Птицелов и цикорий

Поверхность воды прорезала голова в светло-зелёной шапочке. Гиацинт доплыл до бортика, запрыгнул на него и принялся руками вытирать лицо. По периметру стояли восемь телохранителей, а у лестницы, ведущей в сам бассейн, – Цисс с полотенцем. – Может, тоже окунёшься? – Благодарю вас, мой государь. В следующий раз. Только что прибыли Морошки. Гиацинт ссутулился и вздохнул. – Вечно они являются в одно время со мной. Ну хоть поплавать успел. Я в душ, в общем. А ты, – государь протянул указательный палец в направлении помощника, – можешь пока чиркануть заметку. Что-то вроде «владыка Поля Полсолнухов, как и обещал, испробовал курортные возможности нового отеля». Ну и опиши мои впечатления. Что меню не хватает разнообразия. Персоналу – побольше улыбаться. А в целом симпатично. Пока государь занимал бассейн, Морошки – Пион, Нолия и Юнок – отдыхали в лобби-баре с прохладительными напитками. Нолия обмахивалась широкополой шляпой, иногда тяжко выдыхая. Она всегда с трудом переносила жару, а этот позднемайский день уже окрестили аномально горячим. Аристократы приехали сюда за отдыхом в бассейне и открытых в прошлом месяце соляной и янтарной пещерах. Некоторые же безумцы предпочитали плескаться в водоёме на крыше и жариться на самом солнцепёке, где от злых лучей укрывали разве что тоненькие веточки декоративных деревьев и курортные зонтики. – Выбор стиля, конечно, отвратительный, – проговорила Нолия. – Такой уже популизм. На этих словах она заметила, что к ним подходят выразить своё уважение создатели проекта. Мак и Олеска поздоровались, чуть склонив головы. Гости ответили тем же. – Есть ли у вас пожелания? Всё ли устраивает? – спросил Мак, радуясь, что вместо лиц бывших родных видит позолоченные маски. – Пока всё в порядке, – отозвалась Нолия. – Только я как раз говорила, что мне не нравится дизайн. – Да, он не в твоём вкусе, – сказала Олеска. – Совершенно верно. Но сделано толково, не отрицаю. – Наш архитектор и дизайнер опиралась на моду пятидесятилетней давности, эру так называемых пластиковых тюльпанов, – заученно, но мягко произнёс Мак. – Мы посчитали, что яркие цвета и причудливые геометрические формы создадут праздничную атмосферу для посетителей. И в целом та эпоха воспринимается как время насыщенной жизни, бытия со вкусом. Тем более в сравнении с двадцатилетием серого монументализма, пришедшего ей на смену. К концу речи он заметил, что Зев смотрит на него со странной улыбкой, и стало немного не по себе. Но на то он и Зев, чтобы вводить людей в ступор. А о чём он думает, не скажешь даже без маски. – Снаружи мы старались использовать как можно больше стеклянных элементов, – прибавила Олеска. – Хотим дарить свет и свободу. Нолия отпила из трубочки «Грушевый бум» и ответила: – Можешь не тараторить, ты же не на экзамене. Я прекрасно понимаю задумку. То, что мне не нравится, – моё дело. Не распинайся так перед людьми, когда их мнение ни на что не влияет. Олеска чуть заметно дёрнула головой, и Мак внутренне съёжился. – Без нотаций можно бы и обойтись, уважаемая гостья. Перестань вести себя, как будто мы родня. – А разве ты не так себя ведёшь? – улыбнувшись, парировала Нолия и сделала ещё глоток. Олеска задохнулась, но потом нашлась: – Может быть. Извини, больше не буду. Хорошего отдыха. – Да ты подожди! С просторного малинового кресла приподнялся Пион. – Олеска, М-м… Мак. Мы хотели, – он оглянулся на Зева, – пригласить вас как-нибудь на ужин. Погоди фыркать-то. Мы ничего от вас требовать не собираемся – просто