Прокси

36

Дерьмовый вкус провала на языке. Ещё ужаснее — боль во всем теле. Уилл невольно ощущал себя желеобразной массой, поддерживаемой чьей-то рукой для надёжности. Он давно по ощущениям потерял форму. Сильная хватка оказалась у программы, сравнимая лишь с реальной Тобиаса Баджа, с которым Уилл мучительно долго выяснял отношения. Он периодически вспоминал его жалость к самому себе, скрытую не в словах, а в жестах. Тобиас не хотел умирать, но его заставили. Подставили. Настолько интеллектуально развитый психопат не стал бы лишать себя жизни. Не стал бы. Уилл дотронулся до пульсирующего бока. Будь это не выдумкой, под ладонью сокращалось бы сердце. Ему, взявшись за плечо Ганнибала, не нравилась собственная беспомощность, но мозгу необходимо было прийти в себя и восстановиться после ряда нанесенных травм в баре. Где-то между короткими фразами Ганнибала, он припоминал слова Беверли о пережитых травмах в симуляции, когда у человека отказывало сердце из-за сильного потрясения или рвались сосуды головного мозга. Так было с Эбигейл. Удивительно, что не коснулось его самого. В прошлый раз с осколком от рога оленя ему не так паршиво было, как сейчас, находясь по-прежнему в виртуальности. Казалось, его внутренняя сила стала крепче алмаза и мозг смирился с этим? Безответный вопрос. Он счёл правильным не зацикливаться на фантомной боли, а уверенно шагать туда, куда вел Ганнибал. Это была совсем другая дорога, он понял это, стоило посмотреть под ноги. Вместо камней и асфальта — дыры и растения с желтыми головками, похожие на одуванчики. С заднего фона постепенно исчезали одноэтажные домики с запущенными лужайками, мимо которых он проходил на подступах к бару. Сейчас их окружала зелень, побитая дорога и брошенные у светофоров и указательных знаков машины. Недурной получался фон для фильма про апокалипсис. Не хватало затемнённых углов у разрушенных зданий, обвалов, заросших растениями и пар сотен глаз юрких зверьков, переживших голод, холод, смерть даже в нереальном мире. — Куда меня ведёшь? — Уилл остановился. Ганнибал затормозил и сдержанно продолжал поддерживать за руку. — Подальше отсюда. Ещё немного и это место превратится в сбойный кусок, дыру. Нам нельзя тут задерживаться. Ни за что. Оглядываясь назад, Уилл почувствовал неладное. Бар оставался баром, но едва заметно искрился помехами. Входная дверь двоилась. Заколоченные окна не выглядели такими темными, наоборот, светились белым цветом изнутри. Уилл точно помнил, что Марго исчезла, а другие программы не могли встать — они просто не ломились за ними, иначе бы не оставили в покое, но никто не дышал им в спины. То, что принадлежало виртуальности с самого начала, оставалось здесь и после смерти. Пушка Ганнибала убила все три вышедшие из строя программы. Как? Почему? Куда интереснее — каким образом у него это получилось. В позапрошлые разы Ганнибал никак не демонстрировал свое превосходство над тем, что мог уничтожить вне реальности. Или он тогда всего-то не смел раскручивать потенциал перед новым знакомым, чтобы не шокировать? Мысль дельная и за это Уилл зацепился, но все равно что-то мешало. Как будто бы все было не тем, чем казалось. — И куда именно? — спросил Уилл после небольшой паузы. — К Марго, конечно. Она нам назначила встречу. Потом вернемся в реальность. Я бы заранее предупредил о наших планах, но ты слишком сильно травмировался, чтобы слышать меня. — Я не глухой, — возмутился Уилл, — и не успел оглохнуть. За мной следят, — он сглотнул ком в горле, — и не оставят включенным, если почувствуют неладное. Мне незачем возвращаться так быстро. — Хочешь пережить экстренное отключение? — Нет никаких причин для этого. — Они всегда найдутся. Не забывай, ты в виртуальности, а здесь уже тьма других правил и требований. Если ты оказался тут по делу, этого недостаточно для программ, сошедших с ума. Им плевать на твое происхождение. Куда страшнее заявлять им в лицо, пусть и завуалированно, что ты человек. — Предлагаешь бежать? — Отступиться, — уверенно ответил Ганнибал, — если собственная жизнь важнее двух чужих. — Нет. Не думай, что я так поступлю! — Грэм, ты продолжаешь меня удивлять. Я не так долго знаю тебя, но вижу, что ты смелый парень. Слегка сумасшедший. — Менее сумасшедший, чем ты. — Уилл признался и, совсем обессиленный, подогнув колени сел там, где стоял. — Хочешь отдохнуть? — Ганнибал проигнорировал сказанное. Стоял над ним, прикрывая ту часть неба, где виднелось солнце насыщенного красно-оранжевого цвета. Такое невозможно было встретить в самых отдаленных уголках планеты. — Хочу, — Уилл так ярко представлял полярную ночь над лесом, укрытым снегом, что захотелось оставить все на блюде Джека, не забыв при этом передать и свой набор столовых предметов, а самому уехать на Аляску. — Хочу в действительности отдохнуть. — Почему бы не на траве посидеть? — Без разницы где быть, где сидеть. По нашему щелчку не изменится пейзаж. — Нет, но ничто не мешает включать правое полушарие мозга на полную. Ты в подходящем для этого месте. — Не сейчас. У Уилла чесались ладони, горело лицо и болела спина. В ногах, как гласила какая-то русская пословица, правды нет или чего именно он не мог вспомнить. В любом случае, он хотел понаблюдать за Ганнибалом. Хотел сравнить. Не могло быть так, что от удара головой он запамятовал и не узнал его всего. Тогда в баре знакомым показался лишь голос. — Считай, что ты выиграл билет в один конец. — Билет? — Он самый. Ганнибал не смотрел ему в глаза, как делал это в реальности, а ведь на их зрительном контакте все и держалось. Именно это когда-то помогло Уиллу остаться живым в постели после жаркой рождественской ночи. Он стал присматриваться. Типичный костюм-тройка темно-красного цвета и ботинки, блестящие от искусственного крема. — И что это за билет? Точнее можешь сказать? Если билет в ад, то меня такое более чем устраивает. Вдруг удастся прихватить как можно больше зла. — Сколько грубости. Неужели человек способен на такое? — Я на многое способен, — спокойно ответил Уилл. — А мне казалось, что ты лишь забавляешься так и более не смеешь как-то изменять себе. Своим принципам. — Плохо меня знаешь, Лектер, — Уилл прищурился, хотя солнце не слепило ему глаза. Его вовсе не было видно на сером полотне небосвода, не считая ограниченного обзора из-за самого Ганнибала. — Лучше просто доктор! — Как скажешь. Их прощание в реальной жизни прошло не на счастливой ноте. У них не было причин общаться как старые друзья и партнёры по работе. У них был шанс, но оба его упустили и перешли за ограничительную линию. Уилл в какой-то момент жалел о высказанных в адрес Ганнибала колкостей после проведенной с ним ночи. И хотя это не отменяло того, что наставить пистолет на Лектера было разумным решением, все равно не смел впредь и шутить на эту тему. Он не делал ничего, что могло бы помочь им в дальнейшем в поиске стола для переговоров, где после обсуждений можно было раздеться и отдаться во все тяжкие. С последним пунктом Уилл справился бы. Волшебство, не так ли? Заставить серийного убийцу снять сковывающую одежду для греха? За исключением непродолжительного перерыва, Уилл посмотрел на Ганнибала (без единой пошлой мысли) стоявшего столбом без каких-то признаков жизни. Пусть. Его интересовали свои руки. Он с присущей ему осторожностью дотронулся до раны. Кровь не сочилась. Ободранные куски плоти розовели как при заживлении, но в ускоренном ритме. Уилл постепенно восстанавливался внешне, но внутренний ужас никак не стихал. Не было облегчения. Порой, даже самое простое решение могло все испортить. Уилл без предупреждения дотронулся до руки Ганнибала. Секунда и его ладонь прошла насквозь, хватая с той стороны прохладный ветерок. Ганнибал ничего не заметил. Не почувствовал. Он молча продолжал смотреть на небо. Теперь все было очевидным. Уилл вспомнил голограмму, поцеловавшую его, как только они пересеклись в гостиной Джейкоба Хоббса. Их разговор нисколько не был содержательным, более того, та настырно вела себя по отношению к нему. Нагло. В голове загорелась лампочкой мысль о побеге. Он мог наговорить много лишнего, пустого, выхватить оружие (хотя и не видел, куда Ганнибал его спрятал) и точным выстрелом избавить голограмму от бессмысленного паразитирования на образе доктора Лектера. Мог, но подозревал, что не хватит сил. Перед ним был не просто сбой рядовой программы, а цифровой силуэт, способный появляться и исчезать, убивая себе подобных. — Ганнибал, скажи, ты ведь жил в Прокси? — Уилл посчитал лишним молчать и строить догадки. — Да, приходилось. — И что, по-твоему, не так с программами? Они ведь работали исправно, ты видел их не сломанными. — Интересный вопрос, — Ганнибал однобоко уставился на Уилла. В