Прокси

52

Беделии было невыносимо тяжело контролировать себя. Не блуждать взглядом по стенам условной коробки, а по факту машины, куда ей пришлось залезть. Сопровождать Мэйсона, кажется, она должна была и до ворот больницы, как до врат преисподней за свои собственные грехи и неудачи. Машина то и делала, что неровно ехала, словно водитель впервые сел за руль и от незнания выворачивал тот пойми как на прямой-то дороге. Каждый камень чувствовался, будто бы она сидела на них, как на углях, а в моменте вовсе подпрыгивала. И эта боль была мелочной по сравнению с той, которую доводилось чувствовать, когда на неё одновременно смотрели три агента при оружии и псих — этакий дирижёр. Не хватало самого Ганнибала Лектера, как надзирателя. Жаль, думалось Беделии, что агенты были куплены. Они не гарантировали безопасность, а ей, и без того живущей на грани, это было нужно. Оставалось верить в чудеса. И в себя. Второй вариант был куда даже практичнее. Мэйсон, привязанный к каталке, смотрел строго перед собой. Кожаная маска скрывала добрую часть его лица, чуть ли не под самые глаза, прикрывая нос. Вместо нормальных отверстий, на маске были прорези вдоль рта и две точки для носа. Выглядело это скверно. Мэйсон — помято. Его связанные накрест руки иногда приходили в движение и все внутренности Беделии сжимались до атомов. Она боялась его. Боялась оставаться с ним один на один, выслушивать всякое непотребство, чтобы Мэйсон, золотой мужчина, мог почесать тем самым свое самолюбие. На очередном «прыжке» машины Беделию повело в бок. Она схватилась за край сиденья и немного раздвинула ноги. Как же хорошо, что она была в брюках. Скользкие взгляды мужчин не задерживались на её фигуре. И пока неслась машина, за окном проплывали серые поля сухой земли без единого деревца. Они словно ехали по выжженной земле другой планеты, лишённой красок и зелени. Одна голая земля. Безжизненная. — Как думаешь, Ганнибал будет рад меня увидеть? Беделия дернула головой, но не повернулась к Мэйсону. Чтобы перекричать рев машины, он буквально кричал. — С чего бы ему радоваться? — А я был бы счастлив столкнуться с самым главным злодеем этой вселенной. Он ведь ждёт меня, я чувствую. — Вряд ли он знает, что нам пришлось сделать ради этого переезда, — а точнее ей самой, но Беделия сдержалась от слезливых высказываний. Эта поездка должна быть последней в жизни самого Мэйсона. После этого она станет свободной. — Он читает газеты. Такие, как Ганнибал, не могут существовать без старых привычек. Значит, видел новости. — Возможно. — Свежий выпуск, ух, горячий. Кстати, ты его видела? — Боюсь, что нет. — А револьвер? Я ведь не оставил его в камере? — В кармане брюк, — Беделия указала ему на его пояс. Где точно лежал револьвер она знать не знала, но в тюремной камере они его не оставили. Это был тот самый компактный револьвер, который ей пришлось подпольно купить и едва ли не засунуть в з** Мэйсона, чтобы тот не чувствовал себя уязвимым звеном. — Ты договорилась с этим индюком, как его, Чилтоном? — Да, — Беделия стиснула зубы, подпрыгивая. — Он сам все понял. Такую сумму, славу в мире психиатрии не предлагают просто так. Он был более, чем рад подкупу. — Ну, это практически идеальный кусок сочного мяса, режь я тогда запеченную свинину. А потом, после неудачного самоубийства самого Ганнибала Лектера, Чилтон и сам станет покойником, и все руководство перейдет тебе в моей новой больничке. Вернуть бы только Прокси... Беделия делала вид, что была вовлечена в его фантазии. Она никогда не хотела быть директором и сотрудничать с Мэйсоном на короткой ноге. От таких мыслей воротило — куда там сталкиваться с этим в реальности. И между