Your Eyes Are Mine | Твои глаза-мои

хХх

— Седрик пытается выяснить, кто твоя пара. Гермиона взглянула на Джинни, которая топталась у дивана, на котором Гермиона читала. — Позволь ему, — сухо сказала она. — Как и Гарри с Роном. — Да, но это совсем другое, — Джинни села рядом с ней, подтянув под себя колени. — Он хочет выяснить это для того, чтобы угрожать ему, для того, чтобы Седрик мог пойти с тобой. — Какой джентльмен, — ее сарказм был едким. — Угрожать кавалеру девушки, чтобы он мог увести ее. — Это не так, Гермиона, — захныкала Джинни. — Гермиона… — Он не стал рассказывать мне о своих намерениях после того, как я ему отказала, — вмешалась Гермиона. — Я напрямую спросила о его намерениях по отношению ко мне, и он просто тупо уставился на меня, прежде чем развернуться и уйти. Джинни поморщилась. — Ну что ж… хотя это звучит действительно плохо… — Почему ты так настойчива в отношении Седрика? — потребовала ответа Гермиона, поворачиваясь лицом к Джинни. — У меня есть пара, которая очаровательна, прямолинейна и честна со мной. У Седрика явно есть некоторые проблемы, с которыми нужно разобраться, относительно того, чего он вообще хочет, и он может пойти и разобраться с этим самостоятельно. — А что, если бы его ответ шокировал тебя? — возразила Джинни. — Как бы ты отреагировала, если бы он сказал что-то вроде: «Несмотря на то, что тебе всего пятнадцать, я хочу жениться на тебе?» — Я была бы шокирована, но все равно предпочла бы знать, — парировала Гермиона, складывая руки на груди. — Я всегда предпочитаю знать, даже если это неожиданно и немного напряженно. — Именно это я ему и сказала, — проворчала Джинни, складывая руки на груди и дуясь. Гермиона приподняла бровь. — Ты хочешь мне что-нибудь сказать? — с вызовом спросила Гермиона. Джинни какое-то время ворчала, прежде чем медленная, злобная ухмылка расплылась по ее лицу. — Нет, — сказала она наконец. — Это не мое дело. И если Седрик полон решимости все испортить, так тому и быть.

хХх

Гермиона была встревожена, но это было беспокойство/возбужденность, а не тревога/нервозность. Она потратила несколько часов, готовясь к балу. У нее ушли часы на то, чтобы выпрямить и заколоть волосы именно так, как она хотела, и ей пришлось дважды делать макияж, в первый раз перепутав подводку для глаз. Джинни завизжала, когда увидела ее, восторгаясь тем, как прекрасно она выглядит и как хороша ее мантия цвета барвинка. Волнение Джинни придало Гермионе смелости, необходимой для того, чтобы пойти и найти Виктора, который должен был ждать снаружи Большого зала вместе с другими чемпионами. Джинни пошла с ней, оставив на лестничной площадке над тем местом, где стояли чемпионы. Джинни одарила ее озорной улыбкой, прежде чем помахать рукой и удалиться, несомненно, чтобы встретиться с Невиллом уже в Большом зале. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом, высоко подняла голову и медленно спустилась по лестнице. Первое, что она заметила, это то, что Гарри еще даже не пришел — насколько сложно было парню причесаться и надеть мантию? Вторым был Виктор, который с улыбкой наблюдал за ее спуском и выглядел при этом удивленным и довольным. Третьим был Седрик. Он выглядел невероятно красивым в своей мантии, стиль, который он выбрал, очень хорошо подходил ему. Королевский синий цвет соответствовал тематике Святочного бала и подходил к его цвету кожи, подчеркивая его волосы и глаза. Чжоу Чанг стояла рядом с ним, выглядя хрупкой и красивой в своем белом чонсаме, и Гермиона почувствовала укол ревности, глядя на нее, пока не увидела Седрика. Его глаза ласкали каждый ее шаг. Она заметила, что Седрик выглядел потрясенным; затаивший дыхание и удивленный, он пожирал ее глазами. Он выглядел так, словно больше всего на свете хотел только боготворить ее, и выражение его глаз подсказало ей, что он, вероятно, не представлял себе ничего лучше нее. Спустившись, она подошла к Виктору, который все еще улыбался ей. Он щелкнул каблуками и поклонился, и она со смехом сделала реверанс в ответ, прежде чем взять его за руку. Она увидела в отражении в доспехах, как Седрик резко нахмурился, прежде чем отвернуться. Гарри был поражен, увидев ее под руку с Виктором, и не скрывал своего удивления, но Падма была довольна и делала комплименты, а Гермиона с радостью и непринужденностью отвечала на них; она действительно хорошо выглядела. Когда чемпионам, наконец, разрешили войти, Гермиона выпрямилась и улыбнулась, взяв Виктора за руку, и они вошли внутрь. Все приветствовали чемпионов, когда они вошли внутрь, и каждый из них занял свою позицию на танцполе, готовясь открыть бал. Прозвучали вступительные аккорды, к облегчению Гермионы, был вальс — простой, непринужденный, — и Виктор улыбнулся ей, когда его рука обняла ее за талию, а ее собственная рука легла на его бицепс. Из-за его плеча она могла видеть, как Седрик смотрит через плечо своей партнерши, его рука на талии Чжоу, его глаза встречаются с глазами Гермионы и удерживают ее взгляд. А потом начался танец.

