Как-то так

Его светлость достопочтенный герцог Уиллоби отворил дверь, чтобы не оставить Пенелопе выбора направления. Ей пришлось войти в маленькую библиотеку, освещëнную дюженой свеч, и оглянуться, чтобы увидеть, как он входит следом. Она испытала неприятное чувство дежавю, когда в памяти на мгновение вспыхнула похожая ситуация. Всего пару дней назад причиной того же беспокойства был Колин. Но в этот раз удивление и надежду заменили отвращение и злость, а узелок страха в животе был вызван не трепетом, а беззащитностью. – Какая сумма способна воплотить в жизнь все ваши желания? Назовите цифру в знак согласия, и к утру вы уже будете счастливой обладательницей солидного приданного, мисс Фезерингтон. – Симпатичный молодой человек был навеселе и растягивал слова, самодовольно улыбаясь. Вопрос выбил Пенелопу из равновесия. Не то, чтобы она не ожидала его услышать, ради этого предложения она и заманила Уиллоби в пустую комнату, но она вовсе не ожидала, что он так быстро перейдëт к делу, учитывая, что она сделала ему всего пару намëков во время танца, не больше. "Джентельмен" беззастенчиво пожирал глазами юную леди, от чего в той проснулось дикое желание схватить один из канделябров и колотить его им между ног, пока он не потеряет сознание от боли. Ладонь левой руки, холодная и влажная от невольного страха, медленно сжала в кулак ткань, зарытую где-то в складках юбки. Они стояли друг напротив друга в центре маленькой библиотеки с окнами от пола почти до самого потолка, дверь закрылась за его спиной. Злость вскипела внутри, пробудила смелость и отрезвила, заставив говорить спокойно и уверенно. – Могу я узнать, какую цифру назвала мисс Каупер? – Пенелопа почувствовала, как узелок в животе сжался, будто кто-то потянул в разные стороны концы этой нити. – Мисс Каупер не нуждается в средствах, на сколько мне известно. – ответил Уиллоби, скривив рот в усмешке. Он казался невозмутимым. Его глаза сощурились, и девушка поняла, что упоминание предыдущей жертвы больше доставило еë противнику удовольствие, чем дискомфорт. – Я так понимаю, вы имели удовольствие слышать хвалебные отзывы о моей благотворительности. С юной леди, о которой идëт речь, я расплатился немного иначе. Мы так же можем обсудить варианты, если вас интересует что-то, кроме денег, мисс. Узел в животе немного ослаб, а затем начал переползать по груди к горлу, норовя затянуться на шее. Пенелопа внутренне дëрнулась, вспомнив след от зубов на руке Крессиды и еë отсутствующий взгляд, когда они случайно встретились в коридоре. Вряд ли Крессида вообще еë заметила. Затем в памяти всплыли блуждающие руки богатого молодого человека во время его танца с Пруденс. – Могу я узнать, как вы расплатились с мисс Рой? – Пенелопа старалась сосредоточиться на его ответе, не обращая внимания на рвотный позыв. Она до сих пор чувствовала его липкую ладонь на своей спине, как во время танца, между тем местом, где заканчивается платье и тем, где начинается шея. Уиллоби на мгновение нахмурился и Пенелопу парализовало. Он действительно вспоминал. Он не помнил свою служанку. Он изнасиловал еë, отвëз в публичный дом, вернулся домой и забыл. Ухмылка медленно сползла, а губы сжались, когда в глазах отразилось понимание. – Мисс Рой не была благородной леди, я оказал ей услугу, открыв дорогу к более денежному поприщу. – он всë ещё казался невозмутимым, и открыто пялился в еë дкальте, будто раздумывая, с какой стороны лучше разорвать платье. – Я не думаю, что общество согласилось бы с вами. Взгляд Уиллоби метнулся к глазам Пенелопы, выдав мимолëтный страх. – Мисс Фезерингтон, Пенелопа, могу я называть вас Пен? Так вот, Пен. С какой целью вы заманили меня в библиотеку, так далеко от бального зала и любопытных глаз как прислуги, так и вашего пресловутого общества? Неужели чтобы запугать меня? – он