тем, она не мешала мечтать Мэйсону, а наоборот, скромно держала дистанцию. Выдать себя, значит умереть на месте. И все мучения обнулят. Нет, на такое Беделия не готова идти. Тем более погружаться в виртуальный мир, о котором наслышалась ужасов, пострашнее того, что могло приключиться во сне. — Тебе не говорили, когда точно Ганнибала выведут из его спальни? — Чилтон приведет его на сеанс в зал с клетками для посетителей. Оставит одного. Дальнейшее развитие событий мне неизвестно. — Ну и ладно. А что с Прокси? Эти уроды действительно отключили программу? — Они перевели ее в автономный режим. Агенты, — Беделия покосилась на тех, кто сидел рядом, — продолжают работать с базой, опечатывая капсулы, технику. Склады. — Вот дерьмо, — Мэйсон издал звук, похожий на громкое и мерзкое облизывание собственной губы, словно он готов был съесть ее от недовольства. — Других сведений у меня нет. Я не шпион. — Но хороший исполнитель, — Мэйсон в очередной раз выдал «заумное изречение», провоцирующее на едкий, разбавленный желчью, ответ, вот только Беделия сдержалась. Снова. — Благодарю за такую высокую оценку моих талантов. Она терпеть не могла подыгрывать Верджеру. Его вера в их потрясающий денежный союз душила Беделию. Душила! Она кое-как оставалась на своем месте, чувствуя себя защищённой благодаря Ганнибалу и его плану. Вот, кто точно думал и знал все на несколько ходов вперёд. Быть его союзником означало выжить после страшной полосы смертей. Условившись на этом, Беделия как будто бы тонула в ожиданиях. Ей дико хотелось видеть сцену казни и между тем она не желала становиться очередным соучастником преступления. — Я редко говорю женщинам, что они чего-то достойны. Ты, безусловно, способная, поэтому и живая. Мертвых я не терплю, — Мэйсон промычал в маску. «Больной ублюдок», — подумала Беделия и слившись лицом с холодной обшивкой машины на повороте, вспомнила лицо Джека Кроуфорда и всей его команды. Не хватало тогда между ними силуэта самого Уилла, когда ей пришлось весьма в высокомерной форме заявить, что Мэйсон больше не находится под надзором ФБР. До чего эффектно получилось. Стук ее же каблуков был громче переговоров за спиной. Она сделала все правильно. Строго следовала указаниям Ганнибала, как и в тот раз, когда попалась на убийстве собственного пациента. Беделия дернулась. Машина, наконец-то, остановилась у ворот больницы. Водитель весьма быстро показал пропуск и без объяснений въехал на территорию, припарковываясь у прикрытых грязным снегом дорожек. Когда заглушили мотор, Беделию бросило в пот. Ей почему-то казалось, что среди деревьев, за территорией комплекса, журналисты так и ждут появления безумца, убившего сестру и тьму людей своим приложением, а теперь, как невменяемый, он продолжает жить и оттягивать суд. Потрясающая сенсация. С открытием дверей машины в лицо Беделии ударил ветер. От вздоха у нее закружилась голова. Двое агентов перед разгрузкой разделись, оставаясь, кто бы мог подумать, в костюмах рабочих «дурдома» под названием Балтиморская больница для невменяемых преступников. Взявшись за ручки тележки, условные агенты стали спускать Мэйсона с помощью подъёмника, в то время как третий предложил свою помощь Беделии. Он протянул ей руку, и она вежливо отказала, покачав головой. Выйдя из машины последней, ей на глаза попалась печальная картина мира, где на крыльце больницы стоял мужчина в костюме-тройка под пальто. Беделия не видела его лица, но даже издалека казалось, что мужчина широко улыбается, подобно типичному злодею из японской анимации. Когда разгрузка Мэйсона закончилась и на улице образовался целый круг охранников вокруг него, Беделия отошла в сторону и остраненно наблюдала за делегацией, словно они сопровождали не серийного убийцу, а сына президента. Мэйсон между тем закусил язык и молча позволил себя завести в больницу спиной назад. Пока колеса тележки стучали по ступенькам, Мэйсон в маске, без очков, не отрывал взгляда от неё. Чего он хочет? О чем опять думает? Среди огромного количества незнакомых людей она была подобно пятну, от которого не избавиться. Уже в дверях Чилтон бодро поприветствовал Мэйсона, скомандовал куда именно его везти и с последним ушедшим санитаром остался на крыльце. Оставалось пройтись вдоль дорожки самой Беделии. Очередная встреча с немного другим уродом в дорогой обёртке. — Доктор Дю Морье, как я рад вас видеть. — Взаимно. — Не хотите, могу провести вам экскурсию? — Мы оба знаем, ради чего я приехала сюда, — Беделия смотрела себе под ноги, поднимаясь по ступеням. След от колес тележки был свежим, как ножевая рана. — Я не откажусь от вина, если вы не против. Чилтон не избавился от своей напыщенной улыбки. Беделия поравнялась с ним. Подошла слишком быстро, практически вплотную. — Угощения ждут в моем кабинете. Вряд ли он расценил подобное как просто жест. Его глаза загорелись вожделением. Как будто бы все равно, что перед ним стоит равный ему доктор, а не медсестра, которая и рада подобному развитию событий. Беделия улыбнулась в ответ. Ее рука в перчатке быстро оказалась на шее Чилтона. От неожиданности он открыл рот и хотел что-то сказать, но женские пальцы прекрасно сжали кадык. — Я не позволю вам заигрывать со мной, доктор Чилтон. Ни здесь, ни в другом месте. Ясно? Фредерик взялся двумя руками за ее ладонь и резко убрал. Впрочем, Беделия и без него ослабила захват. — Люблю дам с характером. — Любите на расстоянии, — Беделия сняла перчатки и спрятала в карманы. — Довольно прохладно в этих краях. — Что ж, пройдёмте. Согреемся. У меня к вину имеется потрясающая нарезка сыра и фрукты. — Чудно, — она пропустила Чилтона вперёд. Ему это польстило, несмотря на то, что не так давно Беделия держала его за шею. Он явно испугался, и ей это нравилось. Не станет она вот так с порога вещать о его скорейшей кончине. Нет. Это сделает Ганнибал. Беделия на какое-то время расслабилась, когда за ней закрылась дверь. Ее ждало вино, фрукты и то, что камнем лежало в кармане. То, на что она согласилась много дней назад.

53

Ганнибал был неукротим в своих желаниях поскорее избавиться от больничных одеяний, Чилтона, расследования и прочей мелочи, чтобы вернуться к Уиллу. Уилл... С его приездом накопленные эмоции, не выходящие за рамки, вырвались наружу. Ганнибал почувствовал что-то, пускай он толком и не находил этому слов. Просыпаясь, он видел перед собой хмурого Уилла, его трость и опущенные плечи. Ничто так не старило профайлера, как его настоящее. И пускай с того момента прошло пару дней, он продолжал мысленно рваться к Уиллу, ведь счастье было довольно близко. Оставалось ждать. Точнее выжидать. Ганнибал успел получить утреннюю газету перед визитом Чилтона. Проснувшись тогда с тревогой на душе, он стойко выдержал и не взялся за прочтение новостей сразу, хотя и хотелось узнать как подробности минувших дней сказались на деле. Он не сомневался в смерти Фрэнсиса Долархайда, в сроках перенесения судебного заседания, в протестах людей по этому делу, ведь общественность требовала справедливости. Справедливого суда над Мэйсоном. Ганнибал так и слышал толпу, просматривая страницы газеты с кричащими заголовками. Кроме этого можно было прочитать вольного изложения интервью женщины, которая вернулась в реальность и осталась слепой. А там, в Прокси, она соседствовала с убийцей, о чем узнала после нашествия мертвых. Молитвы