Останься ещё на вечер

Джон спешил к Линчу на своей любимой машине. Сегодня у них в планах было провести вечер вместе. Они уже выбрали фильм, а в том, что будут есть и не сомневались. Фаст-фуд всегда был тем, от чего никто из них не откажется. Да, они оба умели неплохо готовить, но любовь писателя к фаст-фуду была чуть сильнее, чем к готовке Егора. Тем не менее, он уже подъехал и вышел из машины, воодушевлённый сегодняшней встречей с парнем. Они давно не отдыхали и не проводили время вместе вне миссий, потому что дел было много, а в остальное время они отдыхали по одиночке, желая отоспаться и привести себя в норму, залатать раны. Иногда кто-то из них вообще в больнице отлёживался, а Джон так вообще писательством занимался. Тем не менее, отношения у них были крепкими даже и без таких обычных посиделок друг с другом. — Линч! — тот открыл дверь. В нос ударил запах какой-то химии. Она будто уже немного выветрилась, но всё равно въелась, смешавшись с запахом дома друга. Это было странно. — Чем у тебя тут воняет?! — он прошёл дальше, пытаясь найти возлюбленного. Всё было в норме, просто этот запах был неприятным. — Не выветрился, да? — Егор спустился к парню и принюхался. — Прости, приятель, я подвал чистил…там ужас, что творилось. Пришлось оттирать, чем посильнее. Я уже просто не чувствую. — Ужас, что же там такое было? Труп? — писатель поморщился и подошёл к другу. — Тебе бы освежитель для воздуха взять, что ли. Так же можно и аллергию получить или что там ещё… — Привыкнешь. Тем более, выветрится то оно должно, — журналист взял его за руку и повёл за собой в гостиную. — Тем более, мы собирались фильм смотреть. Я уже всё заказал, скоро должны привезти. — Ого, а ты прям подготовился. А то доставка до тебя едет, конечно… Вечер проходил вполне стандартно. Фильм был им не так интересен, потому что им было, что обсудить. Только Линч порой что-то забывал, как решил Джон. Потому что некоторые их последние миссии он рассказывал иначе. А может это писатель их не так запомнил, потому что разделяли их тоже часто. Постоянно разделяли, если быть точными. Его постоянно куда-то утаскивали, а журналист его искал потом, да и находил не в лучшем виде, не в лучшем месте. Это уже как-то не круто, что он пропускает многое из их дел, да и с возлюбленным рядом всегда было спокойнее. — Я постараюсь, чтобы тебя никто не украл в следующие разы, — слишком серьёзно и уверенно выдал Егор. Писатель даже затих, смотря на него. — Что? — Ты так серьёзно сказал, будто это так легко выполнить. Ты, даже привязав меня к себе, меня не спасёшь. Вспомни только перевал Дятлова, — неловко и даже немного смущённо ответил тот. — Я найду способы. Ты в меня не веришь? — он звучал действительно странно сегодня. Его напарник даже смутился от таких речей: — Ну,…верю. Просто тут дело в моей неудаче, Егор. — Да, ну, бред. В целом, провели они время неплохо. Даже лучше, чем раньше. Видимо, тоска по друг другу сказалась на них обоих, да и прошлое дело было тяжёлым для обоих. Егора словно тронуло то, что Джона снова чуть не убили, хотя даже не по его вине, но тот старался быть рядом, лип к нему, как будто они слишком давно не виделись. Писатель даже чувствовал себя неловко от такого внимания. Обычно тот был довольно нежен и расслаблен, а теперь будто пытался ещё больше о нём заботиться. Ложась спать, Джон даже задумался о том, что это как-то мило — такая забота. Крепкие объятия, постоянное нахождение рядом, тактильность. Да, это неожиданно, но не плохо. Даже хорошо. Крепко обняв напарника со спины, он пожелал ему спокойной ночи и с улыбкой заснул. Было бы здорово засыпать так всегда, но, увы, он не мог оставить Дейла.

