Оберегаемый небесами

Чонгук подъехал к многоэтажному квартирному комплексу, открыл дверь автомобиля и замер. Течным омегой даже на улице пахнет. Запах в нос ударяет, по сосудам течёт. Чонгук выходит из машины и входит в здание. Он на лифте поднимается на пятнадцатый этаж и открывает дверь квартиры ключ-картой. В коридоре прямо на полу, облокотившись о стену, сидит Джиран. – Босс. – он быстро встаёт на ноги. – Езжай домой, не искушай себя. – говорит Чон. – Да, босс. – Джиран поспешно обходит Чона и покидает квартиру. Из спальни выходит Бонхо и кланяется Чонгуку. – Господин Чон, мне тоже лучше уйти. Мой запах скоро начнёт бесить его сущность. – Ступай. – вздыхает альфа. Бонхо уходит. Чонгук так и стоит в коридоре. Глубоко вдыхает запах жасмина. У альфы зрачки расширены. Глазное яблоко кровью наливается. Чон никого и никогда так не хотел. В штанах уже тесно. Альфа не понимает, почему вообще здесь сейчас находится. Чем он может омеге помочь, если сам уже на грани. Он осторожно входит в спальню. Юнги почуял его. Он метался по кровати свёрнутый калачиком и замер. – Уходи... Убийца... – еле слышно, что есть силы произносит, стиснув зубы. – Брось, ангелочек. Я могу помочь тебе... Убрать боль... – Чонгук порог переступает, останавливается. – Ты не сможешь помочь мне... Ту боль, что глубоко внутри, ты убрать не в силах. Уйди... – хрипло просит Юнги. Он подушку обнимает, носом в неё зарывается, лишь бы хвою не чувствовать. – Только я и могу помочь. Я могу и эту, и другую боль заглушить... Просто позволь мне. – мягко просит альфа, глаз с парня не сводя. Тот лежит вспотевший весь, в луже собственной смазки. Альфа свет в спальне тушит, глаза нещадно режет от него. – Пошел вон, мразь!!! – Юнги подскакивает и швыряет подушку куда-то мимо Чона. И тут же снова от боли сгибается. Чонгука ярость окутывает. Как смеет этот омега так разговаривать с ним. Он должен мурчать рядом с Чонгуком, а не грязью его поливать. Альфа к кровати подходит. – Ты не смеешь посылать меня. Забыл, сученыш, где находишься? – Грубо рычит Чонгук, руки в кулаки сжимает до боли. – Тогда я уйду!! – кричит со слезами на глазах омега и подскакивает с кровати. Чонгук срывается к нему, хватает его за талию и садится вместе с ним на постель. Омега плачет, брыкается, но Чонгук крепко держит его на своих коленях, не отпускает. – Тише.. Тише... Куда ты пойдешь.. Убьёшься же. – Шепчет ему на ухо Чон. – Мне твоя жалость не нужна! – всё ёрзает по нему Юнги. Штаны Чонгука смазкой пропитались. Юнги чувствует орган альфы под собой. Ему противно даже от мысли близости с убийцей его семьи. Чонгук в бешенстве. Лишь одна мысль сейчас в голове. Подчинить. Подчинить этого омегу, заставить его на коленях перед альфой ползать, ноги ему целовать. Чон подавить омежью сущность пытается. Но не тут то было... Юнги со своей сущностью борется. Затыкает её, кандалы с цепями надевает. Он что есть силы голову назад откидывает, в нос альфу ударяет, тот омегу отпускает, руками за лицо хватается, рычит. Юнги на пол падает, на коленях к стене подползает. – Ах ты сука! – орёт Чонгук и к Юнги бросается. Он его валит спиной на пол, сверху садится и по щекам ладонями сильно ударяет. Омега плачет, руками щёки горящие обхватывает, но альфа руки его хватает за запястья и над головой фиксирует. А затем делает то, что по его мнению, омегу усмирить должно. Он лижет его шею, омега головой мотает в разные стороны, скулит, но Чон не останавливается. Он спускается языком к правой ключице, её вылизывает, со своего зверя цепи все срывает. Он, что есть силы, клыки в омегу вонзает. Парень диким криком завыл. Альфа не отстраняется. Кровь омеги пьёт. Она пьянит, по венам растекается, с его кровью смешивается. Чонгуку кажется, он сейчас сожрёт этого омегу. Тело в его руках расслабляется, альфа отстраняется, кровь с губ слизывает, ключицу омеги