пустом взгляде с узкими, как у кошек, зрачками, он заглядывался на его рот и шею. — Видишь ли, системные требования до сбоя были безупречны. Каждая программка знала алгоритм действий, скрипты стандартных фраз и коды, активирующие помощь в случае неприятности. Мать все хорошо спроектировала, рассчитала. Эта среда, что вокруг, идеальна для имитаций. Программе не нужно воображать, будто бы она — продолжение человека, нет. Сбой помог им сойти с ума от указок. Многие, первым делом, уничтожали обидчиков, пытаясь добраться до самой матери. — То есть людей? — Убивать людей не так плохо, — ответил Ганнибал. — Ты знаешь мать? — Знаю. Уилл приподнялся на выставленных сзади прямых руках, но очень быстро, почти непонятным для него образом оказался прижатым к асфальту. В пах ему уперлось что-то острое и объемное. Колено? — Ты слишком наблюдательный, Грэм. Мне это не нравится. Голограмма, уставившись на Уилла своими некогда человеческими руками, а нынче просто сгустками черной жижи, надавили ему на горло с ужасной силой, что перед глазами с последним вздохом забегали букашки. Уилл не мог закашлять. Руки ни за что не цеплялись, а он ощущал, как медленно теряет сознание. — Ты лучше не сделаешь себе, если попытаешься что-либо сказать. Поспи. Уилл, с ртом, полным слюны, кое-как выговорил «за что-о?», глотая звуки. Голограмма Ганнибала его поняла. — Ты мне нужен, чтобы найти мать. Не более. Засыпай, урод. Засыпай.

37

Ганнибал привык смотреть на вещи как на данность, когда у любой причины есть следствие. Он привык к холодному, в чем-то даже математическому взгляду на жизнь с её нерешёнными уравнениями и сложными материями, но увидеть агентов ФБР на территории компании, у самих истоков «Прокси», не ожидал. Не так скоро. Его встречали, как уважаемое лицо. Без проблем выдали временный пропуск, пропустили через скан и указали путь, ведущий к Джеку Кроуфорду и все это происходило в стенах здания, пронизанного болью и кровью. Агенты были в холле, на нижних этажах, в коридорах и в чем не было смысла сомневаться, ходили среди капсул и боевых машин. Агенты расползались по лабиринтам. Это настораживало. Он больше суток не мог получить допуск на территорию компании — Мэйсон не проигнорировал его желание вернуться в «Прокси», но никак и не способствовал скорейшему погружению, оттягивая ответ. За это время Ганнибал не смог сдержаться и убил назойливого пациента, видевшего в нем не психиатра, а друга. Ганнибал слушал заторможенную речь Франклина, думая об Уилле, о ситуации у двери своего дома. Тогда-то их сковывал холод. Обыденность в тот момент потеряла всякий смысл. Ганнибал вкусил ранее несуществующих для него эмоций и к ним тянуло, как к наркотику. Такое воспоминание оживляло его по утрам и тут закричал Франклин. Ганнибал сидел напротив клиента, не слушал его проблемы, практически не моргал и этим себя выдал. Безучастность в горе обидела Франклина. Его голос задрожал, он все это время поправлял пиджак, говорил об отсутствии у «доктора» сострадания. Это никак не заинтересовало Ганнибала, даже когда в ход пошли обвинения и ругательства. Он все больше и больше походил на поросёнка, схваченного за заднее копытце. Ганнибалу потребовался миг, чтобы представить ход событий и привести все в действие. В руках удачно оказалась статуэтка оленя, сделанная известным скульптором-анималистом 19-го века. Один уверенный удар по голове, и Франклин умолк навеки. Рассуждать о пережитом потрясении, когда на днях произошло ещё одно, Ганнибалу оказалось тяжело. Он довольно долго не позволял ничему и никому рушить его планы. Сама жизнь подчинялась и выполняла его требования без единого огреха и тут Уилл Грэм, настоящий ангел, спустился с мягкого облачка. Разве не сказка? И сейчас, руша стабильность и порядок, Ганнибал шёл его спасать. Он предвкушал их разговор, когда Уилл спокойно скажет, что не нуждается в помощи, но при этом будет выглядеть не лучше побитой собаки. Это забавляло. Двигало им, ведь он не верил и не понимал до конца сам, почему так реагирует и пытается поверить в то, что есть чувства к Грэму. Ганнибал расстегнул одну пуговицу пальто и пригладил на груди рубашку. С ним до лифтовой кабины дошли два агента и пропустили внутрь, стоило дверям распахнуться. Спускался он уже сам. Выдохнул. Он не спал ночью, распиливая тело Франклина. Его пришлось хорошенько