ее были услышаны. Фредди осторожно подчеркнула, что не обратись некто (речь шла явно о Ганнибале), то весь мир бы и не услышал ничего о Прокси. И то самое неведение стало бы камнем преткновения. Люди бы продолжали жить и умирать естественным путем. Теперь не в одиночку, правда, а с роботами. Среди прочего словесного мусора Ганнибал не нашел толковых новостей, кроме одной записи, написанной маркером. «Сегодня». Ганнибал от удовольствия замер на какое-то мгновение. Настал тот день. Мэйсона действительно перевезли из-под охраны агентов сюда, к «больным». Ганнибал в который раз убедился, что хорошо спланированная схема — удача во всем деле. «Молодец, Беделия. Молодец. Потерпи ещё немного», — с этим мыслями Ганнибал отложил газету и встретился взглядом с Чилтоном. — Сегодня как-то рано, — Ганнибал спокойный, как удав, рассматривал новый образ Чилтона. Он зачесал волосы назад и приоделся в костюм бордового цвета с галстуком в широкую полоску. — У нас утренний незапланированный сеанс, доктор Лектер. К нам присоединится ещё один человек. — Кто? — В ваших глазах я вижу надежду, но нет, это не Уилл Грэм. Знаете ли вы или нет, хотя подождите, — Фредерик заулыбался, — вы не знаете, где нынче ФБР прячут Грэма. Они все боятся, как бы вы не добрались до него. — И кто этот «третий»? — Ганнибал знал, чье имя услышит, но продолжал строить из себя незнающего. Фредерика это радовало. Так важно для него быть выше того, кто всегда был выше его самого. — Вы сами все поймёте. Дверь куба открыли санитары. На этот раз без тележки, но со смирительной рубашкой. Ганнибал в этот раз помогал себя заточить, не вырываясь. У одного из санитаров, как он помнил, всегда при себе электрошокер. — Предлагаю вам поскорее собраться на встречу. Этот день, доктор Лектер, вы не забудете! — Не сомневаюсь, — ответил Ганнибал, чувствуя тугой узел рукавов выше пупка, только сзади. Молоденький, но плечистый санитар поправил ему рубашку и легко между складками просунул что-то острое и холодное. Это был ключ.

54

Сидя в клетке, пропускающей свет, Ганнибал разминал запястья. Давно он был в зале, пустом и холодном, с тяжёлыми по цвету шторами и широкими окнами. За окном — убаюкивающая серость. Торжествующее молчание, словно вот-вот пойдет снег и скроет следы грязи, мокрой земли, редкие засохшие травинки, больше похожие на пальцы мертвецов. Чилтон привел его сюда и оставил ждать в гордом одиночестве. Без санитаров. Он снова был заперт, но на этот раз держал при себе ключ. В какой-то момент почудилось, что вместо Мэйсона он встретится с Джеком, выслушает тьму противоречивых фактов и вновь оставит того ни с чем. Ганнибал ждал Мэйсона. И он явился. Шел навстречу своей смерти в схожем комбинезоне, как у Ганнибала, с поднятыми по локоть рукавами. Он выглядел чуть лучше мясника. Весь запачканный кровью, начиная от волос и лица, заканчивая следами на полу. Шел он самоуверенно, прямо. Босо. — Я давно не чувствовал свободы. Давно не пил крови. — Доброе утро, Мэйсон, — Ганнибал не сомневался в его прожорливости. Тот, кто слишком рано развязал ему руки, поступил неправильно. — Почему ты не в соседней клетке? — Потому что в скорейшем времени там будет сидеть часть тебя, а может четверть, или только рука. Я готов разорвать тебя. Мэйсон остановился напротив клетки. Каким бы широкоплечим не был, Ганнибал мельком заметил часть коридора и руку, которая словно служила стопором для двери. В щель, если вглядеться, можно было заметить полосу света и часть стены, возможно, что и кого-то ещё живого, мимо проходящего. — Зачем разбрасываешься трупами? — Забавно просто. Легко ведь убить простенького человечка. — И что скажет на это