Прокси

55

Странная тишина. Не было слышно робота и гудения холодильника. Бег тока по проводам явно сошел на нет. Дом замолк. Уиллу потребовалось несколько минут беспрерывного рассматривания комнаты в абсолютной тьме, чтобы привыкнуть и увидеть выход в коридор, отличный по оттенку тьмы из-за незашторенного окна. — Без паники! Я сейчас проверю щиток. — Прозвучал механический голос Ганни. Робот шел в зал со стороны кухни с включенными светящимися глазами. — Этот день может быть еще хуже? — прокричала Алана, раздражаясь такой мелочи. Уилл по-доброму закатил глаза — все-равно она не видела его лица. — Что-то с антенной. В сегодняшнем прогнозе погоды отмечено предупреждение о сильном ветре, до 17 м/с с мокрым снегом. Возможно, что погода бушует, а мы не слышим. Я послал данные вашим телохранителям. — М-да, — Алана продолжила недовольно высказываться в пустоту, явно ожидая сторонней реакции от Уилла, но он не спешил открывать рот. — Долго будем без света? — Пару минут, — робот сменил траекторию пути, возвращаясь обратно на кухню, а там и лестница. — Не город, а аномальная зона прям. — Всему виной погода, а мы над ней не властны, — Уилл не собирался рассуждать вслух, но вышло как вышло. — Я не слышу ничего, — интонация Аланы в миг стала враждебной, ведь он пробубнил что-то под нос. — Как бы чего хуже не предвещало это отключение света. — В каком смысле? Уилл не успел договорить, как комнату залило светом. Он снова увидел Алану в позе лотоса, собирающую волосы в хвост и Ганни, точнее его заднюю часть, так сильно робот спешил на кухню закончить начатое. — Не возражаешь, если я включу фильм? Почему ты не пользуешься мышкой? Они ведь стоят копейки. — Это твой ноутбук, ты забыла? А насчет мышки не знаю, меня вовсе не интересует техника, — Уилл продолжал сидеть на диване, укрытый по пояс пледом. Трость стояла рядом с подлокотником, в то время как Алана сидела на полу у журнального столика, возилась с настройками сети, ожидая, когда роутер заработает и раздаст интернет. Уилл нисколько не возражал в ответ на ее желание посмотреть фильм, лишь молча наблюдал за тем, как быстро Алана перематывала после загрузки сайта фильм. Внеплановое выключение света немного спутало их планы на вечер. — Технику не любишь. Ты обзавелся роботом. С собой его взял. Понимаешь о чем я? — Замечу, что он хороший друг, а не просто кусок железа. Уилл хотел сначала сказать помощник, но вспомнил, что Ганни возился на кухне и мог услышать, а обижать робота не входило в его планы, особенно, когда он был на страже порядка в доме. Да и о каком доме шла речь. Покинув Вульф Трап на служебной машине, ограничившись одним чемоданом вещей и лекарств, Уилл не забыл о Ганни, посчитав неправильным оставлять его в холодном шкафу пылиться. Собак, к сожалению, Джек отвез в приют до разруливания ситуации, когда Уилл сможет их хотя бы навещать. О «забрать с собой» не шло и речи. — Я тоже хороший друг. — Факт! — Уилл чувствовал, как леденеют его стопы в носках. Смог бы — давно закинул бы их на диван и пригласил присоединиться Алану, но она специально выбрала себе местечко поудобнее, обложившись подушками, сидя под тяжелым покрывалом. Дыра, куда их привез Джек, плохо отапливалась. Несмотря на центральное отопление и камин, в доме было холодно, как если бы они жили у закрытого бассейна с позеленевшей от водорослей водой. Половицы и дверцы скрипели, диван разваливался, а уродливые картины прикрывали проплешины на стенах. Второй этаж отличался от первого лишь наличием балкона. Уилл ни разу не выходил и не осматривал местность, хотя душа просила уединения с природой, пускай и на расстоянии. Иногда ныло под ложечкой и не от голода. Накопленная тревога, как это с ним бывало, рвалась наружу, стоило Уиллу вспомнить Ганнибала и детали их совместного расследования. — Будем досматривать? — Это Матрица! Конечно будем! — Мы смотрели ее много раз, — Уилл попытался нежным взглядом и натянутой улыбкой намекнуть, что можно посмотреть и другое кино, но это не сработало. — Поэтому пересматривать будем ровно с того момента, где остановились. Алана прям настаивала. Куда проще было согласиться. Матрица… Потрясающий катализатор всей той боли, которая дремала в его теле. Ему, как бы странно не звучало, хватало лишь раз услышать что-то о виртуальности, будущем, как начинала дрожать рука, а рот наполнялся слюной. Уилл боялся виртуальности, боялся того, что насильно будет жить там, не зная смерти и покоя. Иногда он думал, что все ещё был внутри Прокси, сидел вот так же на кровати, ждал Алану, ждал Ганни с едой и выпивкой, а где-то там бродил Ганнибал. Накопленная тревога, как это с ним бывало, рвалась наружу, стоило Уиллу вспомнить Ганнибала и детали их совместного расследования. Стоп! Уилл взялся за голову. Он приказал себе не думать о Ганнибале хотя бы день. Наконец-то Алана закончила и радостно присела рядом, подтягивая за собой одеяло, как шлейф платья, а затем сбросила с себя, оставаясь в пижаме. — Готово. Остается дождаться еды. — Не прошло и полгода, — заметил Уилл, переводя все в шутку. — Нуди сколько тебе вздумается. Где носит этого робота. — Его зовут Ганни! Помнишь? Алана немного осунулась. Это, казалось, лишило ее права говорить так, как она того хочет. Уилл ведь знал, что имя робота отсылало на Ганнибала, с которым, ко всему прочему, она боялась столкнуться. На одной из ее скул появилась белая полоса. Это жутко акцентировало ее желание выговориться, но она молчала. Молчала и смотрела на Уилла, как на предателя. — Прости, — Уилл не выдержал такого давления. Одинокая женщина психотерапевт против избитого виртуальностью и «любовью психопата» профайлера… Силы были неравны. — Да ладно, это я туплю! Два дня они занимались обыденными делами. Алана вставала слишком рано, включала компьютер и делала кофе, а затем Уиллу приходилось отыгрывать пробуждение, когда она заглядывала в комнату, вяло улыбаться, словно он спал. Алана, конечно, делала вид, что так оно и было. Ажиотаж вокруг Прокси по щелчку заметно стих. С побегом Мэйсона Верджера, а по-другому это никак не называлось, общественность вновь вспомнила о нечестных банкирах, авариях на дорогах и продаже детей. В какой-то момент лицо Уилла перекосилось от жгучей ненависти — он оказался заперт из-за Ганнибала. Джек перестал донимать звонками, ведь находившийся под наблюдаем в программе по защите свидетелей сотрудник никакой ценности не представляет. Все вокруг потухло и почернело. Иногда замечался просвет, когда пропускались приему таблеток. Уилл любил подумать ясной головой, не вспоминая о ноге, душевных ранах и работе. — Уилл Грэм, ваш ужин готов. Алана Блум, вы готовы ужинать? Ганни вышел со стороны кухни, держа в руках широкие тарелки с заметным паром. — Да, — Алана радостно постучала четырьмя пальцами по краю журнального стола. — Можешь оставить на столике. Робот повернулся и посмотрел на Уилла. Его бездушные глаза казались печальными, хотя печаль непонятная для машины эмоция. Что он чувствовал? Ничего. Мог ли понять всю грусть, с которой боролся Уилл? Нет. Его программа — его мир. А найти слова поддержки с помощью ИИ не так сложно. — Оставь на столе, спасибо. Уилл в один миг изменился в лице. Дело привычки, решил он, осуждать робота за его спиной. Первое время он ведь совсем не воспринимал его и считал мебелью. Ганни оставил тарелки и, поскольку был домашним роботом, любое действие озвучивал очень приятным механическим голосом. — Как быстро ты к нему привык? — спросила Алана, смотря в след Ганни. — До сих пор привыкаю, — честно признался Уилл. — Все равно ими сложно заменить живого человека. Я много об этом думала, когда узнала о смерти Марго и поняла, что не смогла бы жить с ее имитацией. Лучше застрять в одиночестве. Уилл сдержанно посмотрел на Алану. В голове запульсировали мысли, в том числе обидные. Он не собирался выводить ее на эмоции, впадать в крайности, дискутируя на тему жизни и смерти. Она видимо решила, что он роботом перекрывает отсутствие реального Ганнибала. Это было так и не так одновременно. Уилл не пророчил себе такое будущее, где робот становится частью личной жизни. — Что значит с имитацией? Искусственный разум? — Знаешь, Марго долгое время работала над переносом сознания на носители. У нее были мысли насчёт дисков, потом флешек. Она так горела идеей, что через сколько-то лет весь мир будет знать и пользоваться ее открытиями в биоинженерии. Такой прорыв для человечества. — Хорошо, что она не успела. Виртуальности достаточно, — Уилл не хотел есть, но ради приличия потянулся к тарелке. За это время он и не заметил, как Ганни принес приборы и стакан с водой. Благодаря роботу прием таблеток был регулярным ритуалом. — Она все равно была гениальна в своих открытиях. Жаль, что с семьей ей не повезло. — Она и ее брат оба гении, — Уилл вспомнил единственную встречу с Мэйсоном и по спине прошелся холод. — Разве что Марго смогла найти свое место. Мэйсон же просто паразитировал, но как умело. Не у всех хватит наглости и смелости ставить условия близкому человеку, пользуясь всеми плодами. — Восхищаешься психопатом? — Нет. — Уилл наколол картофель и не жуя проглотил. — Но и не ненавижу. Это сложный вопрос. Восхищаться можно картиной, вкусной едой, закатом, своими достижениями, но не больше. — Ганнибал творил страшные вещи. — Марго творила страшные вещи, — продолжил Уилл за Аланой, не испытывая при этом никаких эмоций. — Мы тоже. — Если рассуждать так, то окажется, что в этой истории все убийцы. Безумцы. — Зато это будет честно, — Алана поблагодарила Ганни, когда он вернулся с приборами и замолчала. Уилл поддержал ее желание отужинать без негатива и словесного перемалывания в труху костей всех живых и мертвых. Это было излишне. Уилл помнил о боли Аланы, видел, как сильно она изменила ее, практически до неузнаваемости, с уходом из жизни Марго. Некогда яркая женщина угасла и не старалась это как-то исправлять. Продолжая есть безвкусную (так вышло) еду, Уилл вспомнил свой поход к Ганнибалу, заставший того врасплох. Каким он был… Дерзким. Заманчиво получалось — воспоминания, как сериальная хроника, все-таки атаковали Уилла. Он попросил у Ганни воды. Робот активировался на его голос и сразу выполнил просьбу, а затем снова отошёл в сторону и выключился. Уилл иногда завидовал такому умению. Можно было подумать, чем бы таким поучиться у роботов, чтобы в дальнейшем человечество стало куда практичнее без эмоций. Для него, правда, главнее всего было отсутствие душевной боли, но нет, рана открылась и кровоточила черной кровью. Уиллу хотелось выблевать все содержимое желудка прямо на журнальный столик, на ноутбук с застывшим кадром лица молодого актера. Черные глаза Нео на бледном лице в зеленоватом фоне… Еще чуть-чуть и Уилл сойдет с ума. Виртуальность. Ад. Тошнота. — Перенесем просмотр фильма на завтра? Поздно и ветер жутко воет. — Алана поднялась с дивана, держа пустую тарелку. — Да, давай. — Помочь подняться до спальни? — Нет, — Уилл сжал глаза и натянуто улыбнулся (снова), чувствуя натяжение мышц рта. Ему нужно было расслабиться. Унять болото, иначе бессонная ночь станет кошмарной. — Тогда доброй ночи. — Доброй.

56

По коридорам психлечебницы не проходила ни одна душа. Проходя дверь за дверью, Ганнибал охотнее прислушивался к тишине, привыкал к звукам собственного дыхания. Помытые полы холодили стопы. Ганнибал расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Стало свободнее. Он совсем не смотрел на руки, хотя знал, что испачкался в крови Мэйсона пострашнее, чем когда-то в крови полуживой Эбигейл. Думая о недавнем разговоре с Беделией, он искренне верил в ее талант претворяться. Под действием инъекции она скажет все, что от нее хотят услышать, а дальше его собственный след простынет ровно до того момента, пока он не придет за кусочком нежного мясца или не придет — не важно. Подойдя к основному входу, Ганнибал оглянулся. Как ловко он миновал пост охраны оставаясь незамеченным в грязных вещах. Охранник сидел за своей стойкой спиной к Ганнибалу и переключал камеры. В руке он держал сэндвич. Еще немного и прозвенит телефон — его вызовут в соседнее крыло, поскольку медсестрички найдут труп. Веселье начиналось. До машины, как он запомнил, было несложно дойти. Прямой дорогой. Сидя в своей стеклянной тюрьме, Ганнибал только и делал, что вспоминал Прокси, первую ночь с Уиллом и видел практически в каждом своем движении ошибки. Он мог поступить куда безупречнее, легче, чем все получилось по-итогу. Но это «тогда», а это «сейчас». И знать о травмах Уилла было непривычно тяжело. Почему-то. Ганнибал до конца не понимал новые эмоции, тот яркий фонтан, подаренный Уиллом за несколько месяцев насыщенной жизни. Ощущение не поддавалось контролю, оно выходило за пределы понимания. Выйдя на улицу, Ганнибал с наслаждением распрямил плечи. Холод молодил. Освежал лицо и открытую шею. Вот оно — чувство свободы. Он верил, что убийство Мэйсона сойдет ему с рук, а побег растянется на долгие годы и, как он планировал, с Уиллом. Он шел уверенной походкой к забору. Смотрел себе под ноги, ступая там, где меньше было снега. Нельзя оставлять следов. Пройдет от силы час, как в этих краях появится ФБР с лучшими криминалистами. Начнут вынюхивать. Джек, ох, милый друг, Ганнибал представил его лицо и не мог при этом вспомнить точно, каким был его взгляд. Долгое время, пока они оставались приятелями, Джек улыбался, даже когда вспоминал супругу. С последней встречи все изменилось. Делая осторожный шаг по мокрой земле, он миновал открытую часть дороги, не припорошенную снегом. Между пальцами хлюпала грязь, в пятки то и дело, что иглами врезались камни и ветки. Ганнибал замедлился. Спешить было бессмысленно. Ему не так много предстояло сидеть за рулем, чтобы встретиться с Уиллом. Какие-то часы ничто перед прожитым заточением. Ганнибал задолго до побега решил, что приедет в гости ближе к вечеру, когда его любимый профайлер будет отдыхать. Ночь сгладит углы. Подчеркнет его эмоции, спрятанные глубоко внутри, чтобы лишний раз не спровоцировать себя на глупость. Оказавшись у машины, Ганнибал спокойно обошел ее сзади. В двери, как и предупреждала Беделия, торчал ключ. Присев на водительское сиденье, коснувшись гладкой и прохладной кожи сидения, Ганнибал усмехнулся. Сидение слегка похрустывало под его телом и он, откидываясь на спинку, почувствовал себя королем ситуации. Все шло не просто идеально, а превосходно, не считая того, что знать наперед настроение Уилла он не мог. Мелочь. Заводя мотор, Ганнибал примерно представил себе маршрут, решив для начала заехать в мотель, чтобы помыться, а затем передумал и просто вцепился в коробку передач. Он справится и без душа. Поразительно только, как он рвался к человеку, который пытался его убить. Притуплять интерес к Уиллу было опасно. Не так опасно, как попасть в лапы правосудия, конечно. Теперь, когда он держался за руль, его окровавленные руки смотрелись вульгарно. Выехав на трассу, Ганнибал двинулся в противоположную от Балтимора сторону. Каких-то десять часов неведения. Десять часов размеренного уклада. Он заблаговременно решил, как быть с Уиллом, если тот начнет сопротивляться. Если будет угрожать возвращением в тюрьму по причине убийства Мэйсона, хотя о таком еще надо было узнать для начала. Ганнибал поправил прическу, пригладив торчащие волосы, пушистые от влаги, и открыл бардачок. Пистолет лежал поверх всякого женского мусора, рядом с очками и помадой. Smith & Wesson SD9 с полным магазином на шестнадцать патронов. Он попросил Беделию достать именно эту модель, не вызывающую вопросов при покупке. Обычный гражданский вариант для защиты. Хорошее оружие в умелых руках. И все-таки Ганнибал задумался, как быть с гончими псами по его душу. Поездка довольно рискованная. Уилл бы не приехал к нему в больницу по первому зову. Нет. Они по-разному мыслили. Не будет так, что один наставит на другого пистолет и выстрелит без особой надобности. Ганнибал положил пистолет на пассажирское сиденье рядом и завел мотор. Приятное рычание двигателя, серое небо над головой, медленно плывущие с запада черные тучи — все это было ему знакомо. Он включил печку, когда понял, что окоченели ноги и сам он слегка дрожал. Было немного непривычно чувствовать себя уязвимым. Ганнибал, хоть и не просил оставлять, но увидев телефон, решил позвонить Уиллу. Его номер он знал, как собственное имя. Не отрывая взгляда от дороги, Ганнибал быстро набрал номер и включил громкую связь. С четвертым гудком уверенность услышать голос Уилла затухала, как спичка, зажатая между двумя пальцами. На шестой гудок Ганнибал прибавил газу и собирался отключиться сам, как пошел отсчет секунд. Какое-то время по ту сторону молчали. — Алло? — Алло? Кто это? Ганнибал услышал в трубке женский голос. Первая мысль — он ошибся номером. Вторая — у Уилла появился свой человек, его замена. — Можете позвать к телефону Уилла Грэма? Снова тишина. Прошло секунд десять, Ганнибал точно не засекал время, да и экран телефона давно погас, но тут послышалось шевеление. Открылась и закрылась дверь. Еще шаги, словно женщина ступала по мокрой чавкающей земле. — Ганнибал, это правда ты? Тихий, ненавязчивый голос. Он слышал его много раз. — Алана?.. Почему ты? — Я помогаю Уиллу обжиться в его новом доме. Наверное, ты знаешь, как это бывает, когда тяжело привыкнуть к новому месту. — И как вам в новом доме? — Безопасно, — Алана явно кусала губы. Ганнибал то и делал, что слышал, как зуб попадал на зуб, не захватывая губу. Она нервничала. — Почему ты вышла? — Чтобы не услышал Уилл. Ему незачем сейчас общаться с тобой. — Я так опасен для него? — Ганнибал, словно съел самый острый перец, шикнул, пропуская сквозь стиснутые зубы воздух. — Еще спрашиваешь?. Я ведь говорила ему, что нужно поменять номер. — Брось это. Ты ему не старшая сестра и не телохранитель. — Это правда, — Алана звучно облизала губы, — но я его друг. Сдается мне, что ты забыл, какой хуйни наворотил. — Впервые такое слышу, но я звоню не за тем. — Конечно, ты ведь собираешься приехать в гости. Не буду даже спрашивать как ты выбрался из психбольницы, но я знаю одно, что мне несложно будет позвонить после этого разговора Джеку. Ганнибал ехал по свободной дороге не видя никаких препятствий. За ним не следовали машины с мигалками, а впереди никто не перекрывал проезд. Алана явно намекала на плачевное положение Ганнибала в этой ситуации и свое превосходство над ним. Для Аланы было несвойственно так яростно отбиваться, от чего весь разговор напоминал заранее прописанный диалог двух героев выдуманной истории. Она манипулировала им. — Чего ты хочешь? Не заставляя ждать, Алана произнесла: — Вернуться в Прокси. — К ней? — Хочу остаться там навсегда. Быть вечно собой, никогда не зная старости. — Неплохо, — Ганнибал затормозил перед первым попавшимся на его пути светофоре, — но с чего ты решила, что я смогу вернуть тебя в Прокси? — Ты обещал Уиллу жизнь в виртуальности. Он сам задавался этим вопросом. Ганнибал вновь тронулся с места, не до конца веря Алане. Уилл ни за что бы не согласился вернуться в Прокси, жить среди трупов, общаться с ломаными и искаженными программами. Быть человеком среди ненастоящего — это не его желание. — Он правда хочет?.. Хочет вернуться туда? — Спросишь его сам, если мы договоримся с тобой. Ганнибал насторожился. Он помнил, каких сил стоило Алане находиться в виртуальности, в одиночку помогать людям не умереть от сломанных программ. В итоге это привело к проблемам личного характера и сильно ударило по душе. Ганнибал видел, как ее ломало, выворачивало, а последним ударом был отказ Марго возвращаться домой. — Зачем же ты отпустила ее в виртуальность? — Она бы все равно ушла сама. Я не могла ей запретить. Вначале было по-настоящему страшно, а потом пришлось смириться с ее выбором. — У тебя просто не нашлось сил удержать ее, — в этом было сложно признаться, но Ганнибал говорил больше о себе, чем об Алане. Их похожие ситуации звучали как одна печальная мелодия. — Только не надо… — Почему? Сказал правду? Мы оба знаем во что вытекло наше безучастие. — Уилл жив, — с горечью проговорила Алана, — он из крови и плоти в этом мире, а Марго просто имя на плите без тела в земле. Она где-то там спит вечным сном в лучшем мире. Ее капсула напоминает склеп. — Ты так уверена, что я смогу вновь подключить тебя к Прокси. Звучит интересно. — Да, потому что другого шанса у меня не будет. Я готова пойти на все. Ты ведь знаешь адрес. Джека не боишься, как и властей в принципе. Мэйсон? Думаю, что он самое последнее зло в этом списке. Ганнибал усмехнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Дорога пуста. — Последнее мертвое звено. Алана замолчала. Естественно. Она не знала, вряд ли даже думала о смерти Мэйсона. Ганнибал не стал растягивать молчание. Он просто намекнул, а там не сложно было догадаться о чем речь. — Скажи, что рада это слышать. — Более чем. Этот урод, надеюсь, страдал. Хорошо, если ныл, как последняя тварь. О да! Я рада. На последнем слове Алана слегка повысила голос. Она совсем не хотела выдавать своего восторга, признавать, что смерть человека приносит ей удовольствие. — Мы договорились? — Да. — И как поступим? — К ночи я буду у вас. Мы сядем в машину и по пути я отвезу тебя на базу. — Так быстро? Как же ты это сможешь провернуть? — Алана, до этого стоявшая на месте (Ганнибал понял это по тому, как ветер дул в трубку), вновь зашагала по мокрым листьям. — Марго нам поможет. ФБР не отключили Прокси, иначе бы ядро системы обнулилось, а тело перестало бы приносить пользу. Отключи программу питания и система уничтожит себя, не дав и шанса на перегрузку. Этого никто не хочет. Если лучшие кодировщики уже разобрались в хитростях, спрятанных в кодах, то они сделают все возможное, чтобы Марго была жива. Ганнибал облизал губы. Страшно хотелось выпить воды. Алана тяжело дышала в трубку. — Джек разве ничем не делился с тобой? — Он отстранил меня и Уилла от дела. Точнее, нам просто перестали говорить правду, — Алана остановилась. — Значит, сегодня? — Ты боишься? — Нет! Алана отключилась. Экран телефона загорелся. Ганнибал увидел, что их разговор вложился в три минуты, а этого достаточно, чтобы агенты смогли засечь его точное местоположение, а там и само передвижение. Но сам разговор, казалось, прошел быстро и легко. Все складывалось хорошо. Ганнибал и сам намеревался вернуться в Прокси. Осталось лишь встретиться с Уиллом.

57

Никогда прежде Ганнибал не бывал в краю с пустыми полями, вдоль которых тянулись провода и, дай бог, где-то виднелось дерево. При выезде из леса он оказался на безлюдной трассе, где не проезжали даже грузовые автомобили. Одна сплошная серая полоса на две линии. Будь Ганнибал писателем, описал бы эти края как зону отчуждения, чан с налитой доверху грустью. Чуть выше линии горизонта, он не мог ошибаться, свободной походкой прогуливались потусторонние гости, настоящие исполины с множеством щупалец, лап и голов. Они шли на север. Их длинные ноги, длиннее высоковольтных столбов, натягивались, как тросы, прежде чем сделать шаг. Воображая это, Ганнибал повеселел. Видеть мир таким, каким он не будет никогда — выдержанное удовольствие. Иногда, правда, проскакивала мысль, будто бы он по-прежнему подключен к программе и все пережитое — фантазия Марго, навязанная ее подопечным. И ровно тогда, когда появлялась эта мысль, он отказывался от нее. Смерть Мейсона была спланирована им, а не Марго. Она бы убила его по-другому, более грубо, выплескивая все обиды. Мэйсон попросту не ушел бы из жизни так рано, будь эта смерть от руки родной сестры. Ганнибал немного прибавил скорости, вспоминая свой кабинет и стол, где в ящиках хранились ценные эскизы и письменные труды. Он планировал вернуться за ними, хорошенько их рассмотреть, чтобы повторить в виртуальности. Там было слишком много портретных набросков Уилла. Он сидел, лежал, спал, ел, мастурбировал. Уилл делал все, о чем мечтал Ганнибал. Та серия набросков, где Уилл игрался с виноградиной до сих пор окрыляла и дарила чувство сытости. Думая об этом, Ганнибал на время сбавил обороты печки, почувствовав внутри себя жар небывалой мощи, похожий на всплеск лавы. И, к сожалению, но в зеркале заднего вида появилась точка. Машина ехала быстро, иначе как за пару минут показались очертания бампера и крыши, а ещё… О черт, но Ганнибал немного пригнулся и пуля прошла навылет через лобовое стекло. Вторая пролетела выше, задевая зеркало. Две дыры и множественная паутинка подпортили видимость, но Ганнибал продолжал держать машину ровно. Он прибавил скорости, даже превысил, чтобы увеличить расстояние и в какой-то момент показалось, что преследователи отдалились, но нет. Они продолжали кусать его за хвост. Ганнибал опустил стекло и выглянул, успев спрятаться до новой волны выстрелов. Одна машина. Его преследовала одна машина и это были не агенты. Люди Мэйсона? За что? И, главное, почему так быстро? Ганнибал не стал рисковать, сворачивая с дороги в поля, а дал что есть силы по тормозам, пропуская машину вперёд. Засвистели шины. В воздух поднялось столько пыли, что видимость стала нулевой. Ганнибал вновь завел машину, вцепился в руль мертвой хваткой, второй рукой хватаясь за пистолет. Всего шестнадцать патронов. Он собирался потратить не больше шести. Вдохнул, выглянул, сталкиваясь с сильным ветром. «Бля, бля, блядь, не сейчас!» — засело в его голове. Нужно было как можно быстрее прицелиться, чтобы не словить пулю. Его противники молчали и каждая секунда была ценной. Когда из-за облака пыли появились шины, Ганнибал прицелился и промазал, попав в покрышку. Взяв намного левее, он попал два раза в одну шину и затем во вторую. В этот момент стоило спрятаться в салоне и дать ходу назад, но вместо этого Ганнибал сорвался с места с невероятно бешенным толчком, задевая бочиной бок другой машины. Нормально вырулив, он ловил выстрелы, но ни один не попал в него самого. — Чудно, — произнес Ганнибал, чувствуя, как недавняя перестрелка взбодрила его. Вдохнула жизнь. Его упорство оценили по достоинству, не плетясь на убитой машине. Отдаляясь от них, Ганнибал согласился с собой, что это были люди Мэйсона. Значит, они нашли труп. Значит, что в скорейшем времени засуетится и ФБР. Нужно было спешить.

58

Серость. На ночь глядя Уилл думал о прошедших днях. Каждое утро, поднимаясь с кровати, приходилось делать упражнения, разминать ногу. Итог — он ничего не чувствовал. Врачи твердили, что шанс снова ходить есть, просто должно пройти время, проведенное за скучными разминками, не приносящими толк. Таблетки перед сном. Потребность «быть снова нормальным» часто отдавалась дрожью в челюсти. Частенько, когда глаза застилала пелена, Уилл беспощадно искал просвет, чтобы не забыть себя. Он восстанавливался по-своему — подтягивался на руках, качал пресс и в целом делал сильнее руки и спину, пропуская различные медитации, которые советовали психиатры. Он не чувствовал, что есть необходимость меняться в «лучшую сторону». Уилл всего-то хотел поговорить с Ганнибалом, решить дилемму с любовью, окончательно понять, так ли это. Правда любовь? Не зависимость (Уилл в этом ужасно сомневался), не мания, а именно любовь? Уилл снял пижамную футболку и потянулся. Поясница хрустнула, и он улыбнулся этому звуку. Приятно. Уилл ради удовольствия представил Ганнибал не в костюме тройка, а в свободных джинсах и майке. Такой новый образ, ворованный до этого с фотографии из интернета. Все равно он не смог не думать о Лектере. Наказания не будет. Для надежности Уилл прикрыл дверь щиколоткой. Она медленно закрылась, а Уилл немного расслабился. Не хотелось пересекаться в этот момент с Аланой, поскольку в далекие времена он интересовался исключительно ее расположением к нему и чтобы не как друзья и коллеги. Сейчас они вдвоем не согласились бы на подобное. Он без трости дошагал до турника, висевшего на противоположной стороне от кровати. Размял немного шею, надавливая открытыми ладонями. Острая боль ушла. Повиснув на вытянутых руках на турнике, Уилл вспоминал разговор с Мэйсоном, его уверенность в знаниях, которые другим были недоступны. Он так яростно настаивал на причастии Уилла к лику святых (за глаза называя шлюхой Ганнибала), что сомнений в его заинтересованности Лектером не было. Кто такой этот Уилл Грэм, что влез не в свои дела? Ему всего-то пришлось пожертвовать здоровьем, карьерой, сном, чтобы разобраться в общей истории двух психопатов. Сделав три подтягивания, Уилл со звуком выдохнул. Сдулись его щеки. На