***

Сегодня они с Линчем, Лили и Лукасом собирались на очередную базу отдыха далеко от цивилизации. В этот раз казалось, что Егор был не очень рад их компании. Это было странно, ведь такие семейные встречи были уже чем-то обязательным. Тем более, что Лукасу было бы неплохо познакомиться с новыми детьми и провести новогодние праздники в кругу семьи и чудесной атмосферы. Но Джон был уверен, что этот пацан снова убежит куда-то искать себе приключения для видео. Слишком он любил Линча. Но сам журналист, кажется, сегодня был не в духе и не особо желал со всеми разговаривать. Кроме Джона. В последнее время, писатель заметил, что в его жизни стало больше Егора. Это не напрягало, но было странно. — Дядя Линч! Я слышал, что где-то в лесу есть хижина ведьмы, я хочу записать это на камеру. Может проберёмся туда и- — Снова ищешь приключения на свою задницу? — Джон вмешался в разговор, приобнимая возлюбленного за талию. — Разве тебе не хочется отдохнуть? Я там видел в одной из комнат на фотографии приставку, — он видел, что журналист не особо желает разбираться сейчас. " — Нужно с ним поговорить как окажемся в комнате,». — Приставка? Я и дома могу поиграть! Тут же, тут же- — Я принёс тебе новую игру, которую мама тебе не хотела дарить, — заговорчески перебил его писатель. Казалось, что мальчик боролся между желанием поиграть и желанием побывать в новых приключениях, но взглянув на Егора, согласился. Они заняли комнату на чердаке, подальше от всех, с красивым окном, выходящим к большой ёлке в центре, и решили, что сегодня они отдохнут, потому что Линч выглядел слишком уж уставшим. Джон не хотел его напрягать всякими разговорами, потому что тому, кажется, нужен всего лишь хороший сон. Поговорив об этом с Лили и пожелав им хорошей прогулки, он направился наверх, к их комнате. — О чём говорили с Лили? — Линч ждал его чуть ли не у лестницы, а после опёрся о стену, наблюдая за напарником. — Я сказал ей, что тебе нужен отдых, а ей предложил прогуляться с Лукасом, пока ты спишь, — писатель положил очки на тумбочку у кровати и потёр переносицу. Эти очки уже надоедали, но у него слишком низкое зрение. — Мне не нужен отдых, — журналист оказался слишком близко, при том так незаметно, что Джон даже вздрогнул, когда тот медленно обнял его со спины. — Мне нужен ты. Я успел соскучиться, — он провёл руками по его талии и крепко прижал к себе, целуя возлюбленного в шею. — Ли-инч, но ты выглядишь жутко уставшим и раздражённым, даже особо не болтал с Лукасом, — писатель наклонил голову вбок, чтобы напарнику было удобнее, и погладил его по рукам. Его друг стал слишком любвеобильным в последнее время. Это было странно. — Просто я хотел побыть с тобой наедине, — он укусил его за шею и прижал к себе ближе, как-то по собственнически, будто пытаясь поглотить его собой. Джон тихо простонал и надавил на его руки, чувствуя себя как-то тревожно. — Это на тебя не похоже, — журналист не собирался ослаблять объятия. — В плане, ты же всегда с ними общаешься, — сердце парня застучало чаще из-за какой-то нарастающей паники, словно что-то внутри говорило ему о тревоге. — Просто ты мне интересен больше, — его руки наконец-то ослабили хватку, но отпускать он его не планировал, напротив — засунул руки под свитер писателя и стал поднимать их выше, медленно проводя руками по его телу. Джон стал дышать чаще, и сердце застучало быстрее. — Это уже похоже на зависимость, не думаешь? — нервно усмехнулся тот. — А если это так? — они столкнулись взглядами. Глаза писателя выражали какую-то тревогу, а глаза Линча, наоборот — отражали причину его тревоги. Они сейчас были такими тёмными и глубокими, будто пытались поглотить его, съесть вместе с очками, оставленными на тумбочке. Парень тревожно сглотнул. Это будто был не его Егор.

