Invitation

      Дома тихо и тепло. Олегсей держит в руке чуть смятое приглашение на маскарад. Руки потеют, и бумага в тёплых пальцах становится немного влажной, мнётся ещё сильнее. Тревога давит на тело со всех сторон; у него вдруг появляется ощущение, будто над головой у него огромный камень, а сам он лежит на мокрой древесине в отчаянном ожидании смерти. Что ж, это, наверное, преувеличение. Всё не так плохо, как кажется – всего-навсего мероприятие в поместье неподалёку. Звучит даже очень хорошо, на самом деле, и в голове уже мелькают изящные образы дам в дорогих платьях на пошив, таких же элегантных мужчин в костюмах, с загадочными масками на лицах, благодаря которым, установить личность людей становится не так-то просто – Душнов прикрывает глаза, представляя эту красивую картинку в самых ярких красках, и улыбается. Но вскоре воображение мутнеет, отказываясь показывать что-либо кроме пустой черноты, поскольку Олегсей вспоминает об одной очень важной детали маскарада. Обычные смертные предпочитают балы или скромные застолья, чего не скажешь о вампирах. Ох, уж эти создания обожают маскарады в полумраке зала загадочного, больше походящего на склеп. Также, они очень любят притворяться людьми. И, о, как иронично – Олежа тоже не прочь "побыть" вампиром – поразвлечься, так сказать. Но, несмотря на всё, делает он это крайне редко. Серьёзный человек, всё-таки – большую часть жизни занимает учёба и образование, отчего времени на такие проказы остаётся довольно мало. Да и приглашают Душнова на такие мероприятия лишь раз в несколько месяцев. Сегодня ему было безумно скучно. Все книги в домашней библиотеке прочитаны (а некоторые даже перечитаны), работа только послезавтра, дома, кроме него – ни души. И тут на тебе. Приглашение прислали очень кстати. Ну и что ж он теперь волнуется? Будто первый раз на маскарад идёт, ей богу. Будто ему не двадцать один год, а пятнадцать. Сразу вспоминается детство с сестрой Оленькой, как на прогулке он, совсем-совсем мальчиком, споткнулся, разодрав колени в кровь, а потом плакал как не в себя, держа сестру за руку. И Олежа усмехается тихо из-за непонятной ему, новой беспомощности. Стоит, облокотившись о стену плечом, думает. А что тут думать то? Пойдёт, куда денется. Не пойдёт – скука сожрёт его с потрохами – тогда уж точно не до смеха будет. Именно поэтому, сейчас Олегсей смотрит на бледное, после нескольких бессоных ночей лицо в парадное зеркало. Поправляет пышный воротник бадлона, чуть взъерошивает тёмные волосы, и, собравшись с духом, выходит из дома. Ехать на лошади в такое недалёкое место – не вариант, а посему, Олежа решает пройтись до поместья пешком. Как только он оказывается на улице, тьма охватывает его с ног до головы, и только лунный свет позволяет разглядеть дорожку к воротам. Взять фонарь Олежа, к сожалению, не догадался. Оно и не надо, ведь яркий диск луны отлично справляется с этой задачей. Что уж там, большая часть дороги уже пройдена – до нужного здания и рукой подать. Взбираться по холму прямиком к поместью оказывается не так легко, и Душнов, не смотря на всё своё приличие, в пол голоса бормочет все известные ему бранные слова, пока, наконец, не добирается ко входу. Главные двери выглядят слишком массивными и строгими, с огромными ручками из металла и какими-то замысловатыми узорами на грубой древесине. Но Олежа должен признать, что такой стиль ему по душе. А потому, постучавшись два-три раза, и с позволения хозяина, войдя внутрь, он чуть-ли не открывает рот от накрывшего его восхищения. В этом поместье Олегсей никогда не был, и конечно, видит всё это впервые. И, честно сказать, тут намного красивее, чем в предыдущих местах, где он когда-либо побывал: люди в масках и великолепных костюмах держат в руках бокалы с налитым в них, судя по всему, дорогим вином (а может, и чем-то другим), в зале стоит приятный гул; сверкающая люстра отлично дополняет тёмно-бордовые стены и приглушенного цвета потолок и пол. Слева от входа стоит накрытый белой скатертью стол, на который уже кто-то успел разлить алкоголь, отчего на скатерти, среди приборов и тарелок со свежим мясом появилось сильно контрастирующее с белизной алое пятно. На стенах аккуратно, но скорее для декора, чем для прямого назначения, висят золотые подсвечники. В помещении пахнет травами, вином и смехом напудренных дам. И всё же Олежа должен признать, что уходить отсюда не хочется от слова совсем.