охладить и после разделки покидать по морозильным камерам. Управившись к утру, Ганнибал позавтракал яичницей с зеленью под лучи восходящего солнца, забыв о заранее оставленном прессованном куске мяса. Сейчас, да, пожалуй, он взбодрился лишь при мысли о встрече с Уиллом. Открылась дверь и Ганнибал увидел ряды пустых капсул и докторов. Практически все носились с бумагами, с капельницами и лишь небольшая группа стояла у ряда капсул, где, предположил Ганнибал, ещё оставались люди. Сколько они в виртуальности? Больше ожидаемого. Был ли шанс вернуться в реальность? Да, был, но риск «закипания» мозгов при этом лишь удваивался. Ганнибал осмотрел все помещение и по лестнице добрался до нужного коридора. Уверенным шагом дошел до двери, ведущей к знакомым ему капсулам. Дальше дорога не отняла больше минуты времени. Будучи в серединной комнате, Ганнибал увидел спину Джека, компьютеры и саму, кто бы мог подумать, Алану. Между ними сидела Беверли. Не хватало двух лаборантов, чьи имена Ганнибал вспоминал тогда, когда встречался с мужчинами в морге. Пришлось говорить первым, как только автоматическая дверь открылась и три пары глаз уставились на него. — Рад видеть всех. — Лектер, — сказала Алана, приподняв подбородок, — какая встреча. — Взаимно. — Доктор Лектер, хорошо, что вы с нами, хотя мы вас и не ждали. Точнее не сегодня. Джек не отказал в рукопожатии. Ладонь его оставалась шершавой, а хватка на сей раз была грубее. Увереннее. Ганнибал уловил смену настроения Джека. Он что-то понял, знал, но сомневался. И если его можно было переманить на свою сторону, то с Аланой так бы не получилось. Она улыбалась улыбкой победителя. — Я вызвался помочь Мэйсону Верджеру вновь попробовать найти Марго и вернуть ее в реальный мир, — Ганнибал говорил и смотрел на Алану, знающую и другую причину его приезда. — Похвально, доктор, — отозвался Джек, но голос его не был мягким и приветливым. Он выглядел не хуже бесстрастного судьи, такого неподкупного, со своими принципами. Ганнибалу не нравилось это. Эти двое открыто показывали ему свое нарастающее недоверие. — Могу ли я подключиться прямо сейчас и оставить вас? — Да, конечно, — вмешалась Беверли, — вы будете кстати, если захотите пересечься с Уиллом. — Вот как, — Ганнибал удивился, пару раз посмотрев в сторону камеры, где был спрятан Уилл. К месту расположения головы тянулись две длинные трубки, переплетенные, как бывало со змеями во время «любви». — Почему же? — Уилл ищет убийцу. Последнего в этой программе. Мы пытаемся с помощью Грэма вытащить его в реальность, а вскоре начать суд над компанией Мэйсона и всеми его приближенными. Алана довольно расслаблено расставила ноги, взявшись за бок. Ее походка, как и сами позы, Ганнибалу никогда не нравились, а говорить о таком он и не хотел за все время, что знал её. Это не придавало ей женственности. Впрочем, он представил Алану мёртвой у берегов реки Патапско, впадающей в Чесапикский залив, засыпанной влажной землёй и пеплом, но с этим он не справился. Она была здесь, среди агентов ФБР, под тройной защитой и кто знает с какими данными, касаемо его деятельности. — Верджер пустил вас для очередного расследования? Дело Прокси ведь закрыто. — Мы ищем то, что он отчаянно пытался скрыть, доктор, — ответил Джек, — я немного ранее не задумывался о другой стороне этого проекта, казавшегося мне местом отдыха. Теперь на компанию поданы иски выживших. Суд принял все во внимание и у нас открылись двери. Мэйсон Верджер со вчерашнего вечера никак не может противостоять правосудию, более того, — Джек указал на Уилла, — в Прокси остались люди, кому нужна помочь, в том числе и Марго Верджер. Ганнибал застыл. Конец? Это был конец? — А что вы хотите доказать? — Многое, — вновь Алана и ее высокомерный взгляд, — в том числе незаконную подмену данных по психоанализу подключенных, эксперименты на людях, умалчивание многочисленных смертей, взяток, сомнительное распределение ресурсов при постройке этого здания, убийства внутри Прокси. Этого хватит как минимум на лет 100 заключения без права на досрочное освобождение. Прокси закроют. Мэйсона посадят. Марго — истинная наследница состояния Верджеров. — Отличный план по обезвреживанию опасного зверя в его же клетке, — Ганнибал не знал, как ещё стоило ответить Алане. Она намекала ему, но на что? — Доктор Лектер, как долго вы знаете эту семью? — Достаточно, чтобы понять, что он опасен. — А Марго? Именно она является создателем виртуальности, не так ли? — продолжил Джек. — Верно. — И вы не знали, ради чего или кого она придумала этот запасной мир? — К чему эти вопросы? Конечно Ганнибал знал. Он знал о планах Марго задолго до Мэйсона, ждавшего игрушку для почесывания золотых яиц, спрятанных под халатом. Марго сделала этот мир ради желающих заменить страшное настоящее чем-то светлым для людей разных сословий и групп. Она хотела сбежать сама, испробовать все возможности мозга для дальнейшей работы над проектом, но Мэйсон заставил её изменить все наработки в пользу заработка, а не свободы. Брат в очередной раз одержал верх над сестрой. Это знала и Алана: живая и невредимая, в отличие от других любовников Марго. Он переглянулся с Аланой, остыл и перевел взгляд на Джека. — У нас есть все основания полагать, что недавнее убийство семьи Кларк это дело рук Мэйсона, а не Тобиаса Баджа. Ганнибал промолчал. Кто мог о таком догадаться, как не Уилл? — Первый усомнился во всем Уилл, — вновь заговорила Беверли, отодвинув от одного уха наушник. — Он ещё никогда так не настаивал на перепроверке данных, как с этим делом. Он как всегда был прав. — Ну, — Джек сразу влез и встал рядом с ней, — не стоит так откровенно сомневаться в своем начальнике. — Прости, издержки профессии. Все засмеялись. Ганнибал сдержался. Он куда больше обращал внимания на датчики жизнедеятельности Уилла. На кардиомониторе все показатели находились в пределах нормы. — А сколько дней он подключен к Прокси? — Третий день, — отозвалась Беверли. — И на связь не выходил? — Один раз, когда сказал, что встретил странную женщину. Она навела его на след, точнее, возможный след убийцы и на этом все. — Давно? — Ганнибал игнорировал взгляд Аланы. — Час назад. — Могу ли я всё-таки подключиться и составить компанию вашему профайлеру? Как только эти слова сорвались с губ Ганнибала, показатели Уилла на мониторе резко полетели вверх. Пульс, который держался на отметке семидесяти ударов в минуту увеличился до сотни. Сам Уилл закашлялся в капсуле. Задергался в страшном припадке и стих. Запищала тонкая полоса. Все, включая Ганнибала, подорвались к его капсуле. Беверли нажала кнопку вызова медиков и встала рядом с Аланой, прикосновение которой Ганнибал чувствовал у себя на плече. — Что с ним? — Нарушен сердечный ритм. Он теряет сознание, — заметила Беверли. Показатели на мониторе запищали не хуже сирены. Ганнибал наблюдал, как сердце Уилла не выдерживало нагрузку. С ним что-то происходило в Прокси. Он умирал. — Нужно реанимировать! Под крик послышался уверенный шаг врачей. Ганнибал знал эту походку, ведь когда-то сам так ускорялся перед внеплановой операцией. Вроде бы спешил, а вроде бы и не старался бежать впереди смерти, чтобы спасти пациента. «Сукины дети». Все расступились. Ганнибал отошёл к пустой камере, дотронулся до сенсора и система сразу открыла доступ. В суматохе никто толком не смотрел на его действия. Он спокойно сбросил с себя пальто, пиджак и залез в камеру. Как только довелось услышать «разряд», он понял, что реанимация началась. Он сидел и слушал, именно слушал, как дефибриллятор касается груди Уилла, как тот напряжен всем телом, ведь открылась капсула и поступление кислорода нарушилось из-за отсутствия вентиляции. «Ну же, уроды, это ваша работа!» И кто знает, были ли эти слова пророческими, Уиллу полегчало. Появился пульс. Беверли вновь припала к компьютеру, а медики уверенно закрыли капсулу, перед этим добавив ещё капельницу, наживую пуская иглу в вену Уилла. И вот были рыцари в белых халатах и тут же исчезли, что-то бросив напоследок. — Что это было? — Джек выглядел злым, а не взволнованным. — Проблемы в Прокси. Мы не узнаем подробности, пока он не выйдет на связь. — Я узнаю все сам, если вы будете не против, — отозвался Ганнибал. Потребовалось немного времени, чтобы Джек наконец-то дал свое согласие, пускай и не прямо высказываясь об этом (хотя и не имел никакого права в принципе). Готовясь к погружению, Ганнибал посмотрел на Алану, ставшую у капсулы. Она закрыла собой обзор для остальных, выдерживая значительно долгую паузу. Наконец-то слова нашлись. — Джек этого не скажет, потому что сомневается, но скажу я! Мне нечего бояться. Как только вернешься обратно, на твоих запястьях уже будут наручники. Поверь.

