Останься ещё на вечер

Для кого-то осень - это период особой эстетики: серость, дожди, холод, горячий кофе и согревающие не только тело, но и душу, пледы и пальто. Для Джона же это время славилось осенней хандрой и выгоранием. Идеи для книг совсем не приходили в голову, а писать что-то чувственно-грустное, посвящённое только его собственным переживаниям было не в его стиле. Уже начатые проекты простаивали. Он садился за ноутбук, открывал текстовый документ, параллельно открывал свой блокнот с записями и пытался хоть что-то написать, но: либо выходило пресно, либо вообще ничего не выходило. Писатель отвлекался на всё, что угодно, потому что в голове была пустота. В очередной такой раз он поднялся и направился на кухню, чтобы сделать себе чай. Кофе - не лучший вариант, когда мучает тревога - это он понял уже давно. Тревога же его мучает из-за собственного ничего неделания, ведь казалось, что эта хандра распространиться дальше и убьёт всю его карьеру, отразиться на отношениях, работе и на самом Джоне, но он старался справляться с этим и не давать поводы для волнения Линчу. Тот уже начал что-то подозревать, спустя пол года совместного проживания: его возлюбленный стал менее весёлым, руки почти всегда были холодными и тряслись от той же тревожности, а вечные залипания в одну сторону и никакого прогресса в написании книг, хотя ранее писатель, выбегая из своего кабинета, всегда ему рассказывал, что написал и как идёт работа. Сейчас же всё было слишком тихо. - Как ты себя чувствуешь? - Егор пришёл к нему на кухню. Тон его был обеспокоенным, как и поза: тот скованно стоял в проёме, сложив руки на груди, оперевшись на раму двери и поджав губы. - В порядке. Вот чай решил заварить, - парень зевнул и поёжился, пряча руки в рукавах извечного свитера. На напарнике был такой же - это порой заставляло улыбаться, как и сейчас. - А ты чего поднялся? В подвале же что-то делал. - Да я вот услышал, что ты вышел, решил тоже присоединиться, - он подошёл к нему и опёрся бедром уже о край стола, рассматривая уставшее лицо друга. - Не хочешь что-нибудь к чаю? Там, кажется осталось печенье, - Линч протянул к нему свои тёплые руки и Джон, не колеблясь, протянул ему свои, холодные и дрожащие. - Было бы неплохо. Посидишь со мной? - он сжал его руки и потянул на себя, отодвигаясь на стуле чуть-чуть подальше от стола, чтобы тот удобно устроился у него на коленях. - Конечно. Давно стоило прерваться на чай, - журналист сел к нему на колени и принялся греть его руки, потирая и сжимая в своих руках. В этот раз сидели они, на удивление, тихо. Писатель уткнулся холодным носом в плечо напарника, чтобы согреться полноценно. Эта осенняя хандра выводила его не на лучшие эмоции. - Ты точно в порядке? Я же вижу, что что-то не так, - обеспокоенный тон возлюбленного заставил вздохнуть и вырвать руки из тёплых объятий, чтобы обнять его уже полноценно и уткнуться куда-то в грудь. Линч обнял его за плечи, поглаживая по спине, чтобы хоть как-то оказать поддержку. - Всё в порядке. Нет ничего такого, с чем бы я ранее не справлялся. - Тем не менее. Ты же знаешь, что я всегда рядом, - голос приятным теплом успокаивал. Это всего лишь перестройка организма, готовившегося к зиме, но почему-то именно сейчас Джону было тяжелее всего. - Конечно, Линч. Отношения - это тяжело. Они взаимосвязаны: когда одному плохо, другому тоже. Это добавляло проблем. Если раньше писатель просто закрывался у себя дома и подолгу лежал, стараясь восстановить силы и найти что-то положительное в данном мрачном времени, но всё, что он всегда замечал - это подавленное состояние любимого города. Сейчас всё было хуже. Тревоги больше: "- Что если Егор меня бросит? Ему совсем не нужны чужие проблемы. Мы и так часто ссоримся из-за моих выкрутасов,". Было страшно, а это никогда лучше не делает. - Ты можешь мне довериться. - Я не...- он тяжело вздохнул, притягивая возлюбленного ближе. В груди сквозила дыра. Всепоглощающая чёрная дыра. - Я не знаю, что тебе сказать, - Джон перешёл на шёпот. - Я сам не понимаю, что не так... - Дело во мне? - писатель мигом приотпрянул и взглянул на Егора. Шокированный взгляд уставился прямо в взволнованные глаза. - Конечно, нет! - он снова прижался ближе, чуть ли не до хруста сжимая в своих руках парня. - Без тебя всё было бы хуже. Я правда не знаю, как описать это состояние. - Осенняя хандра? - Осенняя хандра. - Иди сюда. Тёплые руки приподняли его голову за щёки и притянули к себе. Тёплый, наполненный нежностью поцелуй. Холодные руки под тёплым свитером. Джон пересадил возлюбленного на стол и устроился между его ног, с чувством сминая своими губами его и исследуя руками тело, будто впервые его трогает. Томные вздохи и притягивающие его ещё ближе, скрестившиеся сзади, ноги Линча. Сейчас это имело даже большее значение, чем обычные взаимные ласки. Чайник оповестил присутствующих о закипевшей воде громким щелчком, но им было уже всё равно. Один из свитеров давно полетел на пол. Джон чувствовал, как тучи внутри расступаются, давая солнцу согреть его своими тёплыми лучами.