сделал маленький шаг навстречу, но девушка не двинулась с места. – Я возьму желаемое любой ценой, Пен, – он сцепил руки за спиной и принялся перечислять, время от времени наклоняясь, чтобы добавить веса в свои слова, – вы сами заманили себя в ловушку, вам никто не поможет, вы в моей власти, вы беззащитны и беспомощны... – ещë один маленький шаг. – Мне не важно, какой цели вы добивались, но теперь у вас есть выбор лишь между глупой городостью и покорностью. – Он смотрел на неë как будто даже с умилением. Пенелопа молчала, спокойно глядя в его глаза. Видимо предположив, что маленькая леди его не поняла, он разъяснил, – Иначе говоря, Пен, я даю вам минутку подумать, брать ли деньги, ибо то, что ваши юбки поднимутся, я не сомневаюсь. – последнюю фразу он прошептал, наклонившись и пристально глядя ей в глаза. Как ни странно, но эта фраза не произвела должного впечатления. Гораздо противнее было слышать из его уст собственное имя. Уиллоби ещё стоял не так уж и близко, но достаточно, чтобы Пенелопа почувствовала запах перегара. Это было мерзко. Внезапно весь страх пропал. – Вы абсолютно правы, – Пенелопа говорила медленно, придавая своему голосу скучающий тон. – я абсолютно беззащитна и беспомощна, у меня нет ни отца, ни брата, кто мог бы защитить меня, ни денег, чтобы откупиться, нет того титула, который позволил бы мне смотреть на вас сверху вниз. – Она сделала паузу, чтобы скопировать его гримасу умиления глупости, и продолжила. – И всë же есть кое-что, что отличает меня от мисс Каупер и мисс Рой. – Герцог на мгновение скривился в отвращении, недоумевая, как эта дурочка может ставить на одну полку леди и горничную. Пенелопа не обратила на это внимание. – Видите ли, мне нечего терять. – Молодой человек поднял бровь, не понимая. – Вы наверняка слышали, какие скандалы пережила моя семья. Ключевое слово здесь – «пережила». – Она сцепила руки за спиной и принялась перечислять, подражая его манере. – Моя кузина, скрывая беременность, пыталась сбежать с одураченным ею джентельменом. Мой кузен, новоиспечëнный лорд Фезерингтон, обманом обокрал добрую половину Лондона и сбежал, расторгнув помолвку с моей сестрой. Любой скандал затихает, давая дорогу новому, и мне ничего не стоит сейчас закричать. – Последнюю фразу она прошептала в его обезображенное презрением лицо. Между ними оставалось шага 3-4, и комната была освещена достаточно, чтобы юная леди заметила недоверие в ухмылке статного брюнета, смотревшего на неë сверху вниз со смесью удивления и скепсиса. Он будто смотрел на маленькую собачку, которую он послал за подстреленной уткой, а та вдруг развернулась, чтобы объявить, что собирается кусать его. – Вы блефуете. – Уверенная улыбка расплылась на его лице. – Вы уверенны? – Пенелопа повысила голос. Улыбка осталась, но глаза расширились. Она могла бы поклясться, что он прилагал все усилия, чтобы сохранить зрительный контакт и не оглянуться на двери. – Я буду кричать. – еë голос сорвался действительно почти до крика. Следующие несколько действий произошли слишком быстро и неосознанно. Она приготовилась кричать, он в бешенстве кинулся к ней. В ушах звенело, ей померещился какой-то шум за дверью, и ему видимо тоже, потому что мнительный самоуверенный мальчишка в теле мужчины отпрыгнул от неë, прижался к двери и зашипел сквозь сжатые зубы: – Заткнись, мать твою! – Чего вы так испугались, ваша светлость? – продолжала пенелопа всë ещë достаточно громко, наплевав на приличия, мнение общества и несуществующий шум за дверью. – Я попросила бы, – она повысила голос, когда он попытался сделать шаг навстречу. Он снова отпрыгнул, – держаться на расстоянии. – Голос немного стих. Она наслаждалась страхом человека, который пытался запугать сам, но ослабила хватку, надеясь, что шум ей послышался. – Если вы снова подойдëте ко мне, моей сестре