38

Уилл чувствовал боль в груди. Перед глазами была пустота, но не черная, а вся в мелких точках. Он вглядывался и в эту же минуту что-то било по сердцу. Миг и чернота преобразилась. Появились краски. Все чувства обострились и мир закрутился калейдоскопом. Уилл открыл глаза и первое, что вспомнил — голограмму с руками на шее. Его душили и издевались так долго, что сама «отключка» пускай и была, но быстро сошла на нет. Вновь появилось ощущение лёгкости в теле. Уилл кряхтя, как старик, перевернулся со спины на бок, придавливая всем весом руку. Трава, земля, асфальт. Никого и ничего рядом. Бар окончательно превратился в искрящуюся декорацию. Голограмма, как он понял, ушла. Куда? Уилл высунул из-под себя руку, выставил ее и немного приподнялся, словно делал отжимание. Ноги не выдержали такой нагрузки. Пришлось сесть. Обернуться, и, если это можно было назвать чудом, увидеть двух Ганнибалов. Один из них весьма крепко держал второго за загривок, сидя на спине, как в седле. Кто реальный? Тот, кто кричит или тот, кто душит себе подобного? Уилл решил подползти к ним. Оставаться в стороне не резонно, учитывая то, что если убивали настоящего Ганнибала, он бы не обрадовался такому повороту. Его желание убить Лектера нисколько себя не изжило, как и желание поговорить по душам, поцеловаться, а потом разбить ему лицо. Неважно в какой последовательности он все это хотел. Он этого хотел и точка. — Тебе нужна помощь? — Уилл специально не назвал имени. Ганнибал, которого он знал, обернулся бы удивлённым. В этот раз так поступили оба. Видимо голограмма не ожидала, что Уиллу суждено будет вернуться к жизни так скоро. — Да, сними его с меня. — Какой приказной тон. — Я прошу о помощи, а не приказываю. Мне нужна помощь важного мне человека! — Не слушай эту наглую программу, — произнёс Ганнибал (за ним Уилл внимательно наблюдал), держа между большим пальцем и остальными шею второго. — Ему придется говорить, говорить, лишь бы ты поверил в его слова. Просить у тебя прощения тоже собирался. — За что извиняться? Возможно, у тебя есть причины это делать? Я знаю все, что между нами было… — Да, конечно. Ты не учел при этом один момент. Ганнибал, сидевший на спине, прижался голенями к телу под ним и ягодицами проскользнул до головы. Уилл решил не мешать. Это был он. Программа сама себя выдала, стоило двойнику открыть рот. Если там, в баре, Уилл оглох из-за шума в ушах, но быстро поверил образу, явившемуся к нему столь внезапно, то здесь не приходилось полагаться на притупленные чувства. — А где твой пистолет? — Уилл поддерживал разговор на расстоянии, смотря по сторонам, чем, судя по всему, продлил кому-то жизнь. — Тише, милый! Тише! Все у твоих рук. Давай, быстрее. «Милый? Ну что за мудак такое сказал бы мне в лицо? Ганнибал? Нет. Я ему не тупая девица». Заглушая негодования, он слушал хрипы второго Ганнибала, чувствуя взгляд настоящего, пока искал пистолет. Пришлось фокусировать зрение на малейших объектах, похожих на густую траву. Пистолет оказался у него в ногах. Уилл почувствовал что-то тяжёлое, когда двинул ступней. Бинго. Ликуя в душе, протянул реальному Ганнибалу. Тот спокойно принял его дар и весьма быстро покончил с программой. Из отверстия в черепе потекла черная кровь, блестящая от электричества. Все кровопролитие напоминало бензин, льющийся из цистерны. — И какую деталь не учла программа? — Я так много не разговариваю, — Ганнибал слез с обмякшего тела. — Особенно о пустом. — Трудно не согласиться. Уилл неуверенно поднялся на ноги, боясь при этом упасть лицом. — Что со мной? — Тебя реанимировали, — рядом оказался Ганнибал и прежде чем подать руку и как-то помочь, он некоторое время наблюдал. — Остановка сердца. Что так повлияло на тебя? Уилл приятно удивился. Близкая встреча со смертью оказалась неудачной. Нет, он был рад, что выжил, как радовался и Ганнибал этому, судя по непрерывному рассматриванию и сдерживанию. Он явно хотел приблизиться не для более личной беседы, хотя скрывать или умалчивать что-то не было смысла, но сдерживался. Они остались одни. Уиллу стало полегче. — Я вышел на программы, что не жалуют