хХх

Святочный бал прошел на ура. Гермиона не знала, чего ожидать, но когда группа начала чередовать официальные танцы с более свободными, не похожими на то, что она ожидала бы увидеть на маггловских танцах, она рассмеялась и расслабилась, позволив Виктору тянуть ее за собой и свободно кружить. Разговаривать стало почти невозможно из-за громкой музыки, но Гермиона смеялась и раскраснелась от танца, Виктор улыбался ей и все это время выглядел довольным. Когда в музыке наступила пауза для аплодисментов, Гермиона, тяжело дыша, с удивлением увидела, как Седрик неторопливо подходит к ней. — Вы не возражаете, если я прерву вас? Виктор выглядел удивленным, но жестом выразил согласие, и Седрик подошел к Гермионе, не сводя с нее глаз. — Могу я пригласить тебя на танец? — спросил он. Гермиона сглотнула. — Можешь. Это была более официальная песня, веселая группа взяла перерыв. Но это было то, что она практиковала, то, что она практиковала с Седриком точно так же, как сейчас, его рука на ее талии вела ее по комнате, и Гермиона почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда его глаза встретились с ее, заставляя ее закружиться. Когда он притянул ее обратно, то прижал еще крепче, чем раньше, и Гермиона не нашла в себе сил для протеста. -Ты выглядишь сегодня ослепительно, — сказал он ей. Гермиона покраснела. — Спасибо. Ты… ты выглядишь очень красиво в своей мантии. Седрик ухмыльнулся, услышав это. — Хорошо. Я рад, что ты так думаешь, — сказал он. Его улыбка исчезла. — Как удачно, что моя мантия подходит к твоей. Гермиона одарила его легкой улыбкой. — Конечно, это хорошо? Рука Седрика на мгновение крепче обхватила ее за талию, прежде чем он закружил ее в танце. — Он что-нибудь сказал? — спросил Седрик, как только она снова оказалась в его объятиях. Гермиона моргнула. — Что? — Виктор. Он что-нибудь сказал? — спросил Седрик, маневрируя ею в эффектном повороте. — Он сказал, что ты была его глазами? — Его глазами? — озадаченно повторила Гермиона. — Что это значит? — спросила она. Седрик на мгновение почувствовал облегчение, прежде чем выпрямиться с решительным видом. — Не беспокойся об этом, — сказал он ей. — Это не имеет значения. Что-то подсказывало ей, что это действительно имело значение, судя по выражению его лица, но Гермиона не настаивала. Вместо этого она сосредоточилась на ощущении бицепса Седрика под своей ладонью, тепле его руки на своей талии и румянце на своих щеках, когда танцевала всю ночь напролет. После еще нескольких танцев, чередующихся с Седриком, Невиллом, Виктором, а затем снова с Седриком, она пошла выпить. Она поболтала с Гарри и Роном, которые дулись и явно не получали удовольствия от танцев, прежде чем отправиться на поиски своего кавалера. В конце концов она нашла его снаружи, в саду с розами, разговаривающим с Седриком. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — настаивал Виктор. — Мне нравится Гермиона. Она добрая, умная и не бегает за мной, как большинство девушек. — Ты совершеннолетний, — возразил Седрик. — Ты должен знать. Она тоже твои глаза? — Что это значит? — потребовал Виктор. — «Мои глаза»? Это английская поговорка? Седрик уставился на него в изумлении и замешательстве. — А… разве у вас в других странах нет глаз? — он запнулся. — Так ли это… может, это дар, преподнесенный только Острову? — В твоих словах нет никакого смысла, — раздраженно сообщил ему Виктор. — Я собираюсь пойти потанцевать с Гермионой. Не потому, что она «мои глаза», а потому, что она мне нравится. Гермиона забежала обратно внутрь, быстро делая вид, что занята его поиском как раз в тот момент, когда Виктор вернулся. — Виктор! — сказала она довольным тоном. — Я искала тебя! — Мне нужно было подышать свежим воздухом, — сказал он ей, одарив улыбкой. — Не хотела бы ты потанцевать еще? Гермиона улыбнулась. — Я бы с удовольствием. Она снова погрузилась в музыку, наслаждаясь этой ночью и острыми ощущениями от всего этого. Виктор был отличным партнером, внимательным и веселым, и она танцевала с ним до поздней ночи. Но пока она это делала, часть ее наблюдала за Седриком, который, казалось, выполнял какую-то миссию. Он пошел и поговорил