или мисс Каупер, я пойду прямо к вашей матери, еë светлости герцогине Уиллоби, и она узнает, где сейчас еë любимая служанка, и как зовут еë незаконнорожденного внука. Герцог побледнел так быстро, что Пенелопа испугалась. Ей даже на мгновение стало его жаль. На его глазах выступили слëзы. За какую-то секунду он изменился до неузнаваемости. Из уверенного, широкоплечего, опасного, жестокого, привлекательного мужчины он превратился в больное на вид, сгорбленное, мелочное подобие человека. Его губы дрожали от гнева, выделяясь на всë ещë бледном лице. – Пен... – ... елопа, – перебила его Пенелопа, – Пен меня называют только самые близкие люди, и вы к их числу не относитесь! – Это что, – он задохнулся от возмущения, – шантаж?! – Конечно нет! – Пенелопа улыбнулась терпеливой улыбкой, с какой разговаривают с детьми. – Это угроза, – сказала она нежно. – Жирная сука! – прорычал Уиллоби сквозь зубы и скрылся за дверью. Прошло минуты две, прежде чем Пенелопа поняла, что всë ещë стоит, ошарашено пялясь на дверь. Она сделала вздох и вдруг почувствовала огромное облегчение. Она и не понимала, в каком напряжении находилась в течение этого неприятного разговора. Ладони были мокрыми и холодными. Одновременно и жарко и холодно. До этого вздоха всë внутри неë клокотало, все чувства и эмоции были максимизированы и удваивались из-за усилия сохранить внешнее безразличие. Она медленно, как в трансе, преодолела расстояние до двери, развернулась, оперлась о неë спиной, для лучшего равновесия держась за маленький книжный столик и закрыв глаза. Постояв так какое-то время, восстанавливая дыхание, она наконец обнаружила, что мысли вернулись, и первой из них была о том, что нужно поправить платье. Она окинула взглядом комнату без особой надобности, потому что стены по бокам были уставлены стеллажами с книгами, а напротив красовались огромные зеркальные окна. На улице было темно, а в библиотеке горели свечи, к тому же оконные стëкла в доме такой богатой дамы, как герцогиня Уиллоби, заказывались у настоящего мастера. Когда на улице темнело, а в доме зажигали свечи, окна превращались в зеркала, отражая свет свечей, отчего в помещениях становилось светло, как днëм. Пенелопа медленно подошла к окнам, на ходу поправляя юбки, когда взгляд упал на отражение. Еë рука взлетела к щеке, и пальцы намокли от слëз, которых она не заметила. Пенелопа вытерла их тыльной стороной, закрыв глаза, наклонив голову в сторону и улыбнувшись сквозь слëзы, а потом не выдержала, закрыла лицо руками и тихо опустилась на пол. Теперь, когда в уверенности и стойкости не было надобности, она вновь превратилась в маленькую девочку. Единственное, чего ей хотелось – это положить голову на колени папа или зарыться в объятьях Элоизы. Но ни то, ни другое не представлялось возможным, поэтому она просто легла на спину, всë ещë закрывая лицо руками, а затем повернулась на бок, прижав колени к груди. Она лежала и думала. О Крессиде, последовавшей за Уиллоби в надежде на лучшую партию. О мисс Рой, что она встретила на улицах не самого лучшего из районов Лондона с ребëнком насильника под сердцем. О Пруденс, которая улыбалась, пытаясь в танце и на людях скрыть отвращение от прикосновений герцога, уверенного во вседозволенности. Через какое-то время мысли успокоились, слëзы остановились, и поднялась на ноги она совершенно спокойная. Вдохнув поглубже запах книг маленькой библиотеки Уиллоби Хауса, она вдруг заметила записку на книжном столике. Она бы вовсе не обратила на неё внимание, если бы не «мисс Пенелопа Фезерингтон», выделяющиеся среди остальных слов, будто вдавленные пером в пергамент и потому заметные. Нахмурившись она прочла записку, от удивления рот приоткрылся сам собой. Пенелопа взяла листок, вышла из комнаты, аккуратно спрятала записку в лиф платья и направилась в бальную залу.