***

Проходит от силы полчаса, с тех пор, как Душнов надевает маску, сливаясь с толпой. Он пробует "вино" и морщится, так как его догадка оказывается верной – никакое это не вино, а чья-то кровь. Наверное свиньи или... Человека. Ведь такое может быть. Увлечённый разглядыванием чужих нарядов и бриллиантов на люстре, Олежа не сразу замечает, что к нему подходит мужчина в элегантном костюме и красной маске. Его уложенные назад волосы слегка блестят в свете люстры и свечей, что кажется Олегсею довольно завораживающим. И весь он какой-то идеальный на первый взгляд — прямо глаз не отвести. Душнову очень хочется сказать что-то льстивое, вот только он и слова выдавить не может. Мужчина смотрит на него золотым, остекленевшим взглядом, точно и не моргает совсем. Внимательного Олежу от его глаз словно холодом прожигает. – Позвольте поинтересоваться, – Начинает незнакомец, отставляя полупустой бокал с красной жидкостью на стол, – Вы здесь впервые? Олегсей незаметно для себя кидает на бледные губы быстрый взгляд, но тут же отводит, смущаясь. Понимает, что ему просто необходимо поправить воротник, посмотреть на то пятно на скатерти – да что угодно сделать, лишь бы не заглядывать в чужие пронзительные глаза. – Да, первый раз получил приглашение в это поместье. Разговоры в зале обтекают его со всех сторон и, в конце концов, сливаются в один сплошной гам; глубокий голос загадочного незнакомца снова заставляет подобраться и выпрямить разом спину: – Я тоже тут раньше не был, — отводя, наконец, взгляд, говорит мужчина, — Должен признать, мне здесь очень нравится. Что насчёт Вас? — А... Да, согласен, впечатляет. Великолепное место. Олежа мнётся, голос от волнения слегка хрипит, и он хочет провалиться под землю от стыда. А его собеседник, напротив, выглядит ужасно спокойным и, более того, довольным. Выдержав небольшую паузу, он заговорил снова: — Не сочтите за лесть, но я считаю, что вы так же великолепны. — Бледные губы приподнимаются в улыбке, и теперь Олежа замечает, что на них поблёскивает капля крови. Он уже было думает ответить смущённым «спасибо», однако его перебивают: – Антон Эдуардович. Олеже требуется пара секунд, чтобы понять смысл сказанных слов, после чего он, с мягкой усмешкой, отвечает: – Олегсей Михайлович. Приятно познакомиться.

