Лирика

      Чонхо лениво гладил обнаженные плечи своей девушки, не обращая внимания на её нескончаемые поцелуи. Его мысли блуждали за пределами этой кровати, его комнаты и дома. Гарам ласково и нежно водила своим языком по шее и ключицам парня, иногда прикусывая кожу своими зубками. Она чувствовала, что Чонхо явно не настроен на близость, но не собиралась сдаваться, довольно грубо стягивая с него нижнее белье и беря в рот совершенно недовольный орган. От таких резких переходов и активных действий Чхве вернулся в реальность, приподняв голову, чтобы посмотреть на действа девушки. Раньше это безумно возбуждало, но сейчас единственная мысль стучала в его голове: «Чёртовы волосы». Длинные, черные, как смоль, волосы странным покрывалом закрывали лицо девушки, лишая Чонхо возможности наблюдать за процессом.       – Убери волосы, – попросил Чонхо. Гарам замерла, поднимая голову:       – Что?       – Собери свои волосы, мешают.       – Мои волосы мешают тебе? Может и я мешаю?       – Может, – лениво согласился Чонхо, откидывая голову на подушку. Объяснять ей что-либо совершенно не хотелось. Девушка зависла с открытым ртом, а потом с силой ударила парня кулаком по груди.       – Скотина! Ненавижу тебя!       Чонхо перехватил руки девушки, которые падали на его грудь и плечи ощутимыми кулаками, сжимая её запястья, пытаясь успокоить её. Он притянул Гарам к себе, обнимая и аккуратно поглаживая по голове. Когда девушка немного успокоилась, Чонхо подмял её под себя, нависнув над ней. Нельзя сказать, что он заставлял себя целовать её, но и удовольствия от лобызания он не испытывал. Её насыщенные духи проникали в нос, оседая на задней стенке горла, отвлекая от действий. Чонхо приподнялся, рассматривая заплаканные глаза и перекошенное от обиды лицо девушки, ловя себя на мысли, что сознание его медленно заменяет черты девичьего лица на черты мужского. От неожиданной подмены и такого сюрприза от собственных же мыслей, Чхве разочарованно закрыл глаза, утыкаясь лбом в женскую грудь. Через несколько секунд он приподнялся снова, хватая свою футболку и закрывая ею большую часть лица Гарам, оставив торчать только подбородок.       – Наслаждайся, – прошептал Чонхо, прижимаясь губами к теплой коже. Он неторопливо стал покрывать шею девушки поцелуями, уплывая мыслями в памятную летнюю ночь, но довольные, тихие постанывания девушки возвращали его в реальность. Спустившись к аккуратной, упругой груди своей любовницы, парень на время отбросил все мысли, наслаждаясь процессом. Наверное, девичья грудь была любимой частью женского тела для Чонхо. Ему нравились формы грудей, нравились яркие или бледные соски, нравилось смотреть, как от его ласк эти соски становились ярко-красными и стояли соблазнительным торчком. Он ловил невероятное удовольствие от прикосновений, сжимая эти мягкие и нежные, упругие и манящие, шелковистые и бархатные груди. Но стоило парню приостановить свои ласки, как в его голове сразу же зародился вопрос: понравились бы подобные нежности Минги? Выругавшись, отгоняя навязчивые мысли, Чонхо тяжело вздохнул. Он сжал руку Гарам, прижимая её пальцы к её лону.       – Поласкай себя.       Просьба была совершенно неожиданной для девушки. Она растерянно и смущённо отодвинула руку, потянувшись другой к футболке, закрывающей её лицо.       – Сделай это! – требовательно произнес парень и чуть более мягко добавил: – Для меня, пожалуйста.       Тонкие пальчики с блестящим маникюром медленно потянулись к половым губам, неуверенно и боязно касаясь нежного места. Чонхо терпеливо ждал, неотрывно наблюдая за движениями пальцев. Лёгкие касания вызывали скуку в парне, но он не собирался предпринимать каких-либо действий. Гарам тихо охнула, содрогнулась практически всем телом, раздвигая ноги шире, когда её пальчик коснулся эрогенной зоны, проскальзывая во влагалище. На губах Чонхо появилась довольная улыбка. Девушка начала более уверенно и активно двигать пальцами, выбирая для себя оптимальную скорость и интенсивность. Её стоны стали наполнять комнату, а бедра все чаще приподнимались вверх, прося Чонхо о проникновении.       Картина была поистине будоражащая, но в мозгу Чонхо все перемешалось и на реальный образ ласкающей себя девушки накладывался нереальный образ парня с пальцами в своей заднице. Чхве опустил свою руку на член, размеренно поглаживая его, чувствуя приятную вибрацию внутри тела, которая тягучими волнами стекала в поясницу, концентрируясь там в тугой шар. Чонхо дотянулся до презерватива, быстро раскатывая его по своему органу, и, откинув руку девушки в сторону, резко вошёл в неё, немного смущённый свободой. Движение было настолько быстрым, не встретившим никакого сопротивления, что лёгкое разочарование зажглось лампочкой в сознании парня, но он постарался максимально отстраниться от этих мыслей, негативно влияющих на его стояк. Он медленно двигался, уперев свой взгляд на равномерное покачивание грудей в такт его движениям. Гарам пыталась обхватить плечи Чонхо и прижать его к себе, но он не позволял ей этого, держа расстояние между их телами. Постепенно фрикции очистили голову Чонхо от каких-либо мыслей, и парень начал двигаться в привычном для себя темпе, желая получить удовлетворение от этой близости.              – Ты не хочешь поговорить? – без приветствий, заваливаясь на софу, скрипучую и потертую, поинтересовался Уён. Он бросил на ящик, который заменял столик у софы, несколько пачек острых закусок и связку пива, сразу же протягивая одну Чонхо, сидящего рядом в кресле, выглядящим ещё хуже, чем софа. Чхве проигнорировал вопрос, лениво приняв бутылку пива из рук друга. – Ты расстался с Гарам?       – Ты удивлен?       – Ты терпел её сколько? Три года? Больше? С чего вдруг?       – Терпение закончилось.       – Или другая замелькала на горизонте? – хохотнул Чон.       – Замелькала… – протянул Чонхо, отпивая пенный напиток из бутылки. Уён удивлённо вскинул брови, меняя своё положение на софе, поворачиваясь к другу и наклоняясь вперед с явным интересом.       – Та-ак, – протянул Чон. – И кто она? Или… – Уён замолчал, опасаясь возможной реакции друга. – Или, правильнее будет сказать, кто ОН?       Чонхо посмотрел на старшего, буквально взглядом отвешивая тому подзатыльник, а Уён под прицелом карих глаз втянул голову в плечи.       – ОН? – запоздалым эхом отозвался Чонхо, закрывая глаза и устало потирая переносицу. От того количества часов, сколько его мысли были заняты одним парнем, любой бы удивился, как Чонхо ещё не сошел с ума? Он буквально просыпался и засыпал с мыслями о Соне, видя его везде – жестокие игры разума. Ещё немного и начнет вести с ним воображаемые диалоги.       – Не прикидывайся! – воскликнул Уён, искренне ненавидя эту привычку младшего – быть партизаном при сколь-нибудь серьезном разговоре. – Ты прекрасно понимаешь, о ком я! – Чонхо посмотрел на друга вопрошающим («давай, удиви меня») взглядом, все ещё храня молчание. – Сон Минги! Кто он тебе? – переходя на повышенную интонацию, буквально выплюнул Чон.       – Никто, – спустя какое-то время отмахнулся Чонхо, делая поспешный глоток пива.       – Брехня! Чонхо, как ты к нему обращаешься?       – Как? – растерялся Чхве, уставившись на друга. Уён не помогал с ответом, а потому парень задумчиво предположил: – Хён?       – Вот именно!       – Ничего особенного. У нас принято так к старшим обращаться, если ты не знал, – улыбнулся Чхве.       – Ты ни к кому до него так не обращался! Ладно я! Мы с тобой помесили говна на пару, но ты даже к своему брату так не обращаешься!       – Брат… нас с ним ничего не связывает. Это дела моей матери и его отца. Мы никто друг для друга!       – Зиза! К Зиза ты тоже ни разу не обращался «хён»!       – Зиза – это Зиза. Чел без возраста, – пожал плечами Чонхо.       – А в университете? Хоть один старший есть, кроме Сона, к кому бы ты обращался «хён»?       Чонхо задумался над словами Уёна, перебирая в своей голове всех старших, с которыми он когда-либо общался. Возможно, в словах друга была малая доля истины, которая для Чонхо все равно оставалась непонятной.       – Да какая разница, как я к нему обращаюсь? – взорвался Чхве, чувствуя себя загнанным в угол. – Это не показатель! Он сказал называть его «хён», я и стал называть, – снова отмахнулся Чхве.       – Как скажешь, – отступился Уён, понимая, что так просто он не заставит младшего говорить. – Просто не будь глупцом, – Чхве замер при этих словах друга. – Ты перед ним, как девка… Собачонка на побегушках… – слова Уёна прервал громкий удар бутылки о деревянный ящик. Не обращая внимания, что от удара ящик покосился, а бутылка дала трещину, Чонхо с гневным взором поднялся:       – Закрыли разговор.       – Как скажешь, – пожал плечами Уён, отвечая в пустоту, так как Чонхо уже ушел к своему байку, заводя мотор.       Чхве был зол на слова друга и на себя самого. Он догадывался, как смотрелся со стороны рядом с Соном, но пытался отрицать этот образ. Уён был прав, назвав Чонхо «собачкой на побегушках». Чхве даже удивлялся, почему над ним никто до сих пор не смеётся. «Смеются! Мои то уж точно!» – осознал Чонхо, заходя на резкий поворот.       Сомнения и желания настолько сильно переплелись в Чонхо, что он чувствовал отчаяние, не зная, где и кого просить о помощи. Он медленно и верно сходил с ума. Находясь на расстоянии от Минги, Чонхо безостановочно думал о нем, прокручивая каждую секунду, проведенную рядом с парнем. Находясь же рядом с ним, Чхве забывал буквально обо всем, не в силах отвести взгляд от старшего, борясь с непреодолимым желанием прикоснуться к нему. Хватило бы простого прикосновения, хотя бы рукопожатия, но Чонхо понимал, что для него это окажется слишком мало. К тому же сам Минги держал непреступное расстояние между ними двумя, не подпуская Чхве ближе вытянутой руки к себе.       Чонхо совершенно не понимал Сон Минги. Конечно, он не мог назвать себя знатоком человеческих натур, но этот парень для него был совершенно с другой планеты. Он не понимал, почему Минги, так хорошо разбирающийся в байках, наотрез отказывался ездить на них, при этом имея водительское удостоверение. Не понимал, почему с Доберманом был настолько близок, что позволял нахальным рукам лапать себя везде. Не понимал, как Сон умудрился сдружиться с Юнхо, став с тем не разлей вода. Но больше всего Чонхо не понимал, что было такого в Минги, что так сильно привязало его к парню, наполняя разум странными образами, лишая покоя и сна?              Чонхо с Уёном подходили к парковке, обсуждая планы на ближайшие выходные – ожидалось открытие байкерского сезона, которого все они так ждали. Это событие было ожидаемым не столько потому, что можно официально ездить на байках (многие и зимой катались), сколько потому, что начиналось время встреч, вечеринок по поводу и без, пьянок и новых, еще неоткрытых дорог, одним словом, Грандзабухатор!       Чхве, чьи глаза были настоящим радаром в отношении одного парня, сразу же заметил на парковке Минги в компании с вечным Ёсаном, который периодически очень бесил Чонхо, выводя его из равновесия.       – Топку прикрой, мозги простудишь, – пробурчал Уён, подталкивая локтем младшего, и меняя направление в сторону двоих.       – Чонхо! – наигранно радостно воскликнул Ёсан. – Привет-привет! И тебе тоже, – скривил раздосадованную улыбку Кан, переводя взгляд на Чона.       – Привет, Ёсан, – ответил Чхве, смотря прямо на Минги, который улыбался до невозможности очаровательной улыбкой. – Здравствуй, хён.       Минги кивнул в ответ, а Уён, отвернувшись от компании, закатил глаза от созерцания этой наитупейшей сцены. В такие моменты ему было доневозможности обидно и стыдно за своего младшего.       – У вас есть планы на выходные? – сразу же перешёл к делу Чон, переводя взгляд на Минги, так как на Добермана он смотреть не мог, слишком уж противным был для него этот парень со светлой кожей.       – Нет, – немного растерялся Сон, поворачиваясь к своему другу для уточнения. Ёсан на немой вопрос покачал головой. – Есть предложения?       – В эти выходные будет открытие байкерского сезона. Хотите присоединиться?       – О!.. – довольно протянул Сон.       – Не лучшая идея, – вставил Кан, касаясь плеча друга.       – Да ладно тебе! – отмахнулся Минги.       – Открытие! Байкерского! Сезона! – по словам повторил Кан. – Там все на байках будут, куда тебе!       – Ты забыл уже? Обычно все встречаются на точке, бухают, веселятся, и только на утро стартуют в путь.       – А ты хорошо знаешь байкеров, – похвалил Уён.       – Я тебя не повезу! – отрезал Ёсан, скрещивая руки на груди.       – Я могу и на такси поехать.       – Я отцу твоему расскажу!       – А я твоему! – подмигнул Сон, отчего Кан резко покрылся румянцем, опустив голову. – Мы в деле! – безоговорочно заявил Минги, широко улыбаясь. – Скиньте потом координаты, хорошо? – Чонхо кивнул. – Нам пора, поэтому… До встречи.       – Да, – слабо выдавил Чхве. Это было его первое слово за весь разговор, и видя широкую улыбку Минги, Чонхо чувствовал себя школьником, достойным лишь жалости.       – Эй, железяки! – громко крикнул Уён, входя в их святая святых – Гараж, их клаб хауз. Человек десять, разного пола, разного возраста и вида, обернулись на обращение. Между собой они друг друга называли железяками потому, что так все байкеры называли Чонхо, который и являлся их президентом. – В пятницу открытие сезона! – присутствующие заулюлюкали, придя в исступленный восторг. – Всем быть максимально ангелочками!       – Зачем? – донёсся вопрос.       – Походу к нам присоединится Принцесса со своим верным псом, – ответил мужчина тридцати лет, хитро улыбаясь. Присутствующие захихикали.       – Принцесса с псом? – переспросил Чонхо, хмуря брови. Он догадывался, кого так прозвали, но не знал, как ему реагировать на эти прозвища. В отношении Ёсана прозвище было верным, пёс псом! Но назвать Минги Принцессой лично у Чонхо язык не поворачивался.       – Минги с Ёсаном, – пояснил Чон. Чхве собрался высказать свое отношение к подобным прозвищам, но его прервал парнишка, крутящий в руках гаечный ключ:       – Я против! Почему вы все молчите? Вы же сами говорили! Он даже не ездит на байке! Какого черта он забыл в нашем Гараже. Я против этого пидора и не собираюсь лизать ему задницу.       Парень сдавленно охнул от кулака Чонхо, который ударил ровно в челюсть, разбивая щеку. Он не успел очухаться от неожиданного и стремительного удара, как его уже схватили за грудки, встряхивая с силой, и под дых прилетел очередной удар, выбивая из лёгких весь воздух. От боли хотелось сжаться в клубочек, но его не отпускали, обрушивая новые удары в живот. Парень попытался отбиться, замахнувшись гаечным ключом, который держал в руке. Удар пришелся по открытой шее Чонхо, оседая на плече. Эта контратака взбесила Чхве ещё сильнее: сжав свои пальцы на чужом подбородке, Чонхо нанес удар в живот, от которого парень осел на пол безвольной тряпкой. Не заботясь о последствиях, Чхве для верности пнул паренька ногой, приходясь на его колени и руки, обхватившие нижние конечности.       Никто из присутствующих не вмешивался в драку, прекрасно зная, что остановить Железяку они не смогут, а вот получить свою порцию ударов – вполне. Чонхо со злобным презрением смотрел на скорчившегося парня, желая наградить его еще парочкой поучительных пинков. Рядом оказался Уён, сжав локоть Чхве, безмолвно прося остыть.       – Если ты против Минги, то забирай свой драндулет и вали к херам собачьим! Чтоб я больше не видел тебя и не слышал подобного бреда! – Чонхо окинул всех присутствующих тяжёлым взглядом. – Если кто-то думает также, валите отсюда! Я не позволю поливать Минги грязью. Понятно? – гаркнул парень так резко и громко, что некоторые даже дернулись от неожиданности. – Минги мой!       От этих слов Уён приподнял бровь, всматриваясь в младшего, многие протянули понятливое «а-а-а», а сам Чонхо с опозданием осознал сказанное. Выругавшись, он с силой ударил ладонью по лбу, чувствуя растерянность от прозвучавшего откровения. Продолжая материться, парень резко развернулся, практически выбегая из Гаража, стремясь скрыться от смущения.       Он катался по городу всю ночь, кружась недалеко от Гаража. Понимая, что рано или поздно ему всё равно придется вернуться туда, Чонхо боялся возможной реакции своих братьев. Уён неоднократно говорил о том, как меняется парень, находясь рядом с Соном, но сам Чхве не знал, только ли Чон замечал эти изменения, или остальные тоже видели. Однако больше всего корил себя Чонхо за громкое заявление, что Минги его! Если бы это только было правдой, а так он выставляет себя на посмешище.       К удивлению Чхве, когда он вернулся в Гараж на следующий день, его банда встретила его спокойно, без лишних вопросов и странных взглядом. Избитый им паренёк осторожно подошёл к Чонхо, прося разговора. Чхве не любил всю эту дипломатию, откровенно скучая на ней и теряя нить разговора, но он отважно выслушал парня и принял во внимание его просьбу остаться среди них. Чонхо совершенно не понимал, как вокруг него собралась эта банда железяк, но один за другим к ним прибавлялись новые и новые байкеры, которые проявляли уважение и внимание к словам школьника. Сейчас за эти годы Чхве привык к своей роли президента, столкнувшись с кучей мелочей, которые он должен был решать, будучи главным в банде байкеров.       Вот и сейчас перед ним стоял огромный список вопросов, которые нужно было уладить до начала официального сезона. Он просматривал карты, записывал примерные маршруты своих железяк, требовал наличия и рабочего состояния раций, минимального запаса необходимого в сумках, помогал желающим регистрироваться на сайте для получения очередной нашивки и самое сложное – собирал деньги. Намечалась та ещё пьянка, которая влетала каждый раз в копейку. Несмотря на то, что были организаторы предстоящего мероприятия, все же оставались вопросы, которые решались уже локально.       Чонхо уставал так, как даже в напряжённый период сессии не уставал, да и за все годы своего обучения. Он аж на секунду задумался уйти в одиночки, но понимал, что одиночка из него не получится: за ним по умолчанию последует Уён. Чхве был благодарен Чону, который, если и не заменил отца мальчику, то точно стал тем старшим братом, оказавшим влияние на подрастающее поколение. И вице-президент из Уёна получился отличный. И хотя Чонхо никогда не благодарил старшего за помощь и поддержку, все же полушутя выражал ему свои чувства, хотя тот был далёк от каких-либо сантиментов.       День икс неминуемо наступил, заставив Чонхо отправиться на место проведения открытия сезона рано утром. Он убедился, что их место пригодно для палаток и ночёвки, хотя большая часть поля была подтоплена прошедшим ночью дождем. Организаторы носились по полю, громко переговариваясь матом, обсуждая суть бытия мусорных баков. Устав от этой возни, Чонхо вернулся в Гараж, где его железяки уже в нетерпении переминались с ноги на ногу. Проверив насущные мелочи, Чхве дал отмашку к выезду из Гаража, отправляя свою банду из 11 байкеров, пугая других водителей на дороге и привлекая взгляды прохожих.       – У тебя неплохо получается, – хлопнув Чонхо по плечу, похвалил Уён. – Тебе надо работать с людьми, учителем или начальником. Смотри, как они тебя слушаются!       Приехав на поле, Чонхо первым делом заставил всех сразу же позаботиться о своих спальных местах, не желаю на утро обнаружить кого-то спящим в ближайшей канаве. Некоторые, недовольно ворча, все же послушались своего лидера, возясь сейчас с палатками и спальниками.       – Ты видел Юнхо? – поинтересовался Чонхо, смотря на уже установленную черную с оранжевыми полосами палатку, но не видя рядом мотоцикла сводного брата. Юнхо был самым настоящим чайником в мотоциклах, однако буквально светился неподдельным интересом к увлечению своего приобретенного младшего брата. Мать Чонхо попросила поддержать нового члена семьи и позаботиться о Юнхо, а Чонхо, не имея привычки отказывать матери, чувствовал в старшем обузу для себя. Однако дружба Юнхо с Минги немного скрашивала негативное отношение Чонхо к брату.       – Он за Принцессой уехал.       – Вот как? – разочарованно и обижено протянул Чхве. Хотел бы он оставаться незаинтересованным в приезде Минги, но его глаза каждую минуту осматривали дорогу, пролегающую через поле к их стоянке. Однако определить что-либо было невозможно: байкеры все пребывали и пребывали, а солнце уже опустилось, накрыв местность сумерками.       Шум автомобильного двигателя привлек внимание всех присутствующих. Кроссовер уверенно следовал за мотоциклом и только на парковке опасно пробуксовал по мокрой траве. Первым из машины показался Ёсан, выглядящий как настоящий неформал в черной косухе, чопперах и со смешным хвостом на затылке. Буквально через несколько секунд из машины вылез Минги, при виде которого все заулыбались, а Чонхо от удивления открыл рот. Сон был одет в светло-голубые джинсы свободного кроя, в белые кроссовки и в молочного цвета худи из шерпы с огромным капюшоном. Светлый, выделяющийся образ дополнялся лучезарной и довольной улыбкой.       Вновь прибывшие сразу же направились к Чонхо, который до сих пор не мог закрыть свой рот, удивляясь в очередной раз Минги. О чем тот думал, выбирая подобную одежду для байкерской тусовки? Когда двое подошли и поздоровались, Чхве стало немного неловко из-за светлого вида старшего. «Ну точно Принцесса», – пронеслось в голове Чонхо.       – Волчара? – басом прозвучало за спинами железяк, которые со смешками здоровались с Минги. Сон выглянул из-за плеча Чонхо, расплываясь в улыбке. – Точно ты! – закричал громоподобно мужчина, подходя к Минги и сжимая его в крепких объятиях, отчего парень даже болезненно скривился. – И Доберман! – мужчина потянулся с такими же крепкими объятиями к Ёсану, но тот быстро выставил руку вперед:       – Стоп! Избавь меня от этого!       – Хах! Совсем не изменился! – засмеялся мужчина, окидывая парней внимательным взглядом. – Говорили, что ты гробанулся…       – О, поверь, он был на низком старте! – заверил Ёсан.       – Рад, что здесь. Пойдешь к нашим?       – Нет, я здесь с Чонхо, – указывая головой на младшего, стоявшего с недовольным лицом за спиной мужчины, ответил Минги. – Знакомы? Это Чонхо, Железяка. А это Джиху или Койот. – представил друг другу двух байкеров парень. Оба в ответ кивнули, снова переводя взгляд на Минги. Чонхо не обращал внимания на странного мужика, который откуда-то знал Сона, и не особо вслушивался в чужой разговор, но после слов Принцессы, что тот здесь именно с ним, с Чонхо, реальный мир потерял свою ценность для байкера, поднимая его на седьмое небо.       – Пойдем, поможешь мне с палаткой, – донеслись до Чхве слова Минги. Парень разочарованно скривил губы, видя, как Сон утягивает этого Койота к машине.       – Юнхо, – позвал брата Чонхо. – Ты знаешь этого Койота?       – В первый раз вижу.       – Минги раньше сидел на байке?       – Да, он пару раз упоминал об этом.       – А почему перестал?       – Слушай, – замялся Юнхо, бросая быстрый взгляд на проходящую мимо троицу с палаткой и спальниками. – Чонхо, это не моя тайна. Да может и не тайна это вовсе. Спроси у него сам. – Чон поспешно отмахнулся от младшего брата, убегая на другой конец поля. Чхве просверлил взглядом дыру в спине удаляющего Юнхо, понимая, что парень знал историю Минги. Чувствуя себя преданным и обделённым, Чонхо со злобой сжал кулаки, ища любой способ выплеснуть свой негатив.       – Принцесса? – разнесся над их лагерем громкий смех. – Тебе подходит! Вот уж сказки: Волк превратился в Принцессу. А там разве не твоя палатка?       Чонхо навострил уши, вслушиваясь в чужой разговор и следя за рукой мужика, указывающую на голубую палатку, которая досталась Чонхо как настоящий трофей после летнего фестиваля и которую он по неизвестным для себя причинам взял сегодня с собой. Ответа Минги Чхве не услышал, но поймал на себе его странный взгляд с ухмылкой. «Кто ты, Сон Минги?» – в очередной раз пронеслось в голове Чонхо.