посидим, поговорим. Когда Мак приезжал зимой, нас, к сожалению, не оказалось дома. Давайте соберёмся? И своих канареек берите. – У нас нет канареек, – равнодушно ответил Мак. – Извините, мне машут с ресепшена – надо идти. Олеска собиралась умотать вместе с братом, но Нолия, жадная до новостей, сказала: – Как ты, дорогая? Нашла себе кого-то другого? Олеска закатила глаза. – Нашла, – ответил за неё Зев со своей загадочной полуулыбочкой. Сама экс-Морошка это никак не прокомментировала и, попрощавшись кивком, развернулась гораздо решительнее. – Я насчёт ужина напомню, – раздался за спиной бодрый голос матери. * Начальнику охранного сектора Корию Гороху позвонили, и он спустился с шумной крыши на лестничную клетку. – Приветствую! У меня выходной завтра. Прискачу к вам, лады? – Без проблем. – Не дежуришь? – Да я теперь никогда не дежурю, – улыбнулся Корий. – Я руковожу. У нас штат расширился, так что есть возможность порасхаживать между подчинёнными с выпученным пузом. – Так у тебя нет его, – задорно отозвался Левер. – Ещё один такой подарок – вырастет. В апреле Левер, как и планировал, покинул «Долину малины». Но и в Заводье-Белое пока не вернулся. Благодаря полученному опыту смог устроиться охранником магазина в Кувшиннике – приграничном городке. Оттуда до Кория было минут двадцать езды, поэтому они часто виделись. С первой получки Левер, как и обещал, приволок Корию «та-а-акой подарок» – целый ящик светлого пива, которое, вообще-то, шло на экспорт. Очень маленькая часть оставалась в приграничных местечках типа Кувшинника, и Левер, как узнал об этом, рта не разевал – сразу подскочил, куда нужно. На всех сотрудников ящика не хватало, но Корий всё равно поставил в подсобке – пусть тот, у кого был тяжёлый день, придёт и утешится. Бутылки три ещё оставалось. Поболтав с Левером, начальник вернулся на крышу. Едва он там появился, к нему, раскачивая бёдрами, направилась высокая девушка в летящем платье цвета красного вина. В прорези ткани мелькала белая изящная ножка. Решив, что посетительница хочет с ним пофлиртовать, Корий взялся поспешно перебирать в мыслях дежурные фразы вежливого отказа. Но девушка улыбалась ему искренне и немного виновато, как будто они знакомы. Начальник охраны растерялся. – Ты что, не узнал меня? Заговорила – и он понял. – А! Теперь узнал. Извини. – Да всё в порядке. Хотела поздороваться. – Ты с Оргином? – Нет, он приедет после семи. Корий помолчал, но не смог сдержаться: – Ты… Замечательно выглядишь. Цветёшь безумно ярко. Астра потупилась и закусила нижнюю губу, словно ей было неловко. – Спасибо. Многие так говорят. И многие не узнают. А вообще… Я с Олеской хотела увидеться. Во взгляде Кория она прочла осуждение. Олеска и Астра впервые после разрыва встретились в начале апреля. Астра заехала за бывшей на «Когте», и они укатили в столицу на кофе со сладостями. Олеска честно выдавила из себя, что ей больших усилий стоило это общение, и Астра её долго не мучила. – Она сказала, что скучает, – беспомощно передавала Олеска брату и Корию. – И хотела бы дружить. Нам говорилось легко, как раньше. Но я пока не знаю. Ответила, что попробуем. Потом они виделись ещё пару раз – об этом младшая Морошка подробно не распространялась, но после встреч выглядела гораздо менее угнетённой. И всё же – представать перед брошенной тобой девушкой в таком ослепительном образе? Астра ни дать ни взять сейчас светская дама на приёме у каких-нибудь Клюков. – Думаешь, чересчур? – спросила Астра, прочитав по взгляду, о чём Корий беспокоится. Тот не успел ответить – к ним приблизился по-неземному изящный молодой человек в сиреневой рубашке. – Привет, Астра, – сказал Мак. Как он её так сразу узнал? – Олеска там поссорилась с родителями и вроде наехала на Гиацинта. Скоро подойдёт. Ты сегодня просто королева грации! Надеюсь, не на мою сестру рассчитаны твои чары? – Честно говоря, я об этом даже не думала. Просто хотелось красиво одеться. Но вот теперь… – А поздно, вон она. С другой стороны зашла. Астра обернулась, и у неё непроизвольно вырвалось: – Кто это с ней? Кто-то знакомый, но… Олеска шагала довольно бодро, только сразу сникла, разглядев бывшую. Но потом бросила мимолётный взгляд на спутницу и вернула себе аристократскую осанку. – Привет. Прекрасно выглядишь. – Ты тоже. Привет. – Ай, это просто деловой стиль. У меня рубашка светло-розовая, у Мака вон потемнее. У Кория вообще салатовая, как не из «Малины» человек. – Цвет листиков же, – сказал руководитель охраны. – А это Монстера. Помнишь? Наш архитектор. Астра улыбнулась, признав старую знакомую. Монстера вежливо кивнула. – Не против, если она посидит с нами? – Нет, конечно. Пойдёмте к водопадикам? – Да, там классно. Лучше, чем ты видела на чертежах. Помимо бассейна, на крыше оборудовали небольшую рекреационную площадку, состоящую из трёх мини-водопадов, впадавших каждый в своё озерцо. Между собой они были соединены тонкими ручейками. Мак проводил девушек заинтересованным взглядом. – Может, когда-нибудь и получится. Они стараются, – сказал Корий. – Быть друзьями? Я тоже думаю, что есть все шансы. Боль не забудется, но притупится. И будет похоронена под новым пластом совместных воспоминаний. * Вечером прикатил Оргин. Только сделав шаг из машины, которая теперь отдыхала на чистой заасфальтированной парковке, а не увязала, бедняжка, в долинных топях, Ежевика принялся стрелять глазками, улыбаясь всем направо и налево. Он был в белой тенниске и шортах по колено, приятно контрастировавших с глазами и волосами. И выглядел настолько гипертрофированно, что Корию показалось, будто это картинка в книге «Жизнь аристократов», а не человек из плоти и крови. Мак же, как всегда, был ему рад. – Парнишка! – и полетел навстречу с распростёртыми объятиями. Потискав друг друга, они пошли пропустить по стаканчику в «аквариумной комнате» – маленькой релаксационной вип-зоне без окон, но с аквариумом во все четыре стены, прерывающимся только дверью. Пол и потолок здесь были стеклянные и подсвечивались диодами цвета морской волны. Поговорили о работе, а потом Оргин заявил: – Мы, наверное, в конце лета переедем. – Куда? – В Плантацию Винограда. – Прямо жить? Навсегда? – Да. Строим себе коттеджик в пристоличье. – Понятно. Ты, смотрю, совсем остепенился. Может, вы ещё и детей заведёте? – Думал об этом. Не сейчас, попозже – да. У Ежевик будет наследник. Или наследница. Не полностью благородных кровей – ну и что? Зеву происхождение ничуть не мешает, например. – А почему в другой стране? – Во-первых, остальные в семье видеть меня не хотят, дружище. Ты ведь знаешь, у нас мнения разделились. Кто-то, как Гиацинт, Зев и Клюквы, днюют в «Долине» и ночуют. А остальные смотрят на них как на умалишённых. – Сегодня, кстати, приезжали мои родители, – сказал Мак, в секунду проглотив ядовито-розовый шот с малиной – их фирменный. – Да? Что сказали? – Вроде как хотят наладить диалог. Но в очень высокомерной манере. – Вы согласились? – Ой, подумаем, – со вздохом сказал Мак. – Мы отвлеклись от темы. Значит, разобьёшь под Мякотью клумбу? – Вот как-то так. Но я не бросаю тебя, конечно. Будем не только в «Долине», но и у нас отрываться! Ну не смотри так. Ты чего? У Мака на глаза чуть не навернулись слёзы. Он виновато улыбнулся. – Я на секунду правда испугался, что мы навсегда расстаёмся. Просто дурь какая-то залетела в башку. А вообще – ты так изменился. Помню, как ты сменил в постели трёх человек за ночь – ещё в прошлом году. А сейчас тебе хватает одной Астры? – Да шоб я знал, как это объяснить, – беззаботно отозвался Оргин и стал похож сам на себя. – Ты, парнишка, в зеркало-то посмотри. И на Олеску. На Астру мою тоже. Да даже на благоверного своего. Мы все совершенно другие, это я тебе гарантирую. Но мы остаёмся вместе. Оргин часто заморгал. – Ну вот, блин. Расчувствовался из-за тебя. Они обнялись. Похлопали друг друга по спине. Они много пережили – и бок о бок, и каждый в отдельности. Но сумели не разорвать ниточек, идущих от сердца одного к сердцу другого. Сейчас, осознав это, оба едва сдерживали слёзы. – Ладно, ладно. Всё будет у нас хорошо, – сказал Оргин и для верности выпил. – Кстати, я ещё хотел заметить. Мы своей «Малиной» расшевелили гнездо проблем. И отношения с перекатами оказались в центре внимания, и тёрки между Кустами как будто острее стали. Так что нам расслабляться не очень-то можно. – Как раз с Олеской обсуждали это вчера. Ты прав. Будем начеку всегда. Ну и Корий не подведёт. Оргин усмехнулся и покачал головой. На лицо его ложились тени от воды, и казалось, что оно тоже дрейфует в бесконечном океане. – Кория твоего я не особо жалую, сам знаешь. Но смотрю на тебя – ты как светлячок. Только ни днём, ни ночью сиять не перестаёшь, пока вы вместе. Мак улыбнулся и поднял последний свой шот. – Давай выпьем за это. За лучшее, что с нами происходило. И за нас всех. Они аккуратно дзынкнули стопками и проглотили «Рассвет в малиннике», отвернувшись друг от друга: оба по-дурацки улыбались и стеснялись этого. * Крыша отеля работала до десяти вечера, если никто не бронировал персональный романтический ужин. Сегодня таких богатых везунчиков не нашлось – их роль исполнили один из авторов проекта и начальник охранного сектора. Они стояли у ограды и глядели на домики рабочих внизу. Из трейлеров персонал потихоньку переселялся в нормальные жилища. Доктор, к примеру, уборщики, повара и часть официантов уже жили там. Счастливчиков становилось больше: почти каждый день кто-то да праздновал новоселье. Даже Оргин отстроил себе бунгало – вне очереди и силами самостоятельно нанятых рабочих, а не долинных. Мак и Корий пока жили в трейлере. Оба, конечно, с нетерпением ждали, когда они въедут в настоящий домик, пусть и однокомнатный (в последнюю очередь, согласно графику). Но трейлер давно перестал казаться угнетающим. Всё перестало казаться таким – наверное, с середины января, когда в холодную пустошь, удушаемую неорганизованностью и беспорядком, где местами проваливаешься по щиколотку в грязь и чуть не натыкаешься вдруг на доску, из которой торчат гвозди, прибыл высокий зеленоглазый блондин с замашками командира и горящим сердцем. И сейчас этот человек, стоя позади своего бывшего птицелова и бывшего начальника, обвил того руками, плотно прижался к родной спине и положил подбородок на красивое гладкое плечо. Мак чмокнул Кория куда-то в бровь – куда достал – и кончиком носа потёрся о Кориев. – Устал, Ледяшик? – Скорее соскучился. Видел тебя целый день, но сохранял лицо профессионала и не мог ни облапать тебя тайком, ни зажать в подсобке. Мак счастливо