Прокси

46

Под прямым лучом лампы механическая рука, подобная человеческой, всеми пятью пальцами держала конец ложки и размешивала кофе. Ее мелодичные постукивания каким-то чудным образом сливались с ненавязчивой музыкой из домашнего проигрывателя. Уилл несколько дней назад решил переслушать любимый альбом и теперь, сидя в кресле, ждал свой кофе и планшет с новостными каналами под звуки симфонического оркестра. Не хватало пледа, но он от него отказался. Робот, которому пришлось дать имя, и Уилл назвал его «Ганни», вышел из кухни. За пару человеческих шагов он оказался у журнального столика, поставил кружку с кофе и вручил Уиллу планшет. — У нас остались печенья? — Уилл тяжело вздохнул, в очередной раз обращаясь к роботу, как к знающему члену семьи. — Да, сэр. — Мы ведь договорились. Ты должен был отключить эту функцию. Я не хозяин. — Да, сэр, то есть, друг. Я не так давно обновился и некоторые настройки вернулись на исходные позиции. Данная программа обращения является базовой. Я ее отключу. — Прямо сейчас, — Уилл настоял, хотя мог этого не делать. — Выполняю. Робот запустил поиск анализа, на его квадратом лице появился кружочек загрузки. — Закончил. Данная функция обращения убрана из моего словарного запаса. — Отлично! Печенье? — Есть шоколадное и овсяное. — Принеси шоколадные, — Уилл поджал губы, как только сделал глоток кофе. Ганни сварил отличный американо. Сложно было спорить, когда та самая приятная крепость хорошо обжигала горло после виски, который он допил минутой ранее и бросил бутылку между диваном и креслом. — Да, конечно, — робот посмотрел на него своими зелёными голографическими глазами и ушел. Уиллу казалось, что он успел привыкнуть к новому гостю, но быстрее всего адаптироваться сумели псы. Они словно увидели в железке на ножках своего собрата и позволяли ему гладить их, выгуливать, кормить. Пришлось смириться с этим и скинуть практически все домашние дела на Ганни. На большее у Уилла не хватало моральных сил. С каждым днем ему становилось трудно отделять себя от связи с виртуальностью, преследующей во снах. Все пережитое — правда. Все произошедшее в квартире Фрэнсиса — тоже. Ганнибал… Уилл закрыл глаза, представил его лицо, плотно сжал губы, чтобы не закричать от безысходности. Его нет рядом. Его не встретить у себя под дверью с пакетом дорогих продуктов для ужина. Вернулся Ганни. Он аккуратно нес, как на подносе, печенья в глубокой тарелке и смотрел, как ребенок, невинно, с улыбкой. После случившегося в Прокси Уиллу сложно было смотреть на робота, особенно такого умного. И это подарок Джека? Когда он впервые увидел коробку, то даже не подозревал насколько сильно Ганни пригодится ему теперь, когда он едва ли ходит. — Ганни, пожалуйста, подай мне трость. — Да, конечно, — робот поставил рядом с чашкой тарелку и с помощью вытянутой руки дотянулся до трости, стоявшей у дивана. Как только она оказалась под боком у Уилла, он с благодарностью кивнул и включил планшет. Вторую неделю велись судебные разбирательства с компанией из-за Мэйсона. Адвокаты всеми правдами и неправдами пытались отбелить своего хозяина, но бесконечный поток исков по случаю Прокси от семей погибших усложнил процесс. Люди поняли, что правду можно озвучивать. Деньги перестали сдерживать их высказывания. Самого Мэйсона несколько дней назад вывезли из семейного особняка в наручниках. Производил арест лично Джек. Уилл отказался и никто не настаивал. Его участие изначально стояло под вопросом, поэтому Джек расценил долгое молчание как отказ. Теперь он решился посмотреть глазами наблюдателя, сидя дома с кофе. Нажав кнопку «пуск» на видео, Уилл