***

Джон вернулся с очередного дела домой чуть позже, потому что снова отлёживался в больнице. В планах было сегодня провести время дома и посмотреть какой-нибудь новый фильм с Дейлом. Так скажем, посвятить его в то, что он пропустил. По пути домой, писатель купил продуктов, потому что мужчина всё ещё не любил выходить в люди. Слишком уж людно было на улице. С весёлым настроем он поднимался к их квартире и слушал музыку. В этот раз Егор был каким-то более прилипчивым на задании. «Один не пойдёшь», «Разделяться не будем», «Не спеши, я первый». Это так напрягало. Будто он совсем ни на что не способен, кроме как составлять компанию журналисту. Парень остановился у входной двери. Она была приоткрыта, а замок выломали. Сердце бешено застучало. " — Пожалуйста, пускай он будет жив,» — с этими мыслями он чуть ли не кинул пакеты с продуктами, оставляя их на лестничной клетке, а после побежал открывать дверь. Тишина. — Дейл? — голос вмиг как-то огрубел. Парень медленно зашёл внутрь, осматривая стены, полки, но вляпался во что-то жидкое. Опустив взгляд, он увидел кровь. Сердце пропустило удар. Писатель побежал по красным следам и вышел к кухне. — Дейл… Тело мужчины лежало на полу. В зоне груди полное месиво, вокруг лужа крови, но никаких следов. Только ножи в груди, погром и упавшая подставка для этих самых ножей. Джон даже не стал подходить, слишком страшно и больно ему было. Он весь дрожал, сжимая руки, а после не удержался на ногах и упал на колени. Казалось, что его рыдания и крики слышали все в этом доме, потому что он не заметил, как милая бабулька из квартиры напротив с её сыном забежали и начали кто охать, а кто быстро звонить в полицию. Джон помнил только тело на полу, погром, лужу крови и застывший ужас на лице сожителя. Сегодня они собирались смотреть фильмы и готовить что-то по мотивам недавно просмотренного сериала. Но вместо этого его откачивали медики и опрашивала полиция. Вскоре приехал и Линч. Ему позвонили и он прибежал довольно быстро, но и его писатель не заметил, сидя на улице, в карете скорой помощи, смотря в одну точку и вспоминая помутневшие глаза человека, которого спас и о котором заботился. Из участка, после опроса, его забрал Егор. Сегодня его забота была нужна. Сегодня ему нужно было быть хоть с кем-то рядом. Благо, рядом оказался его возлюбленный, так что было хотя-бы не так плохо. Казалось, что в свою квартиру вернуться он больше не сможет. Так и оказалось. Спустя неделю истерик, допросов и разбирательств, его вещи собрал Егор и привёз к себе домой. В это время Джон спал. Теперь он спал в разы больше. А пока не спал, просто лежал и смотрел в одну точку, либо плакал. Есть отказывался, как и делать что-либо. Помогал ему хотя-бы как-то существовать только журналист. Поднимая и относя его в ванную комнату, либо принося ему лёгкую еду к постели. Кефиры, йогурты, чай. Всё, что может помочь. Только вот ничего не помогало. Прошло ещё какое-то время до того, как тот всё-таки начал реабилитироваться, даже начал ходить к психологу. Это радовало его возлюбленного, да и самого писателя тоже. Дело активно расследовалось, а похороны провели тихо. Всё начинало налаживаться, но не состояние парня. Тот всё ещё был поникнувшим и часто плакал, но благодарил своего парня за поддержку. Им понадобилось ещё какое-то время, чтобы узнать, кто это сделал. Сосед снизу по-пьяне решил ограбить их и убил Дейла. Но было пару несостыковок, которые нашёл сам Джон. Это всё не выглядело, как случайное убийство во время кражи. Это выглядело так, будто его собирались убить, даже следов старались не оставить. Слишком грамотное преступление для пьяницы. Сообщив об этом Егору, тот получил лишь: " — Это такой период, Джон. Полиция серьёзно взялась за это дело и она бы не стала закрывать его просто так, ты же знаешь,». Это было как-то несправедливо.

***

Линча было так много, до невозможности много. Он будто пытался ограничить его от других, полностью поглотить собой. Это было так странно, так страшно. Джон беспокоился о том, что это не он поехал крышей, а его возлюбленный. Теперь тот чуть ли ни на шаг не отходил от него. Но, когда писатель просыпался посреди ночи, не замечал его рядом. Это было странно. Ходя по дому, ища журналиста, тот редко его находил. Это было очень странно, но спрашивать было страшно. — Ты куда из постели выбрался? Кошмар? — Джон вздрогнул от неожиданного появления парня позади себя. — Нет, я воды попить хотел, — ответил тот, поворачиваясь к нему. — А ты чего не в постели был? — В туалет ходил, — пожал плечами. — Пошли на кухню, а то завтра нам рано вставать. На утро их разбудил отвратительный звон будильника. Джон потянулся и выключил его, потому что в последнее время от него болела голова. Не успев даже что-то понять, его обратно затащили в кровать, прижимая к себе. В последнее время такие объятия вызывали какую-то тоску по старым временам. По старому Линчу. Но сейчас он не собирался лишний раз залёживаться в кровати. — Ли-инч, вставай, нам нужно помогать людям, — писатель повернулся к возлюбленному и взглянул в его сонные глаза. Он будто не спал пол ночи. Может так и было. Правдивого ответа он не получит. — Может полежим ещё немного, — как же было странно слышать это именно от Егора, а не от него самого. — Нет, мы там можем весь день проваляться. Встаём. Нехотя, но журналист отпрянул и сел на кровати, потягиваясь. Растрёпанный и такой милый, но он всё равно вызывал где-то внутри Джона, прямо под кожей, страх. Страх за собственную жизнь. Этот Егор казался далеко не тем, что раньше и ведь звоночки были давно, но не заметные. После завтрака и душа, общих сборов, они поехали куда-то за город, чтобы разобраться с делом о пропаже людей. Конечно, спокойно поездка не прошла. Всё это время писатель чувствовал напряжение и желание выйти из машины, потому что окна было не достаточно, чтобы избавиться от духоты обволакивающей его тревоги. Прикосновения и поглаживания его ноги, взгляды и одна только аура уже вызывали желание выкинуться из машины. " — Может, это Егор убил Дейла?» — со страхом задумался парень. " — Да нет, причины не было,» — всегда догоняла мысль. Но что-то с его напарником было не так.

***

Джона хватают за руку и отталкивают куда-то за себя. Он падает на землю и больно ударяется задом, но взволнованно устремляет взгляд на Линча, который схватил маньяка за руку и нападает? Да, ему не показалось, но тот каким-то немыслимым способом выхватывает у него нож и просто бьёт, а потом снова бьёт и так практически бесконечно. Падает вместе с мужчиной, пачкается в его крови и бьёт, пока тот пытается отбиться, опешив от такой неожиданности. Движения журналиста точные, сильные и заученные, будто он делает это не впервые. Писатель отползает назад и поднимается с холодной земли, со страхом смотря на эту картину, а после вздрагивает, когда Егор, закончив уже с бездушным телом, поворачивает голову к нему. На фоне высоких и толстых стволов деревьев, нависая над трупом, с безумными глазами он выглядел как хищник, раздирающий свою жертву. Сердце громко стучит, а они пересекаются взглядами. Джон пугается, разворачивается и бежит. Просто бежит, даже не понимая, почему и от кого. Точнее, не понимая, почему бежит от любви всей своей жизни. Под ногами камни, ветки, замедляющие ему путь. Он спотыкается, иногда падает, но бежит, слыша в ушах лишь ужасный звук рассекающих воздух движений ножа. Лес становится гуще, плотнее, он уже не может дышать и бежать, но боится, что, если остановится, его тоже убьют. Как и Дейла. В голове будто сложился безумный пазл. Писатель всё равно спотыкается и падает, но в панике отползает за ствол дерева и прижимается к нему спиной. Сердце вырывается из груди, пытаясь сломать рёбра своим биением, а лёгкие и горло разрываются, пытаясь словить больше воздуха, в ушах туман, а в голове страшная картина. Он закрывает рот руками и прижимает к себе ноги. Кажется, он повредил ногу, но адреналин не давал ему почувствовать боль. По щекам катились слёзы, а сознание будто сейчас уплывёт. Он не слышит шагов позади. Он не слышит ничего. — Джон, ты чего убежал? — раздаётся позади, где-то слева. Тень парня падает рядом с тенью от дерева, за которым он сидит. Писатель замирает и, кажется, перестаёт дышать. Шум ушёл, осталась лишь тишина и каркание птиц. — Джон? — рука касается его плеча, но он вздрагивает и сразу же отползает, поднимаясь на ноги и чувствуя боль в одной из них, но игнорирует. — Отойди от меня, — голос дрожит, но говорит он чётко. — Отойди. — Хорошо, я…- Егор выглядел недоумённым, но спокойным. Он весь в крови, но делает вид, словно ничего не произошло. — Почему ты убежал? Что не так? — Что не так?! — Джон чуть ли не давится воздухом от возмущения. — Ты убил человека! — Он хотел убить тебя! — Но ты убил его! — писатель снова начал плакать. — Ты зверски забил его! Ты чёртов маньяк! — истерика снова подкатывала, а он медленно отходил назад, потому что журналист направлялся прямо к нему. — Не подходи! Стой на месте! Стой! — он упёрся в ствол дерева, чуть ли не истошно крича. Сердце не собиралось успокаиваться, как и состояние шока проходить. Становилось ещё страшнее. — Он собирался убить тебя, Джон! Я защищал тебя! — тот был всё ближе, а писатель продолжал срывать голос, пока его сознание не утекло, а тело не упало в руки убийцы. Последними мыслями были: " — Лишь бы он не воткнул мне нож в живот,».