Чилтон? — Ганнибал не был уверен, знал ли Мэйсон о камерах и микрофонах, натыканных во всех углах, но прямо здесь и сейчас он в открытую признался в убийстве. Впервые, за столько лет своих кровавых похождений. — Он вовремя засунул язык в жопу, а ты... — Мэйсон выставил руку с зажатым между пальцами револьвером. — Британский бульдог, возможно, тебе знаком. — Знаком, — Ганнибал не стал спорить. Он покорно сидел и наблюдал, пока Мэйсон во имя театральщины подойдёт ближе к клетке. Не увидит в нем должной угрозы. — Кажется, кровь вскружила тебе голову. — Это правда. Мне нравится, как она стекает, пачкает все кругом. Я изменился, доктор Лектер. Хочу отметить, что не окажись я в наручниках, то не узнал бы, как это, быть слабым звеном. Марго частенько напоминала мне, что безнаказанных поступков не бывает, а в итоге что? Сама создала целую вселенную, которую вот-вот отберёт правительство! У МЕНЯ! СУКА! Мэйсон взорвался. Он сам подбрасывал масло в огонь, доводя себя до безумия. Револьвер при этом оставался в руке, как пришитый шестой палец, абсолютно неподвижный, но опасный, ведь целился Мэйсон прямо в лоб Ганнибала. И он решил отыграться. Встав со скамьи, Ганнибал взялся за прутья клетки. — Ты оказался здесь, чтобы убить меня. Ты убил Фрэнсиса? — Я! Эти слова вернули Мэйсона к реальности. Бешеный взгляд по-прежнему выдавал его нестабильность, но Ганнибал не спешил этим пользоваться. — Этого мало? — Этого недостаточно, чтобы меня оставили в покое. Совсем скоро, ты сам захочешь говорить, говорить, только бы выйти отсюда. — Я чист перед законом, — Ганнибал озвучил это с капелькой удовольствия в голосе, больше похожей на констатацию факта. — И не являюсь твоей пешкой. Более того, я не намерен скрывать все твои ошибки. — Ну конечно! Теперь так это называется. Сначала сидишь под боком, пьешь из моей тарелки, а потом против меня готовишь целую речь? Похвально. Жаль, что никто этого не услышит. Очень жаль! Мэйсон вцепился двумя руками в дверцу. Прутья, в ширину с два пальца, задрожали от его хватки. Мэйсон в действительности повис, как примат, смотря на Ганнибала с высоты своего высокомерия. Омерзительное зрелище — вид испачканного кровью человека, от запаха которого тошнит. Ганнибал, незаметно для Мэйсона, придерживал ногой дверь, чтобы она не открылась раньше времени. Он давал пару минут перевести дух. Насладиться триумфом. Мысленно «разрешить» Мэйсону подрочить на то, какой он гений. — Я так долго думал ночами. Гадал, что нужно сделать, чтобы избавиться от тебя. С Марго было легче всего справиться, она сама себя убила, а вот ты... Ирод. — Да ну? Ганнибал оценивающе смотрел на Мэйсона. Ему нравилось, как тот продолжал шептаться, слезая с дверцы, царапая револьвер. Ещё немного и полетят искры. Мэйсон напоминал ходячую бомбу. Не хватало чего-то толчкового. Нужен был «спуск», но Ганнибал продолжал тянуть. Ключ в кармане не равен револьверу. Заполучить его стало первым, что Ганнибал намеревался сделать, прежде чем Мэйсон начнет возвращаться к разуму, продолжая висеть на двери. Ганнибал кое-как привстал со стула, не издав звука. Безопасность — важная составляющая всего трюка. Извернуться хотелось по-умному. Сконцентрировавшись на Мэйсоне, на закрытых глазах, Ганнибал прикинул расстояние до револьвера, а точнее, что он висел над ним, как райское яблоко, нужно было только сорвать. — Я всегда удивлялся Марго, — вдруг, по неясной причине, Мэйсон хрипло произнес слова, накаляя напряжение между ними. Ганнибал разозлился. — Эта сучка шла наперекор мне, даже когда угроз было слишком много. Я ведь удалил ей женские органы, чтобы она не посмела родить потенциального мне наследника корпорации. Я