облизывает, чтоб ни капли мимо. Юнги всхлипывает лишь. Он от криков голос сорвал. Метка огнём горит. Омега не отчаивается, всё так же сущности своей сопротивляется. Чонгук поднимается с омеги и садится на кровать. – Ты обречён на меня, Юнги. Так же, как и я обречён на тебя. – Альфа больной нос трёт. Удар не очень сильный для альфы, но тем не менее больно. – Я лучше сдохну, чем приму убийцу своей семьи. – хрипло произносит омега, всхлипывая. Он на бок лёг. Боль внизу живота, кажется, утихла. Омежье тело силы покидают. Он в сон проваливается. Чонгук подходит к парню, берёт его на руки и укладывает на кровать. Желание альфы никуда не ушло. Он спящего парня разглядывает. Юнги взмок весь, от него потом и смазкой пахнет. Футболка к телу прилипла, лицо всё блестит в лунном свете. Грудь рвано вздымается. У Чона снова в штанах тесно. Он подсаживается ближе к голове омеги, пальцами его щеки касается, поглаживает, шумно сглатывает, потом резко убирает руку, встаёт и идёт в душ. Чонгук не может омегу тронуть, он итак сломан, он слеп, он семью потерял, ещё и убийца его семьи истинным оказался. Омега даже метку его носит. Чонгук раздевается, под струю душа становится и ублажает себя рукой. Он взмокшее тело парня вспоминает, его губы дрожащие, запах вдыхает, что уже намертво в кожу въелся. Другого выхода унять желание альфа не видел. Он изливается себе в руку, вода семя в слив уносит. Чон надевает халат и выходит из душа. За окном рассветает уже. Омега так и лежит на месте, сопит. Чонгук возвращается в душевую, набирает ванну и решает омегу вымыть и постель поменять. Он возвращается в спальню, омегу раздевает и относит в ванну, скорее его в тёплую воду с пеной погружает, чтоб соблазну не поддаться. Юнги закопошился, проснулся и лежит расслабленно. Ванна, это всё, что ему нужно сейчас. Чонгук быстро постель меняет и возвращается к парню. – Легче? – мягко спрашивает. – Не твоё дело. – Юнги рад бы взбучку устроить, за то, что альфа раздел его. Но не сейчас. Сейчас он обмывает тело, садится на задницу и просит альфу смыть с него пену. Альфа воду спускает, включает душ и ополаскивает парня. После он выключает воду, помогает омеге подняться и сразу кутает в полотенце. Чон относит Юнги на чистую постель и подаёт ему халат и бельё. – Раз уж ты видел моё тело... Не мог бы.. Ты.. – у омеги явно не получается самому одеться. Альфа лишь поспешно напялил на него боксеры и накинул на плечи халат. Юнги поправил одежду и плюхнулся на подушки, сразу отправляясь в мир сновидений. Чон прекраснее тела не видел. Оно самое лучшее, но такое недоступное. Альфа уселся на кресло, откинул голову и тоже заснул. Чонгук просыпается часов в восемь утра и сразу набирает Хосока. Он просит друга еды привезти с ресторана, и побольше мясного. А так же просит альфу мазь от синяков купить. Хосок поинтересовался, для Юнги ли мазь, на что Чонгук ответил: – "Омега мне в нос с головы двинул.Вокруг глаз синяки повыскакивали." Хосок рассмеялся и дал обещание приехать в течении часа. – Ну ты красавчик, Босс. – смеется Хоуп, глядя на фары Чонгука. Они встретились у подъезда многоэтажки. Чонгук в спортивном костюме выскочил, натянув на голову капюшон. Хосок протянул ему пакеты и спросил о самочувствии Юнги. – Юнги не в порядке.. Он предпочитает от боли сгибаться, чем меня к себе подпустить. Я, сука, метку даже ему поставил! Он не подчиняется моему зверю. – Ого.. Метка.. – Сказать, что Хосок расстроен, ничего не сказать. – Он истинный мой, Хос. Я его семьи лишил. Я сломал его... Сломал своего истинного... Мы обречены... – Дааа Босс... Это пиздец. – Хосок на машину облокотился, затылок чешет. – Я не могу отпустить его теперь. Внутри меня хуйня сидит какая-то, покоя не даёт... Зудит. – Чонгук по груди себя бьёт, вздыхает тяжело. – Совесть это! – ржёт Хоуп. – Может и она. Но он будет со мной. У него нет выбора.