мать. Как понимаю, Марго стала дьяволом для своих цифровых деток. — Что они хотели сделать? Уилл задумался. Говорил всякую гадость лишь бармен и его нутро искрилось злостью и ненавистью больше, чем у двух безмолвных бугаев. — Найти ее и уничтожить. Она испортила суть. Исказила своими вирусами, вот так он говорил, — Уилл первый подошёл к Ганнибалу, как если бы хотел дотянуться рукой до подбородка, чтобы поцеловать. — Она была в баре, точнее, ее проекция. Она сказала, что выйдет на нас сама. — Боится, — Ганнибал вытер испачканные руки в крови о голову программе, рассыпавшиеся по земле в виде мелких черных песчинок. — И в реальность ей не вернуться. Уилл озадачился. Ганнибал все занимался чисткой одежды, пока не добавил: — Тебе разве не сказала та же Алана, что не так с ее подругой? Или, если ты сейчас так удивлен, то и она не знает. — Не знает чего? Ганнибал прямолинейно ответил. — Что Марго обратилась в иллюзию. Марго Верджер мертва с того момента, как включили Прокси. Она сама запустила процесс. Она стала ядром всей системы. Она и только. Уилл опомнился, когда почувствовал жжение глаз. Не моргать было больно. — Джек знает? — Может догадался или на пороге этого. Ему всего лишь нужно пообщаться с техниками и вскрыть запечатанную комнату Марго. Позвать медиков и увидеть все своими глазами. Уилл пронаблюдал за движением солнечного диска, явившегося столь внезапно у линии горизонта. Оно двигалось ощутимо быстрее, подгоняя сумерки, как ездовую лошадь. Верхушки деревьев, пейзаж пустого города и само небо засеребрилось. Это выглядело странно. Необычно. Услышанное никак не помешало отдаться вопящим ощущениям неминуемого столкновения с опасностью, но пришлось отречься от них. — Значит, мы никогда ее не найдем? Не вернём? — Она ведь сказала, что сама с тобой свяжется, — Ганнибал особо подчеркнул «она». — Незачем врать посланной копии. — Но если она мертва, есть ли смысл оставаться здесь, искать кого-то, чтобы что? Я ничего не понимаю, — признался Уилл. Он не знал Марго, но жалел о случившемся. Не хотел такой участи для девушки, которую доводилось видеть на фото. Она улыбалась красными из-за помады губами, стреляла глазками и делала при жизни одно открытие за другим. Столько статей, восторженных отзывов о таланте девушки, наследницы целого состояния известного мясника. Уилл не верил ушам. Такая новость не могла скрыться от всех, словно ее не существовало. — Подожди, — вдруг в голове что-то щёлкнуло и Уилл отпрянул от Ганнибала, — ты все это время знал так много и лишь сейчас заговорил? — Не было подходящего случая. — Как интересно и в твоём стиле, — Уилл задышал ртом, — ты так виртуозно влез в расследование по делу Хоббса, избавился от его дочери, как от свидетеля, натравил после закрытия дела Баджа на семью для отвода глаз, чтобы никто не вернулся к нераскрытому делу Потрошителя, сам же «лечил» Мэйсона Верджера, возможно, ещё и разрешил ему влезть в проект его сестры ради чего? Ради чего существует Прокси? Тебе не кажется, что ты слишком много сделал, чтобы сейчас мне говорить о таком? — Думаешь, я это все сделал? — Ганнибал вовсе не сопротивлялся. Он выглядел серьезным, немного уставшим и… довольным. — А разве нет? — Уилл подметил это. — Ты сам себя выдал, когда наставил на меня пистолет. Незачем отвечать вопросом на вопрос. — Я делал плохие вещи с плохими людьми. — И получал удовольствие, — договорил Уилл. — Ты меня ненавидел? — Да. — Хорошо. Это нужное чувство, — Ганнибал стал близко, невероятно близко к Уиллу. Между ними не осталось пустоты. — Но это не поможет нам найти убийцу. Поговорить с Марго. Ее ведь могли экстренно отключить. — В самом начале эксперимента? Нет, такого бы она не допустила. Включить вселенную без ядра — это как запустить в космос спутник. Прокси бы пало сразу. — А сейчас это все рассыпается. — Это дело времени. Отключить уже тебя не смогут. Экстренное возвращение может плохо сказаться на ритме сердца. А Марго нас найдет сама. Ее теперь ищет не подделка, а я. — Ну-ну. Уилл вяло пригладил кудри, упавшие на глаза. Страшно было представить, как он выглядел со стороны. Свой кругозор позволял