всячески упрекал ее, да, приходилось быть ужаснее отца, хотя он справлялся и без меня. Вопрос прост... Она так сильно меня ненавидела? И ни капли не любила? — Сложно любить монстра, который из одной крови с тобой. Это был шанс. Мэйсон смотрел глазами ребенка, понявшего свои ошибки. До него, казалось, дошло, почему сестра поступила с ним так. Ганнибал увидел осознанность во взгляде и что есть силы толкнул дверцу согнутой ногой. Сработал эффект неожиданности. Мэйсон слетел с дверцы. Скорость. Ганнибал за один шаг успел дойди до него и, повернув с бока на спину, нанес удар кулаком прямо в нос. Послышался хруст кости. Мэйсон завыл. Револьвер потерял ценность с приходом боли — Ганнибал не обманулся, когда подумал так. Он сидел на Мэйсоне и снова ждал, когда тот перестанет ладонью собирать кровь из носа под дулом своего же револьвера. Не было времени расслабляться. Ганнибал ударил ещё, ненаправленный куда-то конкретно, по лицу. — Будь моя воля, ты отрезал бы от себя по кусочку. Медленно. Мерзко. Но нет. Ты захотел стать богом. — Останови..сь... Ганнибал встал с Мэйсона. Хорошенько пнул его, выпрямившись. Наблюдать за естественными стенаниями было весело. Мэйсон кое-как перевернулся на живот. Одной рукой держался за лицо, вторую он использовал, как ноги, чтобы ползти. Ганнибал открыл барабан револьвера. Три пули. Либо Мэйсон и не думал иметь при себе целый барабан, либо труп, часть которого он видел из коридора, был не единственным. До сих пор ему удавалось мусорить там, где он находился. Ганнибал представил сразу три варианта расправы и ни один, почему-то, не удовлетворял его. Ползущий Мэйсон заорал вновь, когда Ганнибал прострелил ему ногу. Немного позже, просто прицелившись, выстрелил снова. Пуля, как и первая, попала в икру. Мэйсон перестал ползти. Ганнибал обошёл его, в душе ужасаясь столь быстрой развязке, когда он безумно мечтал потягаться с Мэйсоном в настоящей битве. — Ты слишком слабый. Мэйсон засмеялся. Он плакал, глотал кровь и смеялся, словно не испытывал при всем этом ни малейшего стыда. Ганнибал был прав — оплошность и уверенность в себе стоили того, чтобы теперь лежать в луже и не мочь ползти к выходу. — И что ты сдел...аешь? Убьеш...ь? Ганнибал тактично промолчал. До безобразия затянувшееся убийство стало походить на постановку без зрителей и оваций в конце. Ему ничего не стоило выстрелить прямо сейчас, в голову, но Мэйсон превозмогая боль, перевернулся. В глазах стояли слезы. — Я вс..е рав...но не жалею. — Да, — Ганнибал согласился с «истиной». Ни он, ни Мэйсон, никогда не будут ни о чем жалеть, потому что жалость... Что это? Ганнибал выстрелил Мэйсону в шею. Звук, с которым тот открыл рот и выплюнул кровь, больше походил на поцелуй волны со скалой, нежели на звук адской боли. Он не мог кричать, лишь сжимал рану. Дёргался верхней частью тела, прибитый простреленными ногами к полу. Ганнибал переступил Мэйсона, подошёл к входной двери. Носком обуви пришлось отодвинуть руку мертвеца, чтобы спокойно выйти в коридор. Ни души. Время обхода не началось, поэтому весь штатный персонал, скорее всего, сидел по раздевалкам или в общей столовой. В любом случае — пусто. Ганнибал твердой походкой направился на второй этаж, к кабинету Чилтона. Именно там, по заранее обговоренному сценарию, он должен был встретиться с Беделией. И встретился. Она сидела в кресле, держа в руке практически пустой бокал. За столом, напротив нее, сидел Чилтон. Его запрокинутая голова неестественно натянуто лежала на верхушке спинки стула. Перед ним на столе — тьма папок с бумагами, планшет, с беспрерывной трансляцией происходящего с камер и тоже бокал, но полный. Скрип двери привлек внимание