захихикал. – И как подумаю, что ты скоро уезжаешь, так сердце кровью обливается. С тех пор как «Долина малины» открылась, многие другие страны и народы очень заинтересовались проектом. Мака и Олеску постоянно приглашали на разные конференции. Обычно они занимали неделю, включая время на дорогу, но в этот раз Морошек-Бураков пригласили в стан перекатов, как раз расположившихся в Долине полыни. Причём звали на две недели минимум – это заранее подчеркнул перекатский атаман. Намерения у него вроде бы были самые миролюбивые. Корий всё равно беспричинно волновался. Вдобавок Гиацинт, прознав о приглашении, настойчиво просил (приказывать он теперь опасался) ежедневно письменно докладывать об основных событиях в стане. В свою очередь Зев твёрдо предложил в спутники своего Архатца – втайне от государя, разумеется. И послезавтра эта странная компания – Мак, Олеска, Архатец под видом охраны (ему не впервой) и ещё трое секьюрити, уже настоящих, должны отбыть во временную обитель кочевого народа. – Я буду тебе писать чаще, чем правителю, – с улыбкой сказал Мак. – И меня утешает мысль, что в недолгой разлуке мы изголодаемся друг по другу сильнее, чем в прочие разы. А когда я вернусь, выпишу тебе и себе выходной. Уже к тому времени у нас и домик свой будет, кстати. Корий выдохнул в ухо Маку, и он почувствовал, что начальник охраны имеет сказать что-то важное. – Слушай. Я не давлю и ничего, но… Может, где-нибудь через полгода распишемся? – Ого, – сказал Мак после паузы. – Я… А… Ты делаешь мне предложение? – Пока что советуюсь. Если согласишься, я сделаю тебе предложение потом – когда приедешь от перекатов. С кольцом и всякими сюрпризами. Это я заранее говорю, чтобы у тебя был резон возвратиться сюда. Мак развернулся и оказался лицом к лицу с Корием. Прислонился к стеклянной ограде спиной, и руки возлюбленного сразу сжали его крепче за талию – на всякий случай. Впрочем, между ограждением и краем крыши ещё оставалось три метра, так что просто перелезть через с человеческий рост преграду и сигануть вниз – миссия трудновыполнимая. – Конечно, я вернусь. Мне не нужен резон никакой дополнительный. У меня здесь моё собственное дело и мой собственный Подсолнечный Страж. Чёртовы семена, я чувствую себя так… Как это объяснить? Прямо сейчас я получаю внимание и заботу именно от того, от кого больше всего хочу. И да – я согласен. Я желаю вечно любить тебя. Глаза Кория сияли, как настоящие изумрудные сокровища. Он молча поцеловал Мака в лоб. – Наша жизнь будет не очень лёгкой, – продолжил Мак, чуть погрустнев. – Придётся и управлять комплексом, и лавировать между всеми, кто захочет затянуть нас в свои интриги. Но ты рядом, и мне плевать на это всё. – Правильно. Наша жизнь будет не очень лёгкой. Зато – весёлой и разнообразной. И полной любви. Как тебе такой вариант? – Не мог даже мечтать о подобном. Он прекрасен. Выбираю этот сценарий, и никакой другой. Бр-р. – Замёрз? Вечером температура спала градусов на десять. – Да как-то зябко. Пойдём домой? И Мак прибавил игриво: – Мой жених. – Пойдём, мой суженый, – серьёзно ответил Корий. Оба они думали примерно об одном и том же. О том, что им удалось построить собственный маленький рай посреди нелюдимой пустоты. О том, что они окружены замечательными, стойкими, жизнелюбивыми и верными людьми, соратниками и единомышленниками. И о том, что любовь с первого взгляда есть. Судьба есть. И человек рядом не дарован ею (как утешительный приз или награда) – он должен быть именно здесь, иначе без него жизнь не жизнь.