с Флер, затем поговорил с несколькими другими приезжими студентами, прежде чем поговорить с другими своими одноклассниками. Именно после того, как он подошел к Юки Танаке, семикурснице, он, казалось, пришел к какому-то осознанию, и после этого он подошел к Дамблдору, который вытащил его в сад для беседы. Она задавалась вопросом, что же такое нашло на Седрика, что так сильно волновало его и отвлекало от танцев. Чжоу прекрасно проводила время без него, симпатичная девушка никогда не испытывала недостатка в партнерах, но ее удивило, что он ушел так рано. Когда танец закончился, Виктор взял ее за руку и низко склонился над ней, целуя тыльную сторону ладони. — Я прекрасно провел время, — сказал он ей. — Спасибо, что пошла со мной. Гермиона покраснела и сделала небольшой реверанс. — Мне было очень приятно. Виктор улыбнулся и ушел, направляясь обратно к лодке, где остановились студенты Дурмстранга. Гермиона смотрела ему вслед, размышляя о том, насколько сильными должны быть согревающие чары, чтобы зимой в лодке такого размера было тепло. — Могу я пригласить тебя на последний танец? Гермиона повернулась и увидела Седрика. Она огляделась по сторонам. — Где Чжоу? — спросила она. Седрик пожал плечами. — Я подозреваю, что пошла спать. Гермиона заколебалась. — Я думаю, это просто фоновая музыка, — сказала она. — На самом деле не предназначена для танцев. — Тогда мы не будем танцевать по-настоящему. Седрик протянул ей руку, Гермиона пожала ее, и он притянул ее в свои объятия. Он крепко обнял ее, и они мягко покачивались под тихие звуки музыки, одни из последних людей вокруг и единственные, кто стоял в коридоре за пределами Большого зала. — Ты действительно прекрасно выглядишь сегодня вечером, — пробормотал Седрик, проводя рукой по ее спине. — Я едва мог оторвать от тебя глаз. — Спасибо, — она слабо улыбнулась. Седрик мягко улыбнулся ей в ответ, и Гермиона почувствовала, как у нее потеплело на сердце. Позже, лежа в постели, щеки Гермионы все еще были теплыми, и она задавалась вопросом, почему она снова и снова прокручивала в голове те несколько танцев, которые у нее были с Седриком, когда большую часть ночи она прекрасно проводила с Виктором. Это не было похоже на то, что ее не привлекал Виктор (потому что это было так), или что он ей не нравился (потому что нравился), но просто… по какой-то причине нежные мысли о Седрике не покидали ее: воспоминание о его руке на ее талии или его глазах, удерживающих ее взгляд.

хХх

— Вы что? — у Рона отвисла челюсть. — Вы будете в полной безопасности, — спокойно заверил их Дамблдор. — Вас заколдуют, вы погрузитесь в совершенно безопасный сон и сможете дышать под водой без вреда здоровью. — Я не хочу этого делать! — возразила Гермиона несколько пронзительно. — Этот турнир и так достаточно плох, потому что чемпионы подвергают свои жизни опасности! Я, конечно же, не соглашалась подвергать опасности свою! Дамблдор вздохнул, поворачиваясь к Людо Бэгмену и Игорю Каркарову. — Кто еще у нас есть для Виктора Крама? — спросил он, и Каркаров нахмурился. — Никто, — мрачно ответил он. — Нам нужно было бы найти кого-нибудь из его товарищей по команде или его семью, которые находятся дома в Болгарии. — Хорошо, нам нужно будет отложить выполнение второго задания до тех пор, пока мы не сможем получить кого-нибудь из них? — спросил Дамблдор, моргая, глядя на них. У Бэгмена отвисла челюсть. — Вы не можете откладывать выполнение второго задания! — возразил он. — Это сорвет весь турнир! — У нас не может быть второго задания, если мистеру Краму некого спасать, — резонно заметил Дамблдор. — Конечно, учитывая, что Турнир трех волшебников находится в центре внимания Министерства, раздобыть международный портключ было бы не так уж сложно? Сердце Гермионы сжалось, когда она оглядела остальных. Рон и Чжоу многозначительно смотрели на нее, в то время как маленькая светловолосая девочка выглядела просто испуганной. — Прекрасно, — фыркнула Гермиона, складывая руки на груди. — Я сделаю это. Но просто знайте, если что-то пойдет не так и я умру, я оставляю подробные инструкции о том, как подать в суд на министерство за все, что оно сделало.