***

Они беседуют так ещё некоторое время, пока гости медленно покидают поместье, прощаясь с хозяином. Антон оказывается очень интересной личностью: умный, судя по всему начитанный, прилежный, да и в целом – хороший собеседник, совсем не пугающий. Олежа быстро находит с ним общий язык, а через время они даже переходят на "ты", отбрасывая излишние формальности. И где-то на теме о романе, который совсем недавно прочитал Олежа, разговор обрывается от пугающей неожиданности. Звёздочкин хватается за сердце, когда они отходят в уборную, чтобы смыть пятно от "вина" на бадлоне Душнова. Олегсей мгновенно поворачивается в его сторону, испуганно оглядывая мужчину тревожным взглядом: – Что? Что такое? Мне позвать помощь? Господи... После этого следует совершенно абсурдное и неожиданное для него действие: Антон вдруг залезает рукой в свой пиджак и плавно достаёт из внутреннего кармана красную розу, кое-как там не помявшуюся. Олежа охает, в то время, как тот протягивает ему изящный цветок с самым довольным видом, но никак не болезненным. Антон делает шаг вперёд, обдаёт холодным дыханьем лицо. Тот лишь замирает в ожидании и на мгновение перестаёт даже моргать. – Олежа, – Бархатный голос льётся в уши и эхом отскакивает от стен большой уборной, – Позволь мне... Прежде чем понять, что он собирается делать, Душнов чувствует, как в шею впиваются два острых клыка. Он удивлённо кладёт руки на широкие плечи, явно пытаясь оттолкнуть его, но всё тщетно. Перед распахнувшимися от шока глазами всё расплывается. В ушах звенит, и последнее, что слышит Олежа – стук капель собственной крови о кафельный пол. Антон держит его за шею, отстраняется, и его лицо тоже становится мутным пятном. Он вновь склоняется к горлу, слизывает кровь с раны, причмокивает от удовольствия еле-слышно, и кладёт тяжёлую голову Олегсея на своё плечо.

***

Когда Олежа просыпается, он, конечно, сначала думает, что ему всё приснилось – шея не болит, да и лежит он в кровати. Однако через несколько минут в его поле зрения появляется Антон, и он понимает, что лежит не в своей кровати. — Я, наверное, поспешил... — Антон двигается плавно, грациозно, словно кот; присаживается на край кровати, задумывается, – Я таких глупостей лет двести не совершал. Конечно, извинения тут будут бесполезны. Понимаешь почему? Собственные движения сейчас кажутся расплывчатыми, неживыми. И даже при тусклом свете фонаря Олежа видит, что руки его бледнее листа бумаги. Будто из тела всю кровь высосали. Звучит абсурдно и смешно. Хотя, существование вампиров делает это не таким уж и смешным, и он действительно пугается, проводя сухим языком по острым клыкам. — Почему... Зачем ты сделал это? — Он тут же вскакивает с кровати, на что Звёздочкин реагирует виноватой улыбкой. Теперь, когда тот снял маску, его янтарные глаза выглядят ещё ярче и выразительнее, сильно контрастируя с белым овалом лица. — Ты, вероятно, можешь подумать, что я какой-то эгоист или... — Он вздыхает, — У меня никогда не было по-настоящему близкого человека. За все триста лет. Только... Ты извини уж, что рассказываю всё это. Ты очень понравился мне... — Звёздочкин, кажется, смущается, однако взгляд не опускает, — У меня от твоих глаз... Сердце разрывается. Душнов от удивления чуть приоткрывает рот, надеется, что на щеках не видно привычных пятен румянца, хотя, так оно и есть – лицо его, как и было сказано ранее, действительно безжизненно бледное. Ни одного намёка на кровь. И он хочет сказать что-то, но Антон берёт его за руку – такую же белую и холодную – и тихо-тихо шепчет: – Пожалуйста, позволь мне исправить свою глупую ошибку. Позволь прожить с тобой несколько следующих столетий... Олежа готов поклясться, что видит, как блестят от слёз радужки Звёздочкина – у самого-то глаза на мокром месте. И наверное, если бы кто-то другой попросил его о таком, он бы поперхнулся от наглости. Но это Антон Звёздочкин. И они знакомы всего день, но нового вампира уже тянет к нему, как к живому, полному вкусной крови. И это ненормально – он уверен. Олеже, уж поверьте, никогда не нравилась любовь "с первого взгляда" – слишком наивно и глупо. Но почему-то ему кажется, что для того, чтобы влюбиться в Антона Звёздочкина, ему потребуется максимум один день. Что ж, день уже прошёл. Поэтому он соглашается, думая, что столетий ему не хватит. На жизнь с Антоном Олеже нужны тысячелетия.