***

По пробуждению писатель подскочил, садясь на кровати. Оглядев всё вокруг, он понял, что никого рядом не было. В голове был туман, мысли приходили в голову довольно заторможено, ещё появилась тошнота. Это было странно. Такое у него было в основном после приёма сильных снотворных, в попытке не видеть кошмары. " — Точно!» — спустя какое-то время щёлкнуло в голове. " — Сколько я спал?» — рука потянулась к телефону. Из-за тревоги они дрожали, потому Джон чуть не уронил его, но быстро нажал на кнопку блокировки и попытался разглядеть дату без очков. — Прошло…три дня? — удивлённо прошептал писатель и отложил телефон. Он не мог столько проспать. Из-за стресса он бы отключился не надолго, а вот снотворное вполне имело свою роль, как ему казалось. Линч бы мог, после совершённого, накачать его препаратами или ещё что. " — Хотя-бы не убил. Надо осмотреть дом, если его нет дома,» — решил тот и попытался встать. Чуть пошатываясь, Джон направился на выход из комнаты, поспешно взяв очки с тумбочки. В доме было тихо и, казалось, безлюдно, но он знал, что журналист может тихо выбраться из-за любого угла, так что писатель аккуратно осматривал дом, прислушиваясь. Спустя какое-то время он понял, что дома действительно никого не было. Тихо и спокойно. Подойдя к двери в подвал, парень огляделся и аккуратно дёрнул ручку, чтобы не издавать шума. Она поддалась и дверь открылась. " — Линч там,» — понял Джон. Дальше он зашёл внутрь и оглядел дверь, после также тихо её закрывая. Теперь его взгляду открылся жуткий подвал, слабо освящённый и с развилками. Тихо, стараясь не издавать звуков, он направился на разведку, прислушиваясь. В конце одного из коридоров была ещё одна дверь. Она была открыта, там горел свет и был слышен голос, какой-то разговор. Писатель устроился у двери и стал слушать. — Чёрт…кто же знал, что он так отреагирует…- голос Егора звучал странно. Совсем как не его голос. — Да и как иначе могло быть? Как же я проебался…ладно, сколько там время? — молчание. — Блять! — Джон вздрогнул и поспешил спрятаться. Если ему кололи снотворное, то и следят за временем, когда он может проснуться. Недалеко была куча всяких коробок и пакетов. Тихо отойдя, он залез среди них и закрыл рот руками. По звукам можно было примерно понять, что делает журналист: открыл дверцы шкафчика, довольно громко, что-то достал, а после тишина, но длилась она недолго. Шаги. Линч выбежал и побежал по коридору, не оглядываясь. Когда дверь в подвал захлопнулась, Писатель резко поднялся и побежал в комнату. Сейчас он пойдёт его искать. Это даст ему некоторое время. Сердце бешено стучало, а сам парень задумывался о том, чтобы медленно выползти и просто не попадаться под горячую руку, делать то, что хочет этот сумасшедший, но тело просто уверенно двигалось и делало. Первое, что он увидел — портал. Огромный портал, но времени узнавать, что это, не было. Сейчас ему нужно снотворное. Открыв первый попавшийся шкафчик, он наткнулся на шприцы. Ампулы оказались ниже. Дрожащими руками набирать лекарство было намного сложнее, но он смог, а всё выбросил в мусорку к другим таким же ампулам и шприцам. В остальное время он смотрел, куда можно спрятаться, ведь сюда он тоже зайдёт. Взгляд наткнулся на тетрадь. Толстую, потрёпанную. Взглянув на записи, он застыл. Написанное никак не складывалось с тем Егором, которого он знал и любил: «Боюсь, Джон может сбежать и узнать обо всём. Если он узнает, что это я убил Дейла, то мой план провалится. Я не хочу его убивать. Я уже делал это, но я не поступлю так с этим Джоном. Нужно продолжить вкалывать ему снотворное, чтобы подумать. Как ему это всё преподнести?» — Этим Джоном?..