хХх

Гермиона проснулась, задыхаясь и кашляя, хватая ртом воздух, барахтаясь в озере. Она брела по воде изо всех сил, ее одежда была насквозь пропитана водой, а разум лихорадочно пытался вспомнить, где она находится и что происходит. — Давай, Гермиона, — произнес знакомый голос рядом. — Я держу тебя. Все еще несколько застигнутая врасплох, Гермиона позволила ему потянуть себя, прежде чем поднять глаза на своего спасителя. — Седрик, — сказала она, и он оглянулся на нее с обеспокоенным видом. — Давай, — настаивал он. — У тебя губы синеют. Гермиона позволила ему вытащить себя из воды на палубу чемпионов и достать для нее одеяло. Мадам Помфри поспешила к нему. — Честно говоря, купаться в озере зимой, — съязвила она. — Вот, мисс Грейнджер, свежая сухая одежда. Она подвела Гермиону к оборудованному месту для переодевания, закрытому тканью. Гермиона быстро переоделась, стуча зубами. Она как раз передавала свою мокрую одежду мадам Помфри, когда услышала, что завязалась драка. — Он жульничал! Он жульничал! — Я этого не делал! Гермиона оглянулась и увидела, что Виктор вернулся. Его голова меняла форму сама по себе, жабры на шее снова вплавлялись в кожу. Он свирепо смотрел на Седрика, который не сводил с него глаз в ответ. — Ты жульничал, — прошипел Виктор. — Ты украл у меня Гермиону. — Гермиона не твоя, — выплюнул Седрик. — Не вини меня в своих неудачах. — Мальчики! Мальчики! Судьи поспешили к ссорящимся чемпионам. — Что происходит? — спросил Бэгмен. — Мы должны были спасти нашего заложника, — сказал Виктор. — Когда я прибыл, Диггори как раз уходил. У него была Гермиона — моя Гермиона — и он оставил свою заложницу там. — Не будь смешным, — усмехнулся Седрик. Дамблдор выглядел озадаченным. — Мистер Крам прав, мистер Диггори, — сказал Дамблдор. — Мисс Грейнджер должна была стать его заложницей. Мисс Чанг была вашей. Глаза Седрика расширились. — Я… я даже не заметил ее, — признался Седрик. — Я увидел Гермиону… и я просто предположил… — Почему ты подумал, что она твоя? — Виктор зашипел. — Ты пытался саботировать меня! — Я этого не делал! — настаивал Седрик. — Я… я только увидел ее и вспомнил песню «ведь дан тебе один лишь только час», и я не мог просто оставить ее там… — Я бы спас ее! — Виктор сплюнул. — Она тебе никто! Почему ты… — Она — мои глаза! — взревел Седрик. Воцарилось тяжелое молчание, все трое судей выглядели ошеломленными. Седрик выглядел смирившимся. — Она — мои глаза, — повторил Седрик. — Я… я не мог оставить ее… Он страдальчески отвел взгляд, и Гермиона почувствовала, как ее сердце разрывается от жалости к нему, хотя она и не понимала, что он имел в виду. — Это… что ж, это все меняет, — признался Бэгмен. — Меняет что? — потребовал Каркаров. — Людо, у тех, кто с континента, нет глаз, — тихо сказал Дамблдор. — Они были подарком, полученным нами от Мерлина, когда Авалон отгородился от этого царства. — Они… у них нет? — выражение лица Людо было шокированным, затем сменилось выражением крайней жалости. — Это ужасно. Дамблдор пожал плечами. — Это то, что есть. Раздался крик, и судьи обернулись, когда Гарри Поттер, брызгая слюной, вынырнул на поверхность, увлекая за собой Чжоу, Рона и маленькую светловолосую девочку. Другие поспешно бросились помогать ему вытаскивать заложников из озера, быстро переодев заложников и укутав Гарри одеялом. Гермиона сидела рядом с Гарри, пока остальные переодевались, Седрик и Виктор все еще разговаривали с судьями. — Что там произошло внизу? — пробормотала Гермиона. — Я добрался туда первым, — сказал Гарри. — Я полагал, что Рон был моим, но поскольку вы с Чжоу тоже были заложниками, я не мог просто взять его. Поэтому я подождал, пока