почувствовал жар. Загорелись щеки. Кто бы то ни был, но он очень странно держал камеру, что самого Мэйсона целиком сложно было разглядеть между спинами агентов. Его окружили, как мировую звезду, а сам он кричал и смеялся, все поглядывая на Джека. «Вы не понимаете, с кем имеете дело! Я ведь обычный гражданин. Вы сами бывали в моей программе. Не понравилось? Нет?» Мэйсона довели до машины, наклонили, придерживая голову и усадили на заднее сиденье. Все это сопровождалось постоянными щелчками кучи камер. Съемка прервалась ровно на том моменте, как захлопнулась дверь машины. Поставив на паузу видео, Уилл перешёл к статье. Под громким заголовком шел длинный список имён и фамилий пострадавших в Прокси, среди которых числились и серийные убийцы, помеченные красным шрифтом. Статья сама по себе пестрила пафосными высказываниями и резкими замечаниями в адрес ФБР и самого Уилла, который по мнению Фредди не имел право вмешиваться в жизнь граждан Прокси со своим анализом, якобы он и стал тем самым гадом, после чего пошла череда убийств. То, что кощунства происходили до его подключения — не волновало. Ещё одна статья, появившаяся три минуты назад на сайте, целиком была посвящена остроумию Ганнибала Лектера, и, конечно, его заточению в государственной больнице Балтимора для невменяемых преступников, куда Фредди не было доступа. Этому Уилл позлорадствовал. Она не симпатизировала ему как журналистка, вечно бегущая за всеми, как собачонка, в поиске кости получше. Ей отлично удавалось освещать его имя в прессе, называя «великим» профайлером. — Какая же сука, — Уилл выключил вкладку, как только на экране появилась фотография Ганнибала крупным планом. Он был коротко пострижен, в белом костюме и стоял боком в своей стеклянной клетке. Уилл почувствовал укол стыда, а затем и разочарование вперемешку с ненавистью. Его одолевали страшные эмоции, справляться с которыми приходилось стиснув зубы в гордом одиночестве. Ганнибала действительно поймали. Ощутив тяжесть после секса на том самом столе, Уилл внутреннее кричал и просил о помощи, но все звуки потерялись. Очнувшись в капсуле, он потерялся: тьма, провода, отсутствие воздуха, знакомые силуэты людей. Его быстро отключили от системы, и Уилл попытался сам встать, но ноги… Он был парализован. Хватаясь взглядом за все, что придется, увидел Ганнибала, идущего в окружении агентов с пистолетами. Ганнибал обернулся, но его словно специально отгородили от Уилла. Им помешали попрощаться или просто не допустили фатальной встречи в реальности, когда добро и зло формально нужно было разделить. Как позже выяснилось от самого Джека, Ганнибал нисколько не препятствовал и лишь один раз спросил о его состоянии. Ответили ему или нет Уилл не знал. Робот, все это время стоявший рядом, вдруг активировался. На его экране загорелись глаза и появился рот. — Уилл Грэм, у меня сработало напоминание. Вы хотели написать письмо Ганнибалу Лектеру. — Да, я помню. Отложи напоминание до завтра. — Вы откладываете это две недели. Готовы отложить на ещё один день? — Да, — Уилл не стал спорить с роботом, как делал это во все прошлые разы. Легче всего откупиться односложным ответом и снова уйти внутрь себя, в воспоминания. Он не прикрывал настоящие эмоции безразличием. Дома легче всего было обращаться к живому и виртуальному образу Ганнибала, мысленно прикасаться к его рукам, гладить волосы, стягивать вещи, раздвигать ноги. Похоть, страсть, вожделение. Уилл действительно скучал по всему, что доводилось испытывать только с Ганнибалом. Это была не сравнимая ни с чем страсть. Нездоровая страсть. «Черт!» Уилл допил остывший кофе, так и не притронувшись к печенью, взялся за Т-образную рукоятку трости и перенес почти весь свой вес на руку. Встать было легко, правая нога слушалась как всегда, но не левая. Она не поддавалась приказам мозга и не двигалась особо без сторонней помощи. Прихрамывая, Уилл дошел до окна и приоткрыл штору. Падал снег. Дорожка до дома была спрятана под мягким покрывалом пушистого ночного снега. Не так давно Ганни выпустил псов на улицу и теперь, получив поручение Уилла, засобирался заводить всех. Ганни открыл дверь, вышел и оставил после себя небольшую щель. По полу потянуло морозной свежестью. Уилл улыбнулся. Неподвижность робота добавляла ему комичности. Немного позже послушался механический лай и со стороны поля, где дальше начиналась лесная полоса, послышался ответный лай. Все хвостатые друзья друг за другом бежали к Ганни, словно перед ними стоял сам Уилл. Где-то с полчаса уйдет у робота на то, чтобы помыть всем лапы, накормить, поправить каждому подушки и пройтись по всему дому, собирая шерсть пылесосом. И хотя робот не чувствовал его взгляда на себе, Уилл был благодарен помощнику и немного Джеку за такой бесценный подарок. Оставаться на одном месте он все равно не мог, ногу дергало, как при судорогах, и ему пришлось пройтись вдоль стены до входной двери, впуская всех мохнатых жителей и самого Ганни. Закрывая на замок дверь, Уилл не сразу заметил письмо, протянутое ему. — Где нашел? — В почтовом ящике. Оно слегка намокло. Данные адресата сложно разобрать, но я по последней строчке предполагаю, что это из отдела поведенческого анализа. Кто-то настойчиво просит ответа. — Спасибо, — Уилл забрал бумажку и Ганни ушел со всеми псами в ванную. Зашумела вода и лишь потом Уилл кое-как дойдя до дивана, сел и развернул лист. «На электронные письма и звонки ты не отвечаешь, а я не твоя девушка, чтобы ждать ответа. Надеюсь, тебе уже стало получше. Ты нужен нам, чтобы вывести на чистую воду Мэйсона. Фрэнсис, как известно, до сих пор находится в коме. Высок риск того, что он не проснется. Если ты серьезно готов помочь покончить с Прокси, я вышлю за тобой машину. Завтра утром.» — Ясно, — Уилл произнес это с долей обиды. Джек опять играл в злого начальника после двухнедельной идиллии между ними с минимальным количеством встреч и бесед. Конечно, сказки быстро заканчиваются, тем более после Рождества. Он всегда мог отказаться, чего за всю свою карьеру так и не сделал. Ему предлагали уехать подальше от Балтимора, забыть о работе, о Прокси, и начать новую жизнь. С этим сложно было поспорить, но желание уехать не гарантировало свободу. Уилл все равно был привязан к Ганнибалу и его загадке. За все их знакомство Уилл лишь наполовину подошёл к правде и был вынужден отступить из-за плохого самочувствия практически на финишной прямой. — Ганни! Ганни! — Уилл слегка повысил голос, чтобы робот точно расслышал свое имя. В ванной выключилась вода, из-за двери появилась квадратная голова и два удивлённых глаза. — Напиши, пожалуйста, Джеку Кроуфорду сообщение, что я буду участвовать на допросе, — робот исполнил поручение в мгновение ока. — Можешь вернуться к делам. Меня не будить до завтрашнего утра. Уилл зашагал к спальне, представляя поочередно лица всех из родного отдела. Ему не приходилось пересекаться с ними от самого возвращения в реальность. Беверли, как ни странно, не спешила связаться и ни разу не приезжала в гости. Включив лампу у кровати, Уилл оставил у изголовья трость и стянув пижамные штаны, оставил их на полу. Будь здесь Ганнибал, штаны бы давно валялись где-то далеко от кровати. И с этой мыслью, проглотив таблетки, Уиллу пришлось закрыть глаза.

47

В его руках лежала блестящая деталь футуристического будущего. Мимо проплывала ещё одна. Уилл не сразу понял, что был окружён мелкими шестеренками, оставляющими после себя расплывчатый черный хвост. Как и детали, Уилл тонул. Тёмно-синяя жидкость никак не выталкивала его на поверхность. Тело, такое родное и всегда теплое, плыло. Вниз. Только и оставалось, что наблюдать за происходящим, не дыша и не двигаясь. И сквозь понятные ощущения заточенности, Уилл ждал, когда его вытащат из этой лужи. Он прекрасно помнил все манипуляции, но тело никак не реагировало на его импульсы. Даже то, что он лежал на столе после секса с Ганнибалом, никак не подталкивало к свободе. Не помогало и принятие того, что это было частью виртуальности, ведь физически ничего с ним не происходило. Две правды, казалось, преобразовались в нечто странное и форменное. Настоящие преследователи. Прельстившись подобным, Уилл вынужден был отказывать себе в изоляции, позволяя и дальше его преследовать. Он столкнулся с этим и на похоронах Марго. Алана не стала делать из этого грандиозное событие, ведь в холодную землю опускали пустой гроб, а на самом надгробие стоял прочерк в дате смерти под портретом. Властительница виртуального мира, невероятного скачка в будущее, когда техника и человек станут единым механизмом, покоилась за десяток километров от места своего захоронения в ином саркофаге. Это событие стало, пожалуй, неповторимым обманом человечества. Стоя тогда под зонтом, пытаясь укрыться от нескончаемого снега с ветром, Уилл остро осознал собственную обречённость. То, что он вернулся из виртуальности и отделался проблемой с ногой — было малым, практически успех. Тогда-то распространился слух, что Ганнибал Лектер потерял зрение и именно поэтому не стал сопротивляться при аресте ФБР, когда его насильно вытаскивали из капсулы. Подтвердить эти слухи Алана не могла. — Я не видела его с того дня, как вы вернулись. Слишком многое случилось. Я потерялась, — призналась она, держа под локоть Уилла. — Мне ограничили доступ ко всем материалам, словно я была не на той стороне. Джек Кроуфорд лично распорядился тем, чтобы я не смела подходить к нему. Хотя он не имеет на то прав, я не стала спорить. — Просто беспокоился. — Скорее не знал, и не знает, что делать. Ганнибал для него непредсказуемый персонаж. Уилл не смог сдержать улыбки. Нижняя губа предательски задрожала. Ему страшно хотелось поговорить с Ганнибалом, не говоря о прикосновениях. Никто, кроме Марго, не знал об их отношениях и теперь, как он надеялся, и не узнает. Оторваться только от Ганнибала было невероятно трудно. Он хотел и одновременно не хотел ехать в больницу. Останавливало одно — Ганнибал не приглашал. Он не делал ничего, чтобы намекнуть или прямо сказать о том, как скучал, а может, просто думал о нем. Уилл вернулся к обсуждению, когда почувствовал сжимающие пальцы у себя на локте. Алана смотрела на процессию засыпания земли, в то время как Уилл смотрел на нее саму. Она выглядела вдовой, одетой по случаю: чёрное платье, пальто, сапоги. Траурный наряд не лишенный роскоши. Сам Уилл приодел черные джинсы (единственные) и черную куртку, лишённую объема из-за подкладки. Он признавал, что, возможно, выглядел не так достойно на похоронах, но это и похоронами не считалось. — Скучаешь? — Постоянно думаю о ней, — ответила Алана, — скучаю и с этим придется мириться, пока боль не утихнет. Я знаю, что она не вернётся, но не могу с этим смириться. — Она тебя любила и любит. В виртуальности все по-другому. — Прокси ведь отключили. Нечего теперь и думать о прошлом, — Алана произнесла это так, что скорее хотела убедить в подобном себя, нежели Уилла. — Марго не достать из капсулы. Она заблокировала эту возможность. Мы пытались вскрыть, но, кажется, человеческих сил не хватит для этого. — Ты не думала примкнуть к ней? Навсегда остаться частью ее мира. — Что? Уилл словно вытащил Алану из рассуждений с внутренним голосом. Она с невероятной тоской смотрела на него, оторвавшись взглядом от земли. Они переглянулись. Ничего противнее Уилл не испытывал до того взгляда Аланы, когда она лезла в душу, раздвигая плоть тоненькими пальчиками. Не хватало хриплого закадрового голоса, доставляющего массу неудобств, жуткого и удушающе тягучего, как мед. Из-за долгого молчания Уилл засомневался в собственной адекватности. Алана