- прошептал писатель, а после услышал хлопок двери, ведущей в подвал. Быстро спрятавшись под стол, он забился в угол и снял колпачок со шприца, после затихая. — Чёрт! Чё-орт! Как я мог это допустить? — журналист залетел в комнату и стал ходить кругами. — Я позволил ему сбежать. Его нигде нет… Ладно, тихо…- он обернулся ко столу спиной. Джон постарался тихо вылезти, а после напрыгнул на парня, обхватывая его ногами за бёдра, одной рукой за плечи, а второй вонзил ему шприц в шею. Парень пытался отбиваться, но ярость и страх за собственную жизнь давали писателю силы держаться на нём так, чтобы ничто не могло его сдвинуть, пока он не закончит вводить лекарство. — Ах ты подонок! Отпусти меня! — Я не отпущу тебя, ублюдок! — кричал в ответ Джон. Он сейчас чувствовал себя так уверенно, будто был способен чуть ли не прикончить Егора. Спустя какое-то время, тело журналиста начало ослабевать и они рухнули на пол. Посидев так на нём, прижимая его к полу, какое-то время, пока он удостоверялся в том, что тот спит, писатель поднялся и принялся искать верёвку. Перерыв все шкафчики и стол, он всё-таки нашёл верёвку. Подняв тяжёлое тело с пола, схватив за плечи, парень потащил его в середину комнаты и принялся сначала обыскивать, чтобы забрать всё из карманов, а после снял лишние слои одежды и связал его. Теперь тот сидел в футболке и брюках, спал в неудобной позе, опустив голову вниз. У него был нож, но теперь он у Джона. Следующим в планах было прочесть дневник, потому он взял тетрадь в руки, сел на стул головой к комнате и опёрся о спинку стула. Было страшно это читать, но надо было. Он перевернул тетрадь к началу, осматривая обложку: пара наклеек, потрёпанный вид, даже не подписана. Писатель открыл её, начиная с самой первой страницы. На ней подчерк был ровнее, понятнее, а речь более сложена — это всё говорило о состоянии парня, о том, как он постепенно сходил с ума. «Я знаю, что мне вряд ли поможет это, но я решил начать вести личный дневник. Я ни с кем не могу обсудить свои мысли, а психологи — это пустая трата времени и денег. Другие люди посчитают мои мысли дикими, неправильными, но я ничего не могу с этим поделать. Я его ревную. Ко всем. Джон флиртует с другими из-за своего типа общения, но я так не могу. Я хочу, чтобы он был только моим, чтобы он больше ни с кем не общался. Он. Мой. Даже Дейл меня напрягает. Он всегда с ним рядом, они ведь живут вместе. Но я хочу, чтобы он заботился только обо мне. Я даю ему всего себя, а он не может посвятить себя только мне. Меня это раздражает. Как он не поймёт это?» Более-менее спокойные записи прерывались совсем дикими и непонятными. Джон был шокирован и задавался только одним вопросом: " — Как его Линч мог быть…таким?» «Сегодня я убил женщину, которая решила, что имеет право флиртовать с ним. Я поймал её в подворотне и утащил в свой подвал. Было приятно слышать её крики и мольбы о помощи, пока я раскладывал инструменты. Я сначала срезал волосы, которые он так нахваливал, а после вырезал глаза. Увы, но оставлять её так было нельзя. Как хорошо, что у меня были реагенты и растворители, чтобы свести её на нет. Надеюсь, кости никто не найдёт. Он только мой. И теперь она понимает это.» К записи были приложены фотографии девушки с роскошными пушистыми волосами и зелёными глазами. Она правда была красивой, но писатель совсем её не узнавал, хотя не смог бы забыть её, если бы узнал, что её более нет. «Я не могу смириться с тем, что мой Джон флиртует с моей сестрой. Я не хочу её убивать, но она меня так раздражает. Она должна понимать, что моё