Январь
2 июня 2023 г., 21:45
Мы лежим на кровати и Сэм обнимает меня. Только что мы занимались сексом — это было очень чувственно, но совсем не так, как мне хотелось бы. Я почему-то ждал не секса, а любви.
Такой банальный бред. Знаю. Но мне плевать, что кто-то там может подумать.
Блять, я, кажется, застрял. Самое худшее, что можно придумать — это ожидать чего-то — и потом расстраиваться, когда этого не получаешь. Будто ты прошел кастинг — и ждешь, что получишь ту самую роль. Я не привык быть пусть даже и лучшим героем, но второго плана. Мне нужно быть. Первым. Всегда.
Сэм, когда ты закрываешь глаза, когда думаешь о любимом человеке, чей именно образ возникает в твоей голове? Я не прошу тебя любить меня. Сейчас. Это невозможно. Для тебя мы только встретились. Но я рассчитывал хотя бы на. Блять. Похуй. Какой же я долбоеб.
Сэм закидывает ногу на меня и дышит мне в шею. Он вдыхает полной грудью и говорит на выдохе:
— Представь, что еще 70 лет назад в Англии это было уголовно наказуемо.
— Что именно? — переспрашиваю.
— Ну, — произносит он задумчиво, — за гомосексуализм сажали в тюрьму.
Точно.
Мой поразительный. Умный. И трогательный Сэм спрашивает меня, что бы я сделал. Если бы мы встретились в то время, когда такого рода отношения были запрещены.
Что я могу ответить?
— Я бы… — начинаю.
— Погоди, — перебивает он. — Нужен контекст.
Сэм задумывается на минуту и привстает на кровати:
— Представим, что ты сын богатого лорда. У тебя есть поместье и слуги, а еще ты молод и отец говорит тебе, что тебе пора жениться.
— Ладно, — отвечаю. — А ты кто в этой истории?
— М-м-м, — задумчиво произносит, — А я, допустим, тоже сын другого богатого лорда, чтобы нам двоим было, что терять.
Улыбаюсь. Сэм, тебе совсем не двадцать шесть лет. Тебе десять.
— В данном контексте, сэр, я думаю, что я пожертвовал бы всем ради вас.
— Это смешно, — отвечает он, глядя прямо мне в глаза.
— Почему? — спрашиваю.
Я действительно не понимаю.
Сэм ложится обратно на спину и говорит о том, что я даже и ни секунды не подумал. Он повторяет, что это смешно. А еще неинтересно.
Мой ласковый. Ранимый. И тихий Сэм говорит мне, что я неискренен.
Он произносит:
— Ну, ты ведь не совершил каминг-аут?
Я молчу.
Он говорит:
— Никто из моих знакомых, кроме… — он запинается.
И сразу же продолжает:
— Вот твоя мама знает о том, что ты трахаешь парней?
— Нет, — произношу. — Кроме кого?
Кроме кого ты так не хочешь называть?
— Так о чем мы говорим? — игнорирует он мой вопрос. — Мой отец тоже не знает. Да и не узнает никогда, разве случайно — но это тоже маловероятно. Про меня только друзья-геи знают. А о тебе — кто?
— Ты? — произношу неуверенно.
Мой замечательный. Честный. И сложный Сэм молчит.
Он поворачивается в мою сторону. И начинает рыдать.