придут остальные, чтобы убедиться, что все вернулись целыми и невредимыми. — О, Гарри, — нежно сказала Гермиона. — Всегда герой, не так ли? Гарри закатил глаза, но продолжил. — Седрик добрался туда следующим. Его глаза расширились, когда он увидел тебя, и он нырнул прямо к тебе и начал рубить веревку, — он помолчал. — На самом деле я не знаю, видел ли он вообще Чжоу. Он просто запаниковал, когда увидел тебя. — Похоже на то, — пробормотала Гермиона. — Крам добрался туда как раз в тот момент, когда Седрик освободил тебя. Выглядело так, будто он пытался закричать, но он превратил свою голову в акулью. Он посмотрел на других заложников, прежде чем броситься за Седриком, преследуя его, — Гарри поморщился. — Когда я почувствовал, что мои жабросли перестают действовать, я понял, что прошло гораздо больше часа, и мне пришлось сразиться с гриндилоу, чтобы вернуть всех остальных обратно. — Тоже хорошо, — добавил Рон, плюхаясь рядом с ними. — Оказывается, Флер даже не смогла пройти мимо Гриндилоу. — Но это все равно не объясняет, почему Седрик забрал Гермиону, — заметил Гарри. — Он ходил с Чжоу на бал, в то время как Крам с Гермионой. Рон пожал плечами. — Понятия не имею. — Он сказал, что я — его глаза, — сказала Гермиона. — Что бы это ни значило. Рон резко втянул в себя воздух. — О, — сказал он, его глаза расширились. — Это… это все меняет. Неудивительно, что он не мог оставить тебя там. — Но что это значит? — Гермиона хотела знать. — Что значит «кто-то — это чьи-то глаза»? Гарри выглядел таким же смущенным, как и она, но Рон энергично покачал головой. — Нет. Ни за что. Если ты уже его глаза, тебе нужно спросить у него, — настойчиво сказал Рон. — Это разговор для тебя и Седрика, Гермиона. Гермиона восприняла его ответ без особого энтузиазма. Судьи отошли от чемпионов, чтобы посовещаться, и Флер спустилась к Гарри и Рону, чтобы поблагодарить их за спасение ее сестры. Рон пошел с Флер «посмотреть, все ли в порядке с ее сестрой», хотя было ясно, что он просто хотел быть рядом с Флер. Чжоу сидела рядом с мадам Помфри, выглядя разъяренной, а Гермиона подтолкнула Гарри локтем. — Ты тот, кто спас ее, — подтолкнула она его. — Иди посмотри, как она. Гарри просиял. — Да… да, я так и сделаю. Гарри подошел и опустился рядом с Чжоу, в то время как Седрик подошел к ней. — Гермиона, — сказал он, садясь рядом с ней. Его голос был тих. — Ты в порядке? — Мне холодно и я в замешательстве, — честно призналась она ему. — Что это значит, что я — твои глаза? Выражение лица Седрика было настороженным. — Я… — Если ты мне не скажешь, я просто пойду и посмотрю, — сообщила ему Гермиона, и Седрик вздохнул. — Я расскажу тебе, — пообещал ей Седрик. — Просто… не сейчас, не здесь. После испытания я отведу тебя в сторонку… и расскажу тебе. Гермиона поискала в глазах Седрика хоть какой-нибудь признак обмана, но ничего не нашла. — Хорошо, — вздохнула она. — Но сразу после испытания. Седрик одарил ее легкой улыбкой. — Договорились. Гермиона фыркнула, но снова уселась, дрожа на ветру из-за мокрых волос. — Холодно? — спросил Седрик. Гермиона кивнула, и Седрик притянул ее ближе к себе, прижав к своему боку. — Ты такой теплый, — удивленно сказала Гермиона, прижимаясь к нему еще сильнее, сама того не осознавая. Седрик рассмеялся. — Рад быть твоим личным обогревателем, — поддразнил он. Лицо Гермионы вспыхнуло, и она попыталась отстраниться, но Седрик рассмеялся и прижал ее к себе. — Не-а. Я спас тебя; теперь я должен убедиться, что ты не замерзнешь насмерть. Лицо Гермионы пылало, но на самом деле она не возражала. Она сидела рядом с Седриком, глядя на озеро, в то время как судьи ссорились и пререкались.

