Лирика

      Чонхо, приоткрыв один глаз, лениво прочитал сообщение, снова заблокировав телефон и убрав его на тумбочку. Он не планировал идти сегодня в университет, ни на пары, ни, тем более, на собрание клуба, но его вице-президент прислал в такую рань слишком жалобное сообщение, состоящее из двух слов «я сдох». Страдая в какой-то степени синдромом отличника, Чхве не мог позволить себе продолжить сон, но и стремление прийти на первую пару отсутствовало в его картине мира. Провалявшись в постели ещё час, Чонхо с убивающим взглядом и кислым выражением лица начал собираться в Альма матер, где учился на финансиста.       Большую часть своей жизни Чонхо воспитывался только своей матерью, с которой у парня была простая договоренность «делай, что хочешь, но без проблем», а чуть позже добавился пункт «отличные отметки». Парню было несложно следовать этому правилу, понимая, что мать буквально выбивается из сил, хватаясь за подработки, чтобы получить дополнительные деньги, которые уходили на их содержание и выплату обязательств (выплаты им оставил отец Чонхо, видимо, в качестве прощального подарка). Чонхо рос отличником и хорошим сыном, став при этом байкером, которого окружающие побаивались. Неожиданная страсть к мотоциклам заставила парня целенаправленно работать после школы и во время каникул, откладывая заработок на покупку байка. И несмотря на то, что мать помогла ему оформить кредит для покупки байка мечты, все же половину стоимости своего нового и желанного друга парень смог скопить и оплатить самостоятельно.       Добравшись до университета, ловя на себе испуганные взгляды студентов и удивлённые одногруппников, Чонхо в полусонном состоянии отсидел две пары. Возможно, он не был тем самым прилежным учеником, который присутствует на всех занятиях и дополнительных, являясь той самой пробкой в каждой затычке, но Чхве был отличником, не лишенный отличной памяти. Он быстро схватывал и усваивал материал, не чувствуя трудностей в обучении. Именно поэтому многие преподаватели смотрели сквозь пальцы на его прогулы. Но и среди учителей попадались индивиды, считающие, что знаний у студента не может быть, если он бессмысленно не отсидит положенное количество часов за партой.       Являясь президентом музыкального клуба, Чонхо плелся в их клубную комнату. Он и сам не понимал, как стал президентом клуба, но выполнял свои обязанности со смирением (перекладывая большую часть своих полномочий на вице-президента и секретаря). На самом деле, Чонхо был добрым и довольно мягким по характеру человеком. На первом курсе ему обязательно нужно было вступить в любой клуб для внеучебной деятельности. Это правило было направлено на адаптацию и расширение поля деятельности студентов. Многие первокурсники в последующем покидали клубы, и только один-два процента студентов продолжали деятельность. Чонхо не планировал оставлять клубную работу после первого курса (все же ему нравилось играть на гитаре и иногда петь), но и становиться президентом клуба он не мечтал. Однако предыдущий президент неожиданно предложил Чхве взять бразды правления музыкальным клубом в его сильные руки, взирая на младшего просяще, чуть ли не со слезами на глазах. Смотря на старшего, слушая заверения его, что это всего лишь должность и плюс некоторые поблажки в учебном процессе, Чонхо поддался чарам, не в силах противостоять настолько щенячьему взгляду. И вот сейчас, являясь президентом клуба уже второй год подряд, Чонхо с бычьим взглядом влетел в музыкальную комнату, пугая присутствующих там студентов.       – Чонхо? – явно удивился секретарь клуба, чуть ли не роняя из рук стопку бумаг, которую старательно выравнивал. – Что-то случилось?       – Этот сапожник сдох! – пробурчал Чхве, заваливаясь на маленький диванчик и закидывая свои ноги на подлокотник.       – Ты про Ли Иджуна? – Чонхо утвердительно крякнул, удобно устраивая свою голову на руках. – Ты вместо него пойдешь на собрание? – с зачатками неописуемой радости спросил Чан Соху и получил в ответ ленивый кивок головы президента клуба. – Это же прекрасно! Собрание через 20 минут в актовом зале.       – 20? – опешил парень от такой поспешности.       – Да. Университет будет проводить мероприятие. Ты же знаешь, что универу в этом году 65 лет? Праздник будет в конце октября. Общее собрание президентов клубов направлено на обсуждение планов на мероприятие. Так как сам ректор следит за процессом, будут присутствовать ещё его шавки. Поэтому явка обязательна. Я вот тут приготовил наброски того, что может предложить наш клуб, может успеешь посмотреть. – Чонхо окинул Соху ярким взглядом, вскидывая вопросительно свои брови. – Или можешь не смотреть, – стушевал секретарь, убирая листы бумаги на стол. – Надень значок, что ты президент клуба. – протягивая черный круглый значок Чхве, промолвил Чан.       – Зачем?       – Ты совсем не похож на президента, – вздохнул Соху. Чонхо, не желая спорить, заграбастал значок, убирая в карман.       – В актовом зале?       – Да.       – Если там все затянется, занеси ключи от клуба мне. Не забудь, а то зубы выбью.       Соху послушно кивнул. Общаясь с Чонхо два года и близко работая с ним год в качестве секретаря, Чан до сих пор не мог понять, шутит ли в такие моменты Чхве или нет. Но он был уверен, что Чонхо запросто может выполнить свои шуточные угрозы. Соху даже завидовал Иджуну, который совершенно без боязни общался с президентом клуба, позволяя себе даже лёгкие подзатыльники отвешивать угрюмому Чхве.       Чонхо зашёл в актовый зал, который был погружен в тусклое освещение и жужжал, как пчелиный улей. Обречённо вздохнув, парень направился к сцене, возле которой стоял стол и двое студентов организационного комитета. Завидев его, девушка попросила вписать своё имя и клуб в табель и занять свободное место. Выполнив этот обязательный минимум, Чонхо начал осматривать присутствующих. Большинство были знакомы Чхве – обязательные квартальные встречи президентов всех клубов заставляли по крайней мере запомнить своих товарищей по несчастью в лицо. Но было и несколько новых лиц, чьи глаза были напуганными, и выглядели они до невозможности смешными.       Внимание Чонхо привлек низкий смешок. Такой голос многих бы привлек. Чхве повернул голову, высматривая владельца этого голоса. Парень сидел во втором ряду, через несколько мест от самого Чонхо. Он сидел с довольной улыбкой, полушепотом общаясь с рядом сидящим парнем. Чхве не мог бы сказать, что парень был красивым или подобное (ему вообще было насрать на внешность парней), но этот парень привлёк его внимание, заставляя выворачивать шею, чтобы рассмотреть лицо незнакомца. Студентка из оргкомитета привлекла внимание всех присутствующих, объявив о начале их собрания. Началось ленивое знакомство с президентами клубов, присутствующих сейчас в актовом зале. Услышав своё имя, Чонхо поднял руку, негромко ответив «здесь», ловя на себе впервые взгляд незнакомца. Этот взгляд был таким мимолётным (на урну внимательнее смотрят), что Чхве отчего-то разозлился, сжимая свои кулаки, но продолжая оборачиваться на парня.       – Сон Минги, клуб журналистики, – произнес девичий голос и заинтересовавший внимание Чонхо парень поднял свою руку. «Сон Минги», – несколько раз про себя повторил Чхве, чувствуя, что это имя врежется ему в память так же, как и сам парень.       Обсуждение, которое велось в зале, не сильно отвлекало Чхве от созерцания парня в нескольких рядах от него. В какой-то момент Сон засмеялся, откидывая голову назад так, что верхняя часть лица его оказалась в тени, а свет лампы выхватывал только подбородок, губы и самый кончик носа. Этот вид ярко отозвался в воспоминаниях Чонхо: перед глазами предстала палатка в голубоватом освещении и обнаженный парень перед ним с пальцами в своей заднице. Чхве пробил настоящий электрический разряд, заставляя парня подпрыгнуть на месте, привлекая внимание окружающих. Волна жара прокатилась по телу, щеки Чонхо покрылись румянцем, а его член наполнился столь сильным желанием, что стало больно. Чхве незаметно опустил руку на пах, проклиная плохое освещение в актовом зале и собственную память, которая в совершенно неподходящий момент подсунула такие картины прошлого.       Занятый самоуспокоением и медитацией, Чонхо с печалью смотрел на часы, ожидая окончания затянувшегося собрания. Размеренность, повисшую в актовом зале, нарушили четверо вошедших. Черные с золотом галстуки и бейджики громко проинформировали присутствующих о посещении их собрания ректорских шавок. Под руководством самого ректора был клуб, следящий в полной мере за всей жизнью студентов в университете. С ними никто не хотел связываться и старался обходить стороной, они были теми самыми серыми кардиналами, которые вызывали к себе старост и озвучивали имена студентов, портящих общий облик университета. Чонхо встречался с ними лично на первом курсе, попав под их пристальный взгляд из-за своих прогулов и ярко-зеленого байка. Но после жаркого одностороннего разговора они пришли к соглашению, оставив друг друга в покое.       Сейчас же эти четверо прошли в самый центр, без спроса беря список присутствующих в руки, внимательно изучая его. Что-то обсудив между собой, не замечая давящей тишины, повисшей в актовом зале, шавки обернулись на присутствующих, явно выискивая взглядом кого-то. Чонхо удивился и немного занервничал, когда студенты подошли к Сон Минги, о чем-то вполне дружелюбно с ним заговорив. Чхве не планировал вслушиваться в чужой разговор или подслушивать его, но фраза «Минги, Доберман ждёт тебя» сама собой достигла его слуха, вызвав ещё больший интерес.       На протяжении двух недель, не беря в счёт собрания, которые проходили два раза в неделю на постоянной основе, Чонхо с удивлением обнаружил, что он очень часто стал пересекаться с Сон Минги в университете, хотя учились они на разных факультетах и в разных корпусах. Конечно, Чхве никогда бы не признался в том, что сам неосознанно искал встречи с высоким парнем, высматривая его в толпе, просто сама судьба случайным образом сводила их в маленьком (всего-то 6 корпусов) университете. За это время случайных встреч, Чонхо понял, что Сон довольно популярный парень, вокруг которого постоянно крутились и парни, и девушки. В рейтинге студентов Минги занимал место в первой десятке на своем факультете, что вызывало у Чхве недоумение, так как добродушное и иногда слишком уж наивное выражение лица никак не соответствовало интеллекту Сона.       Ещё Чонхо заметил, что старшая из оргкомитета проявляла явственный интерес к Минги, стараясь привлечь его внимание всеми доступными способами, предприняв даже попытку усесться тому на колени. А ещё часто рядом с парнем крутился какой-то странный и слишком уж красивый мальчишка, позволяя себе постоянные прикосновения к Минги, на что тот в ответ улыбался или обхватывал парня за плечи. И близость этих двоих отчего-то раздражала Чонхо, заставляя его гневно сжимать кулаки.       Чхве уныло сидел в столовой, наблюдая за двумя друзьями, расположившихся через несколько столов от их тайного наблюдателя.       – Эй, база вызывает Железяку! – бодрый голос заставил Чонхо перевести взгляд на темную фигуру перед собой. Окинув взглядом Уёна, который усаживался за стол напротив него, Чхве тяжело вздохнул. – Куда это ты так смотришь? – Чон обернулся, поворачивая не только голову, но и весь корпус, окидывая взглядом столовую. Он бросил взгляд на друга, подмечая, что Чонхо сдвинулся чуть влево – скорее всего Уён заградил ему обзор. Обернувшись ещё раз, Чон с сомнением спросил: – На Добермана, что ли?       – На кого? – Чонхо дернулся, это прозвище он уже слышал.       – Добермана, – пожав плечами и скорчив пренебрежительно нос, повторил Уён. – Тот самый выбеленный парень с длинными патлами. Ходит всех ругает за неподобающий вид, а сам отрастил волосы, как девка!       – Нормальные у него волосы, – пожал плечами Чонхо, мысленно соглашаясь со словами друга: Доберман действительно из далека походил на девушку. Уён, услышав комментарий младшего, дернулся, готовый возмутиться и раскрыть неразумному глаза, резко передумал, наблюдая, как гнется палочка для еды в сильных пальцах младшего. Чон поспешно обернулся, став свидетелем самой обыкновенной сцены, которая только могла случиться между друзьями – один шептал на ухо что-то другому, при этом двое улыбались, как самые обычные школьники. Фыркнув, Уён снова повернулся к Чонхо:       – Что с тобой? Ты сейчас палочку переломишь.       Чонхо перевел свой взгляд на руку, откладывая палочки на поднос и закрывая глаза. Он не понимал, почему близость этого Добермана к Сон Минги так разозлила его, но он был в шаге от того, чтобы вскочить и встряхнуть этого наглого красавчика. Пытаясь успокоиться, Чхве начал усиленно жевать мясо, успевшее остыть на тарелке. Его сосредоточенное поглощение пищи прервал шум, говорящий о явной потасовке. Подняв взгляд на столь эмоциональный для парня столик, Чонхо вскочил: четверо столпились около Минги и его друга. Один из подошедших схватил Сона за грудки, с силой вытягивая того из-за стола, не обращая внимание на опрокинутый поднос с едой, сдвигая в сторону стол и роняя стул с глухим грохотом. Хулиган замахнулся, желая, как минимум выбить зубы у Минги, но отвлекся на восклицание Чонхо, который совершенно не отдавал себе отчёта в своих действиях. Этих секунд хватило: Доберман оказался перед своим другом, ловко и быстро перехватив направленный в его челюсть кулак, выворачивая чужую руку за спину, заставляя хулигана согнуться пополам от боли.       – Вы четверо в 16:00 сегодня быть в кабинете РСС. Опоздание или отказ от присутствия равносилен вашему согласию на отчисление из университета! – четко и громко произнес парень, которого Уён обозначил Доберманом.       – Да кто ты… – начал возмущаться парень с заломленной рукой, но он тихо охнул, увидев перед глазами мельтешащий черный с золотом галстук с дополнительным вензелем.       – Хо, – донёсся голос Чона, привлекающий внимание младшего, замершего возле стола. Чонхо опустился на стул, пытаясь втянуть свою голову в плечи, ожидая вполне логичные вопросы от друга. Чонхо не был тем самым героем, который бросался на спасение незнакомых людей, и Уён прекрасно это знал. Но вопреки ожиданиям Чхве, Чон не задал ни одного вопроса, посвятив все свое внимание еде.       Закончив с учебой и чувствуя себя абсолютно истощенным, Чонхо медленно направился к небольшому киоску с кофе, желая немного пройтись и проветрить свою голову, которая странным образом буквально горела от усиленной работы мыслей, хотя последним занятием сегодня была физкультура. Срезая свою дорогу, выбирая дворовые тропинки, Чонхо навострил уши, услышав где-то впереди звуки потасовки. Парень остановился, выглядывая в ближайший переулок, который оказался пустым. Обойдя здание и заглянув за следующий угол, Чхве прищурился: в переулке четверо окружили одного, разминая свои кулаки для драки. Последовал первый замах, от которого одиночка легко увернулся, успевая пнуть нападающего по заднице, отправляя его в странную и смешную беготню вперёд. Ответив на следующий удар и снова увернувшись, отбивающийся бросился бежать по переулку в сторону Чонхо. Чхве спрятался за угол, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Он правильно рассчитал время, вытянув руку и схватив убегающего за руку, чьи испуганные глаза ярко сверкнули в темноте. Однако Чонхо не стал объяснять свое странное желание помочь парню, подтолкнув того в другом направлении. Перехватив удобнее чужую руку, Чхве, прекрасно зная каждый закоулок университетской территории, ловко поворачивал в узких и темных проходах, утягивая за собой парня. Резко затормозив, Чонхо толкнул парня в узкую выемку, нырнув за ним следом. Из-за тесноты Чхве пришлось навалиться на парня, который сдавленно выдохнул. Чонхо поспешно накрыл своей ладонью чужой рот, встречаясь с наполовину испуганными, наполовину удивлёнными глазами Сон Минги. Сдерживая рвущееся наружу ругательство, Чонхо отвернулся, чувствуя, как его сердце совершенно без причин стало набирать обороты в своем ритме, заглушая своими ударами окружающие звуки. Носа коснулся едва уловимый аромат парфюма Минги, который моментально одурманил Чонхо, сильнее, чем 6 бутылок соджу. Парень чувствовал ладонью тепло и мягкость чужих губ, которые едва ощутимо шевелились. Тело совершенно не вовремя отреагировало на близость и Чхве приходилось призывать всю свою силу воли, чтобы не выпасть из реальности. За спиной послышался топот ног и тихая перебранка между преследователями. Спустя несколько минут все стихло. Чонхо отодвинулся, осторожно выглядывая из-за их убежища, осматривая темную улочку. Не увидев опасности, он отступил от парня, сдерживая вздох облегчения – наваждение медленно спадало – решаясь все же посмотреть в его глаза.       – Какого хрена… – начал Чонхо, снова чувствуя раздражение и даже ярость. – Слабо было отмутозить их и закрыть этот вопрос?       Минги удивлённо приподнял одну бровь, хмыкнув в ответ.       – Как грубо, – пробурчал Сон, приводя себя в порядок.       – Чего они к тебе привязались?       – Решили, что я совратил девушку их запевалы.       – Старшая из оргкомитета? – поморщил нос Чонхо, на что получил утвердительный кивок. – Ты же в клубе журналистике, неужели не умеешь доходчиво объяснять?       – О! – удивлённо протянул Минги, внимательно уставившись на своего спасителя. – Объяснения бессмысленны, если люди не готовы слушать. Я им сразу сказал, что девушки меня не интересуют, – беззаботно пожал плечами Сон.       – Оно и видно, – сплюнул Чхве, почему-то чувствуя и радость, и злость от слов парня.       – Что видно?       – Что ты заднеприводный.       Минги хмыкнул, а после засмеялся, широко открывая свой рот и наклоняясь вперед. Чонхо шикнул на парня, все же опасаясь, что хулиганы могут быть где-то поблизости.       – Ладно! – махнув рукой и театрально утирая слезу у глаза, проговорил Минги. – Спасибо за неожиданную помощь, – протянул руку Минги. Чонхо сжал чужие длинные пальцы в своей руке, не отпуская их.       – Давай отвезу тебя домой? – Чонхо уставился на расширенные от удивления глаза Сона, сам сдерживая свое собственное удивление от своего же предложения.       – Отвезешь? На чем?       – На байке, – Чхве чувствовал себя невероятным тупицей в данный момент.       – Нет! – неожиданно отрезал Минги.       – У меня нормальный байк!       – Я не езжу на подобном, – одновременно беззаботно и безоговорочно ответил Минги, делая первые шаги, чтобы уйти. Чонхо схватил парня за локоть, слегка сжимая его. Сон успел наградить байкера говорящим взглядом, но Чхве кивнул в другую сторону:       – Там… В той стороне автобусные остановки, а чуть дальше стоянка таксистов. Пошли.       Чонхо сделал шаг вперёд, остановился, ожидая парня, и когда тот после нескольких секунд раздумий последовал за своим спасителем, продолжил свое движение. Чувствуя необъяснимое волнение и воодушевление, находясь рядом с Минги, Чхве украдкой бросал взгляды на рядом идущего парня, искренне надеясь, что для другого его заинтересованность останется незаметной. Хотелось завязать разговор, элементарно представиться, но все внутри Чонхо перевернулось и перемешалось, отчего ему было страшно открыть свой рот. Он не понимал, почему этот парень так влиял на него, при том условии, что парень абсолютно ничего не делал по отношению к Чонхо. «Даже не смотрит», – осознал в какой-то момент Чхве, загрузившись от этой мысли как никогда ранее, не отдавая себе отчёта, что его мысли буквально отразились на его лице и были замечены внимательным взглядом.       Чонхо подошёл к одной из машин и, уточнив, что та свободна, открыл дверь перед парнем, чем снова вызвал удивление и у парня, и у себя самого.       – Купи себе баллончик на всякий, – пробормотал Чонхо, отводя взгляд на асфальт, рассматривая невероятно интересную черную поверхность.       – Будь осторожен за рулём, – прозвучало совсем тихо в ответ. Минги уселся на заднее сиденье, чуть ли не вырвав дверь из рук Чхве, с силой захлопывая её, вызывая недовольный взгляд водителя.       Чонхо продолжал стоять на месте до тех пор, пока такси не скрылось за поворотом, чувствуя в душе такое сильное смятение, что терялся от новых эмоций. Он снова почувствовал себя брошенным и как будто потерявшим что-то очень важное, как это было с ним после странной ночи с неизвестным парнем на фестивале. Ночи, которую Чонхо первое время отрицал и старался не вспоминать, и которую в последние дни вспоминал слишком часто.