Беделии. Она вздрогнула, но не повернулась. — Будь это Мэйсон, от него бы ещё с коридора несло безумием. — Давно сидите? — Ровно с того момента, как Мэйсон убил Чилтона. Мы только-только начали распивать вино, — Беделия сидела в верхней одежде, строго, прямо. — Ты со всем разобрался? — Да. Как вино? — Потрясающее, — Беделия, как робот, повернулась к нему. — Хочешь присоединиться? — Нет. — Странно. Хотя, будь от меня отборный кусочек мяса в приправах, ты с удовольствием выпил бы вина. — Вполне себе. От такого невозможно отказываться, когда угощение перед тобой. Ганнибал представил себе, как он отрезал бы от Беделии часть бедра, а потом, не испытывая никакого аппетита, перевел взгляд на Чилтона. Он выглядел вполне себе здоровым. Будь более удачное время, то с удовольствием бы разобрал его по частям на запас. А Беделия... С ней он решил повременить. Слишком много было слов о мясе, человечине, снова о мясе. Они словно все разом решили поиграть на его чувствах. На его голоде или же намекали, что так или иначе, но он съест кого. И этот кто-то будет Уилл. Нет! Ганнибал хотел не этого. Посмотрев на Беделию, он изобразил удивление. — Быстро ты пьянеешь. — Когда нет компании, да и разговор не заладился, то бокал пустеет, пустеет. Одна бутылка — это ничего. Я ведь остаюсь здесь, ждать ФБР. — Ты взяла с собой препарат? — Да, все при мне, — Беделия залпом выпила остатки вина. На удивление поморщилась. — Я что-то почувствую? Их трехмесячной давности обсуждение видимо забылось. Ещё тогда, когда Ганнибал не отправился за Уиллом в Прокси, он как раз задумался о возможных рисках и проконсультировал Беделию о рисках. Тогда-то план с препаратами казался самым безопасным, в отличие от другого, более радикального. И... Ганнибал все равно видел страх в глазах Беделии. Дикий страх перед неизвестностью. — Ты почувствуешь безумную эйфорию, а с ней полное отсутствие понимания пространства, времени. Ты забудешь себя, свои поступки. Будешь абсолютно чиста перед Джеком. — Он знает, что суд представил меня к Мэйсону, как лечащего психиатра. — Да, — согласился Ганнибал, — и ты приехала сюда с Мэйсоном, ушла в кабинет по просьбе Чилтона, чтобы обсудить детали и знать не могла, что у Мэйсона имеется револьвер, а все агенты — куплены и скорее всего уже мертвы. Ты не виновата в этом беспорядке. — Не виновата. — Беделия поставила бокал на стол, подальше от края, и присев обратно в кресло, приподняла рукав пальто. Параллельно с этим достала из кармана жгут, шприц и маленькую стеклянную колбочку. — Мне самой или поможешь? Ганнибал не собирался вмешиваться. — Где припаркована твоя машина и где сейчас Уилл? Беделия фыркнула. Она разорвала пакет со шприцом и быстро сняла наконечник с иглы. — Машина в четырех километрах отсюда, у ближайшей заправки. Если идти вдоль дороги по лесу, то не потеряешься. Уилла Грэма увезли в Делавэр, округ Кент, город Хартли. На пересечении улиц DE11 и DE44 есть двухэтажный дом. Ганнибал все запомнил. — Он там не один. Кто-то из агентов присматривает внутри дома и ведётся наблюдение снаружи, — Беделия колебалась. И хотя с Ганнибалом они обсуждали подобную процедуру несколько раз, по ней было видно, что она не хотела пичкать себя психотропными. Ганнибал подошёл поближе, коснулся её плеча. — Спасибо. Это все, что он хотел и мог сказать. Развития событий лучше он не придумал бы. Мэйсон превзошёл себя в греховных похождениях, а он, впрочем, был рад своему пути. Ганнибал спешил покинуть стены больницы, но между тем молча наблюдал, как Беделия угасала. Как медленно ослабевала рука, держащая шприц. Ещё немного и каждый из них получит то, что по праву принадлежало им. Кроме Мэйсона.