хХх

В конце концов, Гарри вышел вперед. «За скорость, мастерство и выдающуюся моральную стойкость мы присуждаем мистеру Поттеру пятьдесят баллов!» Седрик получил «за успешное спасение заложника и за то, что уложился во временные рамки, мы присуждаем мистеру Диггори сорок пять баллов!» — Произошло небольшое недоразумение относительно заложников, — весело сказал Дамблдор, игнорируя хмурые взгляды Крама и Каркарова. — Но поскольку скорость мистера Крама позволила бы ему прибыть на несколько минут позже мистера Диггори, если бы он остановился, чтобы спасти заложника, мы присуждаем мистеру Краму сорок очков. Флер получила двадцать пять баллов, которые явно были баллами, присвоенными из жалости, но Гермиону это не беспокоило. — Сейчас? — подсказала Гермиона, когда Седрик помог ей подняться на ноги. — Сейчас, — согласился Седрик, присоединяясь к толпе учеников, направлявшихся обратно в школу. Седрик повел ее к заброшенному классу заклинаний, где они часто проводили время. — Это будет проще, если я продемонстрирую, — сказал он ей. — Давай. Он закрыл за ними дверь, прежде чем повернуться к Гермионе. — Мне нужно, чтобы ты завязала мне глаза, — серьезно сказал ей Седрик. Гермиона уставилась на него. — Завязала тебе глаза? — Да. Мне нужно, чтобы ты была абсолютно уверена, что я ничего не вижу, — сказал он ей. Он наколдовал повязку на глаза и протянул ее ей. — Доверься мне. Пожав плечами и желая подавить свое недоверие, она услужливо завязала Седрику глаза, позаботившись о том, чтобы полностью закрыть его глазницы темной тканью. — А теперь помоги мне сесть, отвернувшись от классной доски. Это было достаточно просто, Гермиона опустила его на каменный пол. — Сейчас, — голос Седрика звучал нервно. — Мне нужно, чтобы ты написала мне сообщение на классной доске. — Сообщение? — скептически спросила Гермиона. — Это может быть что угодно, — сказал Седрик. — Просто… просто напиши что-нибудь, Гермиона. Гермиона подошла к доске. Она помолчала. — …ты все еще в повязке? — осторожно спросила она, оглядываясь назад. Седрик все еще стоял лицом к дверному проему, повязка все еще плотно закрывала его глаза. — Да, я в ней. Гермиона долго смотрела на классную доску, держа в руках мел. Седрик хотел, чтобы она написала ему сообщение, которое он не смог бы увидеть, и у нее возникло дикое желание написать ему настоящее сообщение, а не просто какую-нибудь глупость. — Я не могу поверить, что делаю это, — вздохнула она, прикладывая мел к доске. Это была цитата из Шекспира, пришедшая ей на ум, когда Седрик упомянул о его глазах. Это было то, что любила повторять ее мать и поддразнивать ею отца, и когда Седрик смотрел на нее с такой нежностью, она вспоминала цитату. — Хорошо, — сказала она. — Написала. — Хорошо, — Гермиона отметила, что голос Седрика звучал странно. — А теперь… подойди и встань передо мной, но лицом к доске. Гермиона услужливо обошла его и встала перед ним. Она с любопытством посмотрела на него сверху вниз. — Повернись лицом к доске, — мягко упрекнул Седрик, как будто знал, что она смотрит на него. Она покраснела, ее взгляд вернулся к доске. — Хорошо. Седрик долго молчал, сделав глубокий вдох, прежде чем начать говорить. — «Любовь смотрит не глазами, а умом», — продекламировал Седрик. — «И поэтому крылатый Купидон нарисован слепым». Гермиона снова посмотрела на него сверху вниз, потом снова на доску, потом снова на него. Повязка на его глазах все еще была плотно надета, и он никак не мог видеть. — Как? — тихо спросила Гермиона. Седрик улыбнулся ей, ничего не видя. — Я же говорил тебе, — мягко произнес он. — Ты — мои глаза. Гермиона медленно опустилась на колени, стягивая с его глаз повязку. Мгновение спустя глаза Седрика встретились с ее глазами, глубокими и открытыми. — Я вижу твоими глазами, — сказал он ей. — Когда я закрываю свои глаза, я могу видеть через твои. — Почему? — спросила Гермиона. — Как это вообще возможно? — «Глаза — зеркало души», — процитировал он. Он мягко улыбнулся. — Ты моя родственная душа, Гермиона. Гермионе показалось, что она перестала дышать, когда Седрик посмотрел ей в глаза. — У волшебников есть родственные души, если они родились в Великобритании, — сказал он ей. — Когда ты достигаешь совершеннолетия, ты можешь видеть глазами родственной души, когда закрываешь свои. — Это… — у Гермионы пересохло во рту. — Это невероятное вторжение в частную жизнь. Губы Седрика изогнулись в улыбке. — Возможно. — Итак… — сказала Гермиона, вспоминая. — Итак, ты… когда ты заговорил со мной в тот день, в день чемпионата мира по квиддичу… ты знал? Седрик взял ее руки в свои. — К тому времени мне уже неделю было семнадцать, и я был невероятно сбит с толку, — сказал он ей. — Я