трогать не стоит!» Дальше листать было страшно, но он задумался: " — Как она может быть мертва? Мы совсем недавно виделись, да и даты старые…» — он взглянул на те самые даты и совсем ничего не понимал. Они тогда уже встречались, тогда почему журналист писал об ином? Это было странно. «Я стал присылать ей письма на почту. Анонимные. Кажется, это работает. Мой Джон не понимает, почему мы с ними больше не видимся, но я не буду ему говорить правду. Я не хочу ломать то, что начинает только строиться.» Писатель совсем ничего не понимал, пролистывая эти записи. Как так может быть, если они не прекращали на тот момент с ними общение, да и встречались уже. Эти записи продолжали вызывать вопросы, но одна из них вовсе ввела его в ступор: «Мой Джон узнал обо всём! Он приехал слишком рано. Он увидел труп в ванной. Я слишком сильно разволновался и убил его. Как я мог? Я хочу вернуть его к жизни, но всё, что я могу — это держать его в ванной, наполненной формалином. Боже…прости меня, приятель! Я не контролировал себя! Я виноват. Я не должен был! Я не знаю, что мне делать. Я не могу смотреть в его напуганные мутные глаза. Я не должен был этого допустить!» Джон пощупал себя и задумался: " — Как я могу быть жив, если в дневнике записи о моей смерти?». Он взглянул на связанного Линча перед собой. Было в нём что-то, что могло бы дать ответы на все вопросы. Но пока он лишь продолжал листать дневник, ведь там было ещё много исписанных страниц. «Давно я не писал сюда, но у меня были причины! Я нашёл способ вернуть моего Джона! Ну, как сказать, моего, я нашёл в будущем штуку, которая переместит меня в другой мир. Совершенно новый! Как же мне повезло, что портал решил закинуть меня так далеко! Я наконец-то снова увижу Джона! У меня уже есть план. Я убью его Линча и встану на его место. А может даже убивать не надо будет. Встану на его замену. Буду лучше, чем прошлый. И меня будут любить! Наконец-то!» В голове писателя что-то щёлкнуло. Он ведь заметил странности в поведении Егора в какой-то момент. Заметил спутанность их совместных воспоминаний, их отношения. Что-то внутри рухнуло. Если это не его Линч, то тот, кого он любил, уже долгое время гниёт под землёй? Слёз не было, была лишь жуткая тяжесть на сердце и шок. Он просто не мог поверить. Взгляд поднялся на Егора вновь. Он же совсем такой же, особенно когда спит. Но тут и доказательств не надо было. Он знал, что это правда. Взгляд упал на тетрадь. Там были фотографии того самого прибора. Браслет с экранчиком. Выглядит, как футуристичные часы, но это определённо то, что надо. — Может…нет, я не могу оставить Лили и Лукаса, — он замешкался, потому продолжил листать дневник. Записи и фотки, всё это — ужасно. Там были фото связанного и изуродованного парня. Тот уже отдалённо напоминал самого Егора, но это был он. И время совпадало с временем, когда писатель лежал в больнице, а после этот дом пропах химией, запах который до сих пор отскакивал от стен и забивался в лёгкие и слизистую. Ужасно. Руки дрожали, сердце болело, а слёзы наконец-то нашли выход. Его любимый и родной, до ужаса нежный и добрый журналист был убит давным-давно. А после последовал и Дейл, который не заслужил такого конца. «Сегодня я сделал то, о чём мечтал…» — вот, что было написано в дневнике по этому поводу, а после последовала такая же запись, но совсем новая. Про Лили и Лукаса. Но ведь они совсем недавно виделись. До нового задания. До этого всего. «Если он узнает и сбежит, то я найду его в любом месте этой бескрайней вселенной. Пока я жив, Мой Дорогой Джон никуда не денется. Он только Мой.» Страх поглощал его