молчала, смотрела и не моргала. Ему пришлось опустить ее руку и осторожно дотронуться до плеча. — Ты в порядке? — Да, да, — Алана устало посмотрела на руки. В этот момент Уиллу удалось заметить синяки, замазанные кремом на скорую руку, ее искусанные губы, сухость кожи на щеках. Она выглядела разбитой. — Я об этом даже не думала. Это возможно? Он боялся ошибиться в словах. Любящий человек будет долго возвращаться к прежним ощущениям потери и питаться этим, словно живительным соком. Ему не доводилось видеть Алану настолько разбитой и несчастной. Слова, кажется, стали для нее лучом надежды. Что-то подсказывало Уиллу, что этими словами он лишь вредил ей, но врать было бессмысленно. — Если предположить… Уилл дёрнулся, ощутив лёгкое прикосновение чужой ноги. Джек жестом указал на то, что это произошло случайно из-за тряски, и Уилл снова отвернулся к окну. Ночью не удалось заснуть. Он просыпался от боли в ноге, переключался на мысли о Ганнибале и так по кругу до рева будильника. Было странно и потому, что до этого ему удавалось крепко спать, пускай не без кошмаров. Но в эту ночь все повторилось, прямо как тогда, когда он согласился отправиться в Прокси в первый раз. С большой, правда, разницей. Сейчас ему не приходилось разговаривать с Джеком. Им и не о чем было говорить. Со стороны Уиллу показалось, что это специально и этим Джек пытается чего-то добиться, но он и сам был мрачнее обычного. Шагая по коридору, Уилл тер глаза. Свет, льющийся из окна, ужасно слепил. Заметно отставая от Джека, Уилл без задней мысли сравнил себя с персонажем из старого сериала, доктором Хаусом. Пришлось ускориться. Спешка принесла лишь боль. Нога с каждым шагом становилась свинцовой, пальцы стопы поджимались сами по себе. Заметно хромая, Уилл кое-как добежал до Джека, смиренно ждавшего его у двери комнаты допроса. Кое-где слышались голоса. Работа за стенами отделения ФБР никогда не прекращалась, даже в такое раннее утро. Он бы и сам вернулся к своим профессиональным обязанностям, но это бы означало вернуться к изучению сотен нераскрытых дел, как примеры для молодых профайлеров и будущих агентов. Вся эта ответственность — Уилл устал и смирился с бессрочным отпуском. — Я так и не обозначил самого главного, — Джек двумя пальцами одной руки провел по линии подбородка, — почему именно сейчас попросил твоей помощи. — Ну, полагаю, были на то разные причины. — Да. Мэйсон уже заключённый, который по каким-то причинам умалчивает некоторые детали касаемо Ганнибала Лектера. Нам нужно узнать, были ли они оба участниками недавних убийств в Балтиморе. — Мэйсон убивал ещё? — А как ты думаешь? — Если начался такой разговор, то он несомненно убивал. — Пока ты и Ганнибал Лектер находились в Прокси, — Джек избежал прямого ответа. Странно и то, что он не смотрел в его глаза, как это бывало раньше. — Есть все основания посадить Мэйсона на пожизненное или отправить на электрический стул, но пока что суд смягчил приговор до заключения в психушке. Что ж, пусть. Мне важно знать, насколько опасен Ганнибал и правы ли были мы, когда заточили и его. — Правы, тут не о чем спорить, — с тяжестью на сердце произнес Уилл, хромой походкой дойдя до двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся, чтобы добавить. — С другой стороны, самое сильное зло все ещё дремлет. Дотянуться до него невозможно. И кто знает, когда оно пробудится само. — Я не уверен, что оно спит. Ты должен будешь убедиться в этом сам. И Уилл снова почувствовал давление. Джек продолжал отвечать загадками. Это мешало сосредоточиться. — Что именно я должен узнать. — Работал ли он вместе с Ганнибалом. Потрошитель, то самое громкое имя, оно принадлежит Лектеру, но мне хочется услышать другую версию. Узнать от такого же убийцы. — Мэйсон не станет изливать душу, — Уилл произнес это весьма уверенным тоном. — Пусть говорит с тобой так, словно ты его отражение в зеркале. Мне доводилось общаться с его психиатром, и все, что он мне поведал, сводится к злобе и желанию отомстить Лектеру. Причина? Никто не знает. Уилл поджал губы. Признайся он, что все слишком очевидно, и Джек вновь не послушается, а это лишь растянет работу над делом на долгие недели. Лишь сейчас до него дошло, что Джек был помешан на быстрых решениях, быстрых ответах. Когда этого нет — он становится темной копией остатков человечности.

48

Комната допроса выглядела как всегда стерильно чистой и серой. Большая комната перед входом за стеклом была оборудована компьютерами и камерами, где хорошо просматривался Мэйсон со всех углов. Камеры удачно ловили его скучающую улыбку и напряжённость рук. За главным компьютером сидела Беверли, и Уилл действительно был рад ей, но прилюдно обнимать старого друга при других агентах не стал. Они обменялись улыбками, и Беверли вернулась к работе, надев наушники. Уиллу передали папку со всем собранным материалом по делу Прокси и делу Мэйсона. Пришлось бегло просмотреть фотографии, снимки с мест преступления, совсем свежие, увидеть не один анализ его ДНК, показания потерпевших и конца этому не было. Джек бесшумно закрыл дверь и встал прямо за спиной Беверли. Настоящий ангел смерти в дорогом костюме. — Сколько он сидит вот так? — Двадцать минут. Мы могли позже его привести, но у него назначена встреча с психотерапевтом далее по графику. Нас попросили не вмешиваться в распорядок дня. — Ничего, одиночество под камерами пойдет ему на пользу. Уилл, ты готов? — лицо Джека скрывалось во тьме. Света потолочной лампы не хватало, чтобы в полной мере осветить всех. Искусственно созданный полумрак отлично подчеркивал важность мероприятия, ради которого ему пришлось оставить робота с псами совсем одних. — Готов. Почему-то сейчас он захотел оставить трость и дойти до стула привычной ему когда-то походной, но Джек настоял этого не делать. — Боишься, что я убью его этой тростью? — Уилл посчитал это удачной шуткой, поправляя очки, но Джек лишь повернулся к нему полубоком. — Эта трость прямое напоминание тому, что Прокси сделало с тобой. Он должен видеть. — Но не обязан понимать, как многие, — с этими словами Уилл открыл дверь и оставил позади незаконченный разговор с человеком, от встреч с которым постоянно переживал массу проблем. И тут далеко дело не в вине или жалости к самому себе. Мэйсон сидел с опущенной головой. Копна светлых волос стояла ирокезом. Сам он был одет в серый костюм и пристегнут наручниками к столу. Уиллу пришлось стукнуть тростью по полу, ознаменовав свой приход. Мэйсон отреагировал быстро — неестественно запрокинул голову, а позже выровнялся и посмотрел в ответ с вызовом. — Надо же, Грэм, как вас там, не помню. — И не надо. Уилл прошел к стулу, бросил к носу Мэйсона папку и присел. Трость поставил ровно между ног, придерживая ее. — И зачем вас позвали? Нужны очередные улики? — Их предостаточно. — Тогда хотите просто поболтать? Могли бы стать моим психотерапевтом, а то все, знаете, после Ганнибала Лектера не совсем уж профессионалы. — Они неуклюже лезут вам в голову? — Да. Уилл другого ответа не ожидал. Ганнибал умело пользовался Мэйсоном и прикрывал это психотерапией, а могло быть, конечно, по-другому, и оба знали на что идут ради общения и взаимопомощи. — Они хотят копнуть глубже и выставить все наружу. Зачем, спрашивается? Любимая сестра меня подставила, хм. Ганнибал Лектер сам за решеткой. Компания висит на волоске от разорения, а все почему-то хотят знать, насиловал ли я Марго когда-то и дружил ли с Ганнибалом. Вам ведь тоже интересно? — А что вы можете сами рассказать? — Уилл неотрывно смотрел на Мэйсона. Важно было не потерять с ним контакт, дать волю больным эмоциям выплеснуться и затем в нужный момент собрать остатки. — Этот убийца, очередной, он вышел из комы? — Боюсь, что нет. — И не выйдет, — Мэйсон натянуто улыбнулся, в его глазах танцевали черти, — незачем разводить грязь в реальности. Пусть останется в мире снов. — Мы отошли от темы, — Уилл стукнул по полу тростью и слегка повернул голову в бок, как бы намекая всем слушателям, что за Фрэнсисом стоит