не смогла пренебречь своим заветным желанием, в которое он так безошибочно попал. Мне остаётся лишь надеяться, что мой эгоистичный поступок не приведёт к серьёзным последствиям. Погрязнув в мыслях я не замечаю, как вступаю прямо в глубокую лужу и мой кроссовок наполняется водой, это приводит в чувство и я озираюсь по сторонам. По тротуару слева от меня прогуливается влюблённая парочка. Девушка звонко смеётся и на секунду мне кажется, что смеётся она с меня. Я снимаю промокший кроссовок, и выливаю из него воду. Молодые люди уходят вперёд, а я тяжело вздыхаю, глядя им вслед. Как бы я хотела вернуть те времена, когда мы с Арманом могли так же самозабвенно прогуливались одинокими вечерами, державшись за руки. Раньше это было невозможно, между нами стояла Элеонора. Арман не смел ослушаться её и последний наш разговор состоялся в переписки, где он довольно сдержанно попросил прощения и разорвал наши отношения. Сможет ли он пренебречь её желанием теперь, после похоронной процессии? Я не могу знать наверняка, но мысль, что это возможно даёт мне надежду. Я понимаю Элеонору, её злость обоснована. Мой отец обрёк её на материнство полное горя и одиночества, что очень жестоко, но я не собираюсь брать на себя вину за это. Я устала от постоянно влияния других людей на мою жизнь. Я имею права на общее будущее с Арманом. Право на собственный выбор. Джокер лишил меня этого, когда заставил выйти за него замуж. Отец сделал это ещё раньше, когда совершил безумное зверство по отношению к семье Армана. И по отношению к многим другим людям, из-за чего мне никогда не было место ни в одной компании. Пришло время принимать решение. Действовать, а не наблюдать. Из кармана спортивной кофты послышалась тихая мелодия входящего вызова, я достаю телефон и вижу на экране имя Армана. Моё сердце замирает, и я снимаю трубку. – Привет, – взволнованно здороваюсь я. – Беатрис, как же так? Как ты могла лгать мне, глядя прямо в лицо, – сдержанно спрашивает он, но по голосу слышно, что его спокойствие на пределе. – Что, что ты имеешь в виду? – Я только что разговаривал с Оскаром и он сознался, что это именно ты рассказала ему о сделке и подтолкнула его к её заключению. – Я не подталкивала, а просто уведомила его о такой возможности, – сдаюсь я понимая, что препираться не имеет смысла. – Ты издеваешься надо мной?! Совсем недавно ты выражала искреннее удивление, когда я говорил про друга, собравшегося заключить договор с Джокером. Ты, конечно, поняла о ком я, почему ты вела себя так, словно впервые об этом слышишь? – Послушай, я знаю, это было некрасиво с моей стороны, стоило сказать тебе. Но я понимала какая будет реакция и решила, что мне всё равно тебя не переубедить, – Арман собирается что-то сказать, но я перебиваю его и продолжаю. – Однако ты не можешь отрицать, что даже не знаешь условий договора. С чего ты взял, что они плохие? В трубке слышится сдавленный стон, словно мои слова причиняют Арману физическую боль. – Не нужно Беатрис, не делай вид, что ты не понимаешь. Не падай в моих глазах ещё ниже, я прошу тебя. – Арман, поверь мне, у меня не было дурного умысла, – говорю я, задыхаюсь от накатывающий паники и понимания, что с каждым словом я разочаровываю его в себе всё больше и больше. – Не можешь же ты всерьёз думать, что я стану вредить будущему зятю? Я же не враг родной сестре. – Я не знаю Беатрис, кажется, я совсем тебя не знаю, – тяжело выдыхает Арман и бросает трубку, а я так и замираю на месте, удерживая телефон возле уха. Он прав, прав во всём. На моём лице не дрогнул ни один мускул, когда я рассказывала ему свою легенду. Я поступила в точности, как мой отец. Сыграла роль, будучи уверенной в правильности своих действий, но кому от этого легче. Арману нужна правда, а я не могу быть честной с ним до конца. Если я решусь на это, мне придется рассказать о Джокере. Ему и так было нелегко смириться с тем, что у меня есть муж, а если он узнает кто это, то больше никогда не сможет прикоснуться ко мне, ему будет противно. Каждый раз глядя на меня он будет думать о руках, которые беспрепятственно ходили по моему телу и о кровавых отпечатках, которые оставляли пальцы Джокера, кислотой выжигая на плоти клеймо. Это уже нельзя будет исправить, из этого не будет выхода. Мне не хватило духу признаться ему в этом, поэтому я пошла на очередную сделку. Говорить о прошлом браке намного легче, да и не так важно с кем он был заключён. Вот только у меня такое чувство, словно в попытках оградить Армана и уберечь его от возможной стычки с Джокером, я оттолкнула его от себя ещё сильнее. Я своими же руками воздвигла между нами новую стену, преодолеть которую будет непросто, ведь моим действиям нет никакого разумного оправдания. Это и есть та самая цена, которую не стал называть Джокер.