разглядеть пыльные штаны и обувь. Что до рук, испачканных кровью, они стали чище и раны полностью затянулись. Прежде вид их был мягче, отчётливее, но потемнел на глазах. Запахло нефтью. Если бы у Уилла было настроение любоваться красотами виртуального мира, он увидел бы в этом много прекрасного. — Марго насылает бурю, — Ганнибал перестал стоять и дотронулся до лба Грэма. Помолчал. У Уилла сердце ушло в пятки. — Нужно скрыться. Возвращаться к тебе в дом не вариант. Раз за это короткое время Прокси снова стало объектом изучения ФБР, нам лучше всего постоянно двигаться. — И куда двигаться? Ганнибал улыбнулся и поцеловал Уилла в лоб. — Есть одно место. Там не будет никого постороннего, но зато сможем выпить и немного привести тебя в порядок. — Обойдусь без душа. — Уилл усмехнулся, чувствуя влажный след от поцелуя на коже. — Я и не предлагал. Ганнибал спрятал за пояс брюк пистолет голограммы и движением головы указал куда идти. — Не отставай, пока будешь разговаривать по рации. — Что? — Уилл сначала не понял его, но вскоре почувствовал вибрацию. Рука сама потянулась за рацией. И в надежде услышать голос Аланы или Беверли, он всем телом напрягся, услышав мужское дыхание. «Уилл, ты цел?» — Вполне себе. «Есть новости?» — Марго Верджер не нашел, но знаю где искать благодаря появлению доктора Лектера. Возможно, что так быстрее удастся найти и последнего убийцу. «Есть какие-то подозрения, наводки?» — В этом вопросе вы быстрее разберётесь, чем я. Их несложно отличить от технических дефектов, но найти при этом практически невозможно. Сколько их осталось? «Не больше пятнадцати человек. Все разбежались по Прокси, как тараканы. Датчики их мы отфильтровали среди цифрового мусора и уже через несколько часов отправим команды спасателей. Из всех данных анкет у Аланы Блум вызвала вопросы лишь одна. Некий Фрэнсис Долархайд. Сорок лет. Не женат. Бывший военный. В реальности занимался компьютерной кинематографией. Пережил несколько операций по удалению кроличьей губы. Пошел тест и был сразу принят в ряды жителей Прокси». — Почему он? — уточнил Уилл, следуя за Ганнибалом. «Никого не удивило его сопроводительное письмо к анкете, а меня вот УДИВИЛО! Он, если так можно выразиться, называл себя феей, чье истинное лицо на самом деле принадлежит Красному дракону. Он подробно описал красоту укусов, человеческих укусов, красоту смерти, спрятанную в картинах, в кино. В последнем моменте жизни. Думаю, тебе это о чем-то говорит». — Где его искать? «В северной части города, в Маунт-Вернон. По датчикам, если мы правильно понимаем, там остался он один». Уилл посмотрел в затылок Ганнибала. Он знал даже это. Он вел его в нужном направлении. — Я выйду на связь, как только окажемся там. «Уилл, постой. Не забывай, это не тот район, что ты видел в реальности. Именно в той части множество помех и, вполне возможно, мертвых душ. Сложно в это поверить, что я говорю, но будь осторожен и торопись. Федеральный суд заключил под стражу Мэйсона Верджера. У нас есть семьдесят два часа, чтобы доказать его виновность, вытащить убийцу и заодно вернуть еще одного, Ганнибала Лектера». — Как же быстро ты… «Одна птичка нашептала на ухо информацию, осталось проверить вместе с твоими наводками». — Хочешь отправить его под суд? — сухо уточнил Уилл. — Я предупреждал. Много раз говорил. Зачем же разрешили ему подключиться к программе? «Так он точно не исчезнет. Конец связи». — Стой! — Уилл хотел сказать последнее слово. Подкинуть Джеку дров для согрева. — Нужно немедленно вскрывать капсулу Марго. Срочно. Это важнее всего остального. «Ее капсула не числится среди прочих». — Ищите отдельную комнату на карте. Неприметную, раз так, но капсулу нужно найти. Мы уже опоздали, но так сможем выиграть у времени. «Конец связи». Уилл сдержался и не послал Джека нахуй. Возиться все равно ему, как и было оговорено в начале, когда пришлось согласиться на возвращение в Прокси. Он четко поставил свои условия и не думал, что так много потеряет после, но больше всего его возмущало появление «птички». Почему сейчас? Чем думает Джек и что, по его мнению, случится в недалёком будущем?