понаблюдать. Хотя они и сами могли догадаться. — Ах да, темы для разговора. Вот я хочу прояснить некоторые моменты. Пусть мои руки и были в крови, от этого признания мне не откупиться деньгами, я все равно был счастлив. И продолжал бы быть счастливым, если бы уважаемый Лектер не стал бы натягивать мои кишки на детали мясорубки. Ведь это он убедил меня в важности присутствия в моем секретном проекте ФБР. Мусор ведь нужно убирать, а сколько трупов-то, без сторонней помощи не обойтись. В его словах все звучало правильным, что всегда можно прикрыться вашим сотрудничеством, ведь мы сами не виноваты в содеянном. Ловили бы себе убийц, как блох, но нет же, моя сестра захотела выебнуться. — Мертвые ничего не могут сделать живым, — Уилл лукавил с этим ответом. Конечно, Марго могла все в Прокси. Именно она прокрутила максимально сложный план при поддержке Ганнибала и потянула за собой в бездну всех. Она если нереально, то виртуально уничтожила братца. — А мы знаем, что Марго Верджер, к сожалению, находится замурованной в капсуле больше полугода. Почему вы так забеспокоились ее поиском лишь последние месяцы? — Малышка Марго умела сбегать и прятаться с детства. Терпеть тоже. Не знаю, что из этого лучше всего сказалось на ней, но мне нравилось наблюдать за ее попытками изжить меня. — Поэтому вы так охотно поддержали ее проект? — Уилл знал, что двигается в правильном направлении. Мэйсона не приходилось уговаривать, он шел на контакт сам. — Мы не стоим на месте. Роботы есть в каждой семье. В медицине вовсю меняют мертвые органы протезами. Разве это не круто? А тут, моя любимая сестра, предложила такое, от чего мог отказаться лишь дурак. Я не пожалел денег для постройки центра. Ни-че-го не пожалел для нее! Мэйсон фонтанировал эмоциями, иногда сдерживаясь. Наручники напоминали ему (это было заметно со стороны), что он не имеет всех тех прав, как раньше. Теперь его заключили в рамки. Надели обычную одежду умалишенного с привилегиями. Такого преступника хотелось как следует изучить, Джек цитировал слова психиатра Мэйсона, но Уилл был кардинально с этим не согласен. Зло порождало зло. Общаться с ним можно, изучать — сложно. Уилл немного пододвинул к себе папку, но не стал открывать. Нужно было выждать подходящее время. — Марго меня уверяла, что проект этот принесёт массу денег. Так случилось. Она ещё что-то говорила на постоянной основе, о технической части, но тогда я не особо вникал во все ее высказывания. Это было так заумно и долго. И вот, что мы имеем, — Мэйсон растянул рот в уродской улыбке, похожей на клоунскую из фильма ужаса. Не хватало грима на скорую руку и облезлого парика для большей правдоподобности. — Я остался без сестры, без денег и без имени. Отец был бы мной недоволен. — Разве сейчас это важно? — Я остался один, Грэм как-то там… — Уилл. — Хорошо, — Мэйсон закусил щеку. — Я все равно не запомню. Выглядел он недовольным. Казалось, что влезая в его монолог, Уилл как будто бы обесценил разом все переживания: наигранными они были или нет. Ему и раньше приходилось провоцировать психопатов на неосторожные высказывания и выражения эмоций, чтобы напомнить — он здесь задаёт вопросы. — Мне интересно другое. Насколько ключевую роль во всей истории играет Ганнибал Лектер? Мэйсон переменился в лице. Теперь же он смотрел с ядовитой ненавистью, продолжая неподвижно сидеть, перебирая пальцами. Это означало одно — имя задевает чувства. Что-то было между ними или продолжало накаляться, но в один момент Уиллу стало неловко. — Особую роль. Зачем мне рассказывать, если вы поймали его? — Это не ставит крест на ваших отношениях. Дело об убийствах в Прокси в самом разгаре. Нам нужно знать, что именно