знал, что моя вторая половинка была в доме Уизли, но время от времени я мог видеть Джинни, а у Уизли только одна девочка, — он неуверенно улыбнулся ей. — Я испытал такое облегчение в то утро, узнав, кем ты на самом деле была для меня, ты даже не представляешь. Гермиона невольно рассмеялась, взяв руку Седрика в свою и перевернув ее. — Значит… мы родственные души? — она спросила. — Что это значит? — Что наши души совпадают, — сказал Седрик. — Нам суждено быть вместе. Идеально подходим друг другу. Он улыбнулся ей, но Гермиона склонила голову набок. — Правда? — спросила она. — Или есть что-то еще? Глаза Седрика затуманились. — Что ты имеешь в виду? — Если нам было суждено быть вместе, почему ты не сказал мне сразу, как только узнал? — она спросила. — Почему ты так долго держал это в секрете и не давал мне знать? Седрик закрыл глаза и вздохнул. — Глаза… они не всегда совпадают, — признался он. — Иногда два человека могут видеть глазами одного и того же человека, но она будет видеть только глазами одного из них. Нет никакого способа сказать наверняка, пока обе стороны не достигнут совершеннолетия, чтобы убедиться, что они оба видят глазами друг друга. — И ты беспокоился, что я буду видеть глазами кого-то другого, — понимающе сказала Гермиона. Седрик вздрогнул. — Может быть, немного, — признался он. — А ты бы не стала, правда? Зная, что у тебя есть родственная душа, но не зная, принадлежишь ли ты ей? Гермиона мягко улыбнулась ему и протянула руку, чтобы заправить влажную прядь волос ему за ухо, обхватив ладонью его щеку. — Мне не нужно видеть твоими глазами, чтобы знать, — сказала она ему. — Седрик, наша связь… Я почувствовала что-то такое сильное и так внезапно, так долго.. — она криво улыбнулась. — Во всяком случае, я рада, что за этим стоит причина, рада знать, что я не сошла с ума внезапно и не стала помешанной на парнях. Седрик рассмеялся и неуверенно улыбнулся ей. — Помешанной на парнях? — он поддразнивал. — Надеюсь, только на мне. Гермиона вспыхнула и толкнула его. — Ты знаешь, что это ты, — сказала она ему, закатывая глаза и ухмыляясь. — Знаешь, я пыталась удержаться от того, чтобы не влюбиться в тебя. Ты постоянно флиртовал, но никогда не делал ничего больше, и это заставляло меня чувствовать, что ты меня обманываешь. Седрик застыл как вкопанный. — Чтобы не влюбиться в меня? — тихо сказал он. Гермиона застыла. — Я неправильно понимаю это? — рискнула она, ее голос дрожал. — Разве родственные души не проявляются в романтическом плане в волшебном мире? — Нет, нет, это так, — поспешно заверил ее Седрик, хватая ее за руки и серьезно глядя на нее. — Просто… мы знаем друг друга с августа, Гермиона. И ты… уже…? — Мне понадобился весь октябрь, чтобы осознать это, — призналась Гермиона. — Когда тебя выбрали чемпионом, и я поняла, насколько опустошенной была бы, если бы ты ушёл. Седрик выглядел одновременно взволнованным и растерзанным. — Я осознал это в день Чемпионата мира, — признался он. — Когда пожиратели смерти напали, и моей первой мыслью была паника, все ли с тобой в порядке… — он смущенно улыбнулся. — Я знаю, что это немного быстро — влюбиться в кого-то, но в свою защиту скажу, что ты очень очаровательна. Гермиона густо покраснела. — Повтори это еще раз, — попросила она. Седрик выглядел озадаченным. — Повторить это еще раз? - он сказал. — Что я… оу. Одарив ее медленной улыбкой, он притянул ее ближе, так что она оказалась между его коленями. — Я люблю тебя, Гермиона, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Больше всего на свете. Гермиона почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло. — Я тоже люблю тебя, Седрик, — сказала она, лучезарно улыбаясь ему в ответ. — Я так рада знать, что ты тоже любишь меня! Седрик широко, счастливо улыбнулся ей, радость искрилась в его глазах. Гермиона ждала долгое мгновение, и снова ждала, прежде чем отстраниться, чтобы одарить его озадаченным выражением лица. — Я только что сказала тебе, что тоже люблю тебя, — сказала ему Гермиона, и Седрик моргнул. — Да?.. — сказал он. — Я думал, мы это выяснили. — И ты просто улыбнулся мне. — Я рад этому, — смущенно заметил Седрик. — Разве это не ожидаемая… Раздосадованная его рассеянностью, Гермиона закатила глаза и притянула его к себе для поцелуя, прижимаясь своими губами к его губам. Седрик ахнул, его руки поднялись, чтобы обнять ее за талию, и Гермиона улыбнулась в ответ на поцелуй, углубляя его и пользуясь преимуществом его открытого рта. Седрик сначала действовал медленно, неуверенно, но потом обрел уверенность и горячо поцеловал ее в ответ. Гермиона игриво прикусила его нижнюю губу, почувствовав трепет, когда услышала стон Седрика. — Гермиона… Седрик отстранился, тяжело