пятом подтягивании мышцы предплечья затвердели. Больная нога нисколько не беспокоила, свободно болтаясь. На восьмом подтягивании спина ощутимо напряглась. Слегка задрожали запястья. Уилл не собирался на девятом подтягивании заканчивать, хотя это был его максимум. Сегодня им с утра овладела еще и злость, она придавала сил, а с этим появилось четкое понимание, что он сможет сделать одиннадцать подтягиваний. Делая десятое подтягивание, он слегка усомнился в себе. Не хватало запала. Огонь медленно затухал, а сила утекала во время передышки. Он повис на вытянутых руках, сведя лопатки вместе и упершись взглядом в стену. Дышал полной грудью. Плохо. Круги перед глазами.Подскочило давление и на одиннадцатый заход мышцы перестали казаться родными, но Уилл сделал это. С победоносным «фух» спокойно слез, хватаясь за что придется для баланса. Он смог устоять на ноге. — Уилл, ты там в порядке? — Да. Что-то случилось? Открылась дверь, и Уилл столкнулся взглядом с Аланой, стараясь не скользить далее по ее телу, ведь стояла она в майке с тонкими бретелями и в шортах выше колен. У нее красивая фигура. Эта мысль пронеслась как скоростной поезд, и Уилл расслабился, ведь она не цепляла его. То, что он видел, ничем не отзывалось в душе. В штанах тоже. — Ты шумел, вот и спрашиваю, все ли хорошо. Я было подумала, что ты упал. — Извини, если разбудил. — Ничего страшного, — Алана дрожала, Уилл только сейчас это понял, когда заметил посинение ее ног и рук, а шея и вовсе была белой, как снег. — С тобой все хорошо? — Замерзла немного, — Алана слабо улыбнулась. — Я тогда пойду в душ, а ты скажи своему роботу, что живой. Перепугалась. Ее взгляд не понравился Уиллу. Она выглядела чересчур взволнованной, радостной и одновременно опасной. Щеки ее горели румянцем, а распущенные волосы струились по плечам, как змеи. — Ты что-то скрываешь? Уилл в один прыжок стал ближе к ней, проявляя дружеский интерес и беспокойство. Собственная обнаженная грудь его не шибко волновала. — С чего бы мне что-то скрывать? — Не знаю, поэтому уточняю. — Тебе кажется. С этими словами Алана ушла. Уилл еще какое-то время постоял у двери, пока не почувствовал холод. Жар собственного тела уже не согревал. Алана не договорила. Вместе с Ганни к нему поднялись два агента. Задав пару вопросов, они явно удостоверились в том, что с Уиллом все в порядке и дали команду отбой. Агенты, приставленные к нему Джеком, походили больше на невидимок, нежели людей. Он не слышал их, не замечал, знал лишь, что они сидели в комнате и посменно проверяли территорию. Пили кофе и жили на доставке еды. Уилл как-то хотел поменяться с ними местами, чтобы избавиться от груза, похожего порой на страшное воспаление. Вместо этого агенты извинились и исчезли, оставив Ганни. Его перепуганное анимационное лицо смешило Уилла. Подчеркнутая неуклюжесть выдавала в роботе стереотипность существования механики. И как он может заменить Ганнибала? — Беспокоится не о чем. — Госпожа Алана Блум настояла на том, чтобы я остался у двери вашей комнаты. — Зачем? — Вы громкий. После травмы ноги ваши ночные тренировки ее беспокоят и утомляют. Я смогу вам помочь. — Чем же? — Уилл закатил глаза. Алана подрывала его авторитет перед роботом, который воспринимал все слишком буквально. — Могу быть стулом. Или держать вас за ноги во время подтягиваний. Я слышал, пока поднимался по лестнице, как тяжело вы дышите. У вас получилось установить новый рекорд? — Да, — Уилл как-то успел подзабыть, — но сейчас мне помощь не нужна. Можешь отключаться. Робот послушался, но остался стоять рядом с фикусом, похожим на благородное дерево. И почему Уилл решил, что его не слышно ночью? Метафорически он не гнил, но чах, порождая в себе чувство безысходности. Почему так? Ответа нет. Захотелось в душ. Уилл закрыл дверь, снова допрыгал до кровати и взялся за трость. Надел грязную майку, потуже завязал узел пижамных штанов и присел в кресло. Он чувствовал, что этой ночью что-то произойдет. Обязательно плохое. С ним по-другому не бывает. Возможно, успокоительное не подействовало, от чего Уилл, миновав робота, заперся в ванной. Конденсат на зеркале и жар в воздухе взбодрили его. Алана наспех приняла душ, а может и не принимала, создав лишь видимость. Ее скрытность напоминала лживость. Пусть. Уилл перестал искать смыслы. Он мечтал о покое.