вас объединяет с Ганнибалом, — Уилл побоялся глотать, напрягая шею. Кожа натянулась, как струна нового инструмента. — Ганнибал приходил ко мне, когда ты сунулся в Прокси. Он сказал, что спасет Марго, а заодно вытащит тебя и на этом будет конец общению с ФБР. Соврал. — Его же словами вы не соперник ему, — сказал Уилл, понимая, что снова задел за живое. Мэйсон менялся на глазах. До этого держал ровную спину, но быстро опустил плечи. Глаза стали пустыми и безжизненными. Под подбородком образовались складки. — Интересно, сам ты знаешь, что значишь для него? Кусочек нового блюда? Игрушка? Собачонка, которую весело вытаскивать за хвост из проблем, а потом окунать в новые? Переход на «ты» Уилла нисколько не растрогал. Своими высказываниями он злил Мэйсона, поэтому готов был терпеть нападки. — Я для него профайлер, который нарушил все планы. — Ну да, — Мэйсон заинтересованно уставился на Уилла, — поэтому он и приходил ко мне, чтобы спасти задницу просто человека, просто профайлера. Уилл напрягся. Ганнибал подобным с ним не делился, точнее не упоминал, что ему приходилось идти на поклон к Мэйсону, а именно на это он указывал. Стало дико некомфортно. Его обсуждали за спиной два психа, а по-другому он не видел эту ситуацию и для чего именно это делал Ганнибал он не понимал. Неужели страх потерять? Спрашивать о таком напрямую было опасно. Позади стоял Джек, группа агентов, которым не нужно было знать о его сексуальных похождениях. Пугало то, что знал об этом Мэйсон. Или активно догадывался и этим всем мог давить. — Ганнибал приходил к вам? Зачем? — Уилл постарался звучать одинаково нейтрально, произнося вопросы. Спиной он чувствовался серьезный взгляд наблюдателя. Джека явно заинтересует эта деталь. — Ради сделки. Условия были очень простыми, но раз мы здесь, то ничего не выгорело. Болтать о таком я буду не при свидетелях, — Мэйсон дёрнулся и наклонился вперёд. Цепочка от наручников потянулась за ним. Звук перекатывания металла прозвучал у Уилла в самой голове. — Потому что не все готовы услышать то, что я скажу. — И что же? — Советую наклониться ко мне, — Мэйсон призывал к действию, и Уилл, держа трость как спасательный круг, наклонился в ответ. Страх услышать что-то запретное, связанное с ним, перекрывал дыхание. Когда они были максимально близко друг к другу, Мэйсон выдохнул Уиллу в щеку. — Он же не оставит свою федеральную принцессу без члена. Уилл обратился к самому дьяволу. Злость закипела и побежала по венам. Страшное давление в висках расползлось по всему затылку. Какое-то мгновение и тело само подсказало ему, как реагировать. Он не отогнал внезапное проявление агрессии. Кулак пришелся ровно в нос, силой удара приподнимания Мэйсона в замедленной съёмке. Уилл точно услышал хруст, потекла кровь. Она лилась из носа, как вино из бутылки, жирными каплями падая на стол. Кое-как притупляя эмоции, Уилл опустил руку, краем глаза замечая, что разбил костяшки на двух пальцах. Эта боль была куда реальнее, чем пережитый в мыслях горячий секс с Ганнибалом. Снова он. Снова бесконечные отсылки к тому, что им нужно встретиться. Проклятое «снова». Мэйсон завыл, хватаясь за нос, размазывая кровь по лицу. В комнату вошли два агента, но Уилл уже встал со стула. — Допрос окончен. Спасибо за информацию. Опьянение страхом стало отступать, и Уилл выдохнул. Их не могли услышать. Они сидели без микрофонов и сам Мэйсон произнес это так, словно пытался донести до Уилла, что он все ещё в игре и готов ставить условия и запугивать с прежней ему силой и отдачей этому делу. Хромая, Уилл вернулся к Джеку, касаясь всех стен подряд, посмотрел на Беверли и без эмоций произнес: — Мне нужна встреча с Ганнибалом.