Ты обещал, Николай Гоголь.

Горячий чай, полу-сухие бублики на деревянном столе, который вот-вот развалится; стулья, тусклый свет, звук электроники и стука по клавиатуре – вот это слышал молодой "гость", пока ждал Федора Достоевского. У Достоевского нет своего настоящего дома, он – крыса. Живет там, где ему понравится; он меняет своё место жительства, чтобы его не нашли, так как он является, на данный момент, самым опасным преступником. Николай Гоголь опустил бублик в горячий чай, лишь бы она стала чуть мягче, иначе так и зубы переломаешь… — Федь, как ты вообще здесь выживаешь? У тебя еды здесь нет, нормального дома! Зачем ты прячешься, если все равно нас не могут опознать на простой улице без какой-либо маскировки? – спросил тот, кусая разбухший бублик, — Боишься, что поймают? — Нет, Гоголь, не боюсь. Мы – крысы, но не мертвого дома, а мертвого мира. Здесь нас никто не найдёт, ведь мы в самой глуби; мы на дне, мой милый друг. Если человек пустится на дно, то утонет, так как не хватит воздуха…это новый мир, здесь все иначе; проще говоря – смертному здесь не выжить..а мы здесь родились, мы жили и живем на дне без конца, постепенно падая вниз, – отвлёкся Достоевский от компьютеров, выключая их, — мы – крысы, а значит, наша судьба – прятаться от мира грешного. — Думаешь, что если живешь на самом дне, то тебя никто не достанет? Раз я тебя вижу, то значит, что и я там рождён? Я не такой! Федя, ты хороший человек; добрый человек, что идёт на благо смертным без способностей…но мы все равно умрем, ты ведь понимаешь? – Гоголь отложил кусочек бублика и взглянул на того. — Мне терять нечего, нет счастья в этом мире, и не будет. Мы – обреченный люд, понимаешь меня? Нам не выбраться, кислорода не хватит. — Я докажу, что мы не самом дне! Мы там же, где остальные, Федя! Я сделаю твой мир ярче; мировоззрение будет совсем иначе! Я обещаю тебе! — Обещаешь? Ты? Ха-ха, не глупи. Пошли лучше, нас ждёт много дел, прежде чем повидаться с самими Богом и промолвить о прощении.