разум, смешиваясь с болью утраты. Он не верил в смерть Лили и Лукаса, но гнев стал заменять те ужасные чувства и Джон не желал оставлять всё просто так. Он отложил дневник и поднялся со стула, после начиная рыскать по полкам, сваливая всё с них и пытаясь найти то самое устройство. И нашёл, потому отложил его, хватая нож, который лежал на полке с оружием. — Ты заслужил худшей муки, чем смерть, но я не могу пытать тебя, пока ты ходишь с его лицом, — произнёс он, смотря на спящего парня. Рука не поднималась, но он должен был спасти хотя-бы себя, потому разложил его на полу и уселся сверху. Он знал, куда бить, но чувства и слёзы мешали. Пару раз он замахивался, но не бил, но, вспоминая всё, что этот ублюдок сделал, он всё-таки ударил. И не раз. Он бил и бил, плакал и бил. Бил, пока не закончились слёзы, пока сам не выдохся. Сердце всё ещё болело, а смотреть на эту картину было больно. К горлу подступала рвота, но он сдерживался, прикрывая рот рукой и пачкаясь в крови. Растворять его тело он не желал, ведь от одного только запаха ему станет ещё хуже. Он лучше просто закопает его и уйдёт. Уйдёт куда угодно, только не останется в этом отвратительном мире, который сломали, не дав ему даже надежды на спасение. Поднявшись, он взял труп на руки, пачкаясь в крови ещё сильнее. Теперь его любимый свитер не отстирать, а кровь, казалось, как и её запах, никогда не выветрятся из его разума ещё надолго, как и эти все отвратительные картины. После, писатель понёс его наверх, но планы вновь поменялись, когда он увидел несколько канистр керосина. Сжечь. Сжечь этот мирок до конца, чтобы не было смысла и места, куда вернуться. Кинув тело на пол, он схватил канистру и начал поливать его, подвал, параллельно хватая то устройство и надевая на руку. Благо, в дневнике он успел прочесть инструкцию, потому всё остальное можно было спокойно сжечь. Сжечь и забыть. Уйти в другое место и жить дальше. Когда он смог облить весь дом, а на это понадобилось время и все канистры с керосином, Джон зажёг зажигалку. Ту самую, что лежала в кармане у этого монстра. И кинул. Кинул и смотрел, утирая кровь и так грязной рукой. На душе ничего не было, лишь гнев и пустота. Всё закончилось. Его жизнь ссажена. Задавая нужные настройки, он нажал на кнопку, желая лишь одного: вернуть лишь процент того счастья, которое у него было. Вернуть его Линча.

***

Под ногами трава, вокруг лес. Свежий воздух перебивался прохладой и запахом железа. Кожу на лице стягивала кровь, которая успела немного подсохнуть. Перед собой он видел только кусты и старый дом. Пробираясь сквозь них, Джон пытался найти хоть какое-то спасение. Его всё ещё тошнило. То ли от перемещений, то ли от увиденной картины, то ли от передозировки или даже от пережитого шока. Мысли о прошедшем блокировались, как и эмоции. Лишь ощущение тяжести и мнимой свободы заставляли его пробираться вперёд. — Джон? — откуда-то из темноты послышался голос, а также звук зажигаемой зажигалки. Знакомый звук и знакомый голос. — Линч?..- обречённо подняв голову, он увидел потерянного журналиста перед собой. В очках и его свитере. Заделались мысли о том, что он мог попасть в перевёрнутую вселенную, но свой размер свитера он везде заметит, а также зажигалку. Потрёпанную, но бережно хранимую самим Егором. — Боже, Джон, что с тобой? — тот шёл навстречу, обеспокоенно рассматривая потрёпанного и уставшего писателя. — Откуда…что? Как ты… — Пожалуйста, никаких вопросов, я сейчас…- он споткнулся, но его подняли. — Давай домой, прошу, — слёзы снова накатывали. " — Лишь бы тут не было своего Джона, прошу,» — писатель начал отключаться.