дыша, и Гермиона тут же принялась целовать его в шею. — Гермиона! Гермиона, что… — Мы родственные души, — сказала ему Гермиона между поцелуями. — Ты не можешь сказать мне, что целовать тебя сейчас неприлично. — Это… Мерлин, Гермиона, ты можешь целовать меня, когда захочешь, но мы даже не помолвлены! Гермиона откинулась на пятки, уставившись на него. — Помолвлены? — ровным голосом спросила она, и настала очередь Седрика покраснеть. — Ну, да, — сказал он. — Я имею в виду, что есть способ делать все это должным образом. Если мы не хотим опозорить твою семью и разрушить твою репутацию… — Это одна из тех устаревших чистокровных традиций? — потребовала ответа Гермиона. — Никаких поцелуев, пока вы официально не будете ухаживать или не будете помолвлены? — Я… это не так, — заспорил Седрик. — Это для того, чтобы защитить и уважать честь женщины… — Покушаешься на мою честь, — сказала Гермиона. — Я хочу поцеловать тебя. — Гермиона… — Если это действительно для того, чтобы проявить уважение ко мне, разве ты не должен уважать мой выбор? — сказала Гермиона, скрестив руки на груди и бросив на него многозначительный взгляд. — Я выбираю поцеловать тебя. Ты хочешь поцеловать меня? Взгляд, который он бросил на нее, был горячим. — Ты даже не представляешь, Гермиона, — пробормотал он. — Тогда, — сказала Гермиона, вскидывая голову. — Я не вижу проблемы. Седрик на мгновение растерялся, прежде чем сдаться и с рычанием притянуть ее к себе, прижимая свои губы к ее губам. Сильная рука поднялась, чтобы нежно обхватить ее лицо, и Гермиона со вздохом прижалась к нему, целуя в ответ изо всех сил. Когда Гермиона, наконец, оторвалась от него, она была ошеломлена. — Я не могу поверить, — сказала она, — что ты лишал меня этого в течение нескольких месяцев для того, чтобы защитить мою честь. Седрик рассмеялся. — Что ж, — сказал он, и в его глазах заплясали озорные искорки, — тогда нам просто придется наверстать упущенное, не так ли?

хХх

Ни для кого не стало сюрпризом, что после этого Седрик и Гермиона начали встречаться. К приятному удивлению Гермионы, Чжоу начала встречаться с Гарри, отчего Гарри сиял, а его уверенность в себе возросла как никогда. Их отношения значительно испортились, когда Гарри, лидировавший в Турнире Трех волшебников и являвшийся чемпионом, который первым прошел лабиринт третьего задания, обнаружил, что Кубок Трех волшебников в центре лабиринта был ужасающим портключом, который перенес его к месту воскрешения Волдеморта. Гермиона была в ужасе, услышав, как Гарри рассказывает свою историю, а потом, прижавшись к Седрику, плакала. — А что, если бы ты добрался туда первым? — воскликнула она. — Волдеморту Гарри был нужен живым, но ты бы ему не понадобился! Ты бы умер! Седрик прижал ее к себе, заключив в свои объятия. — Но ведь не умер же, — заверил он ее. — Я мог бы, но я в порядке. Тем летом Дамблдор вновь созвал Орден Феникса, а Гермиона и близнецы Уизли безжалостно подслушивали. — Я подозреваю, что он разделил свою душу, — мрачно говорил им Дамблдор. — Недавно появилось несколько свидетельств, и я полагаю, что он создал множество крестражей. Раздалось несколько вздохов, в то время как Гермиона обменялась озадаченным взглядом с Фредом и Джорджем. — Как? — спросил кто-то. — Откуда ты это знаешь? Послышался вздох, и знакомый голос заговорил. — Раньше я смотрела глазами Тома, — натянуто сказала профессор Макгонагалл. — Когда-то он, возможно, видел сквозь мои. Но последнее, что я видела, это то, как он совершил убийство и провел ритуал над своим старым дневником, а потом у меня потемнело в глазах. — Дневник, который завладел Джинни! — воскликнул Артур. — Именно так, — голос Дамблдора звучал серьезно. С помощью профессора Макгонагалл и обширных исследований Дамблдора Орден Феникса смог найти и уничтожить большинство крестражей Волдеморта. Некоторые все еще оставались, но по мере того, как каждый крестраж был уничтожен, Снейп сообщал, что Волдеморт теряет силы, здравомыслие и власть, и они смогли на некоторое время предотвратить его атаки и попытки доминировать. Это было на шестом курсе, когда Гермиона однажды утром проснулась, зевнув, прежде чем протереть глаза. Сразу же она почувствовала внезапное головокружение, было ощущение будто она падала и вот-вот умрет. Но это было не так — по какой-то причине она летела на метле к земле вслед за снитчем, а вокруг нее летали люди в форме «Паддлмир Юнайтед». Гермиона открыла глаза, широко улыбаясь, и рассмеялась от облегчения. Когда она отправляла ежедневное письмо своему жениху Седрику, который покорно ждал, когда она окончит школу, прежде чем жениться на ней и увезти с собой, в свитке было всего пять слов и сердечко. Твои глаза тоже мои❤️