Рыцарь Овечьей Шкуры

      Тихий шорох раздался в кустах за пределами отблесков света костра, захваченного огнём у осенней ночи. Рядом с биваком всхрапнула лошадь, а человек, лежащий под огромной чёрной папахой из овчины, перевернулся на другой бок.       Молодой эсквайр (младший помощник рыцаря), совсем недавно принявший титул своего отца, не мог уснуть. Ведь подумать было о чём - он ехал на север, чтобы дать присягу королю, чьим войнам не было конца. Война шла и сейчас - на этот раз с северными турсами, ледяными гигантами, оскорбляющими своим существованием человечество в общем и короля Эстера фон Джоя в частности.       Но проблема была совсем не в войне, проблема заключалась в том, что эсквайру “повезло” родится на юге. А в южных провинциях, в отличии от северных, ещё сохранялись некоторые Древние обычаи - как, например, наследование титула, земли и собственности не только сыновьями, но и дочерьми. И вот Эйс’а дер Санс, старшая и единственная дочь, хотя парочка младших братьев у неё и была, прославленного рыцаря-паладина “Солнечного” Вика дер Санса отправлялась в земли далекие от дома. Туда, где ожидали увидеть совсем не её.       Её отец, могучий и сильный когда-то, после бесчисленных боёв из которых неизменно выходил если не победителем, то хотя бы на своих двоих - постарел. Ему было уже 75, а Эйс’а и её братья были подарены ему поздним счастьем - жрицей великого бога Солнца-Яра Айной. Эта жрица присоединилась к компании искателей наживы, когда Вик подумывал сменить свою деятельность из-за начинающегося ревматизма. Молодая девушка окончательно помогла сформировать его решение, хотя и согласна была сопровождать Вика в походах. Если же кого и удивила их разница в возрасте - счастливое лицо невесты на свадьбе быстро заткнуло рты возмущающимся.       Через год родилась Эйс’а, а когда ей было 6 лет, родились два брата-близнеца - Вар и Пейс, с солнечными волосами отца и точёным лицом матери. Самой Эйс’е повезло намного меньше - ведь первый блин как известно получается комом. Ей досталась почти полная выборка отцовских черт - тяжёлая линия подбородка, темные густые брови, сходящиеся на переносице, кривые зубы, нос картошкой и подогнутые внутрь уши борца. Вдобавок от матери ей досталось худшее - висящие паклей, путающиеся, тусклые каштановые волосы, которые не желали отрастать ровно и вечно превращали голову в воронье гнездо. А самое главное, ей перешли глаза Айны - темно-коричневые, чуть навыкате. Если на лице её матери такие глаза смотрелись выразительно, превращаясь во взгляд молодой оленицы, то вот из Эйс’ы окончательно сделали что-то, напоминающее лесную каргу.       Выигрышным этот набор мог назвать только редкий оптимист, а таких не нашлось во всей провинции Соул Пайн. Ведь даже в детстве младенцы плакали от её вида, а женщины плевали в след. Впрочем Эйс’а и не стремилась никому нравится - свои дни она проводила за тренировками с отцом, да у деда Пана, чья избушка находилась на опушке Задиристого Леса за самой густой чащобой.       Замок Вика дер Санса темной громадой толстых сводов возвышался над окружающими его полями. Его строили “Солнечные” короли Сансы в Темнейший из веков, видимо в надежде на защиту от всего мира. Поэтому толстенные стены из каменных блоков давали невообразимое эхо в огромных комнатах главного здания. Вик дер Санс на старости лет, страдающий головными болями, запретил звучать под его сводами музыке и громкому смеху. Но всегда прощал своих сыновей, которые могли расшалиться в его пределах. Местные жители же такую его нелюбовь к музыке и музыкантам, объясняли тем, что какой-то бард увёл у доблестного паладина очередную спасенную красотку.       Южная дорога прямо из центральных ворот замкового двора вела в приветливый городок Соул, а вот к северным вплотную примыкал Задиристый лес. Века назад, предки Вика старательно боролись с ним и не позволяли подступать к стенам крепости. Но когда потомки обеднели и стали полунаёмными воинами - некому было этим заниматься и некоторые деревья залезли к основанию стен, прорастая прямо на камнях. Туда, на север часто сбегала Эйс’а, играя в лесу с волчатами или лазая за мёдом на огромные сосны с маленькими медвежатами. А дед Пан только лихо насвистывал на своей флейте задорные мелодии, на которую собирались феи и фавны со всей округи.       Отец совсем не щадил своего ребенка, в каждом его взгляде на дочь отражалось нечто близкое к отвращению. Младшие братья Эйс’ы тоже старались избегать сестры, как избегала её мать. Никто, кроме девочки, не запирался на ночь в небольшой пристройке с алтарём, посвященному Солнце-Яру, на “ночные бдения” как называл это отец. “Это часть твоего обучения на рыцаря, всё равно ни на что другое ты не годишься!” - цедил он сквозь зубы. Другие части включали в себя побои (“обучение владению оружием”), физические пытки (“закаливание и тренировки тела”) и строгий пост (“ведь ты будущий палладин Солнце-Яра и для получения его благословения не должна вкушать живых созданий, впитывающих его энергию”). Самому Вику с сыновьями это не мешало ходить на охоту, как и потреблять добытую дичь. Каждый вечер Эйс’а засыпала в обнимку с деревянным мечом на грубой подстилке в своей часовенке и смотрела в щель двери на отсветы, пробивающиеся из большого зала замка.       Здесь в небольшом помещении девочке доставалась ещё одна кроха свободы - тут звуки и музыка могли звучать во всей своей полноте. Пристроенная намного позже к основному зданию, часовенка представляла собой гений инженерной мысли и всё, что происходило в ней, не покидало её пределы. Возможно когда-то давно на алтаре лежали вполне живые и разумные жертвы, чей голос не должен был покинуть этих стен. Теперь же под алтарем, в небольшом тайничке, под тяжелым камнем, лежали парочка книжек с картинками о магии леса и крови, и тонкая, как тростинка, флейта. Всё это передал ей Пан, когда она помогла ему отогнать хворь от леса. Дело это было нехитрое - просто повырывать плюющиеся ядом сорняки, да убить парочку гоблинов. А вот музыка доставляла девочке несказанную радость. Она старалась повторить мелодии Пана и чем грустнее ей было на душе, тем веселее звучала флейта.       Иногда Эйс’е казалось, что отец хотел её уморить, а мать была вовсе не против этого. Ведь на юге оставались в силе Древние законы, по которым она, как старший ребенок получала в наследство после смерти отца всё - титул, замок, земли. Земель у Сансов давно уже не было, а вот замок до сих пор приводил в восторг наместников короля и церковную верхушку. Они отчаянно желали выкупить его у семьи Санс и присоединить к владениям короны. Цену за замок они также были готовы предложить немалую, а Вик очень хотел обеспечить своим сыновьям лучшее будущее…       Так Вик и Айна придумали забавную аферу - на шестнадцатилетие Эйс’ы они повели её в город на летнюю ярмарку. Целый день они были веселы и приветливы. Отец позволил ей выпить вина в таверне, братья водили по всем развлечениям, а мать - купила настоящий меч у бродячего торговца-эльфа. Вечером же они торжественно, при всех жителях города, его наместнике и Верховном жреце Солнце-Яра объявили, что Эйс’а - единственный прошедший обучение рыцарь в семье и что ей передают они самое ценное, что есть у обедневшего рода - титул и фамилию. Тут же они заставили девочку подписать несколько документов, заботливо подложенных ей жрецом. Так девочка, у которой голова кружилась от такого волшебного дня, подмахнула всё не глядя.       Сразу после этого её повели к наместнику и оповестили, что замок передан в собственность короны, деньги за него получили Вик и Айна. Мать и отец поклонились наместнику, забрали братьев Эйс’ы и сообщили, что покидают город. Не попрощавшись с дочерью, они вышли из ратуши. Простушка Эйс’а могла лишь хлопать глазами им вслед. Толстый чиновник объяснил девушке, что теперь, как старшая и единственная дер Санс, она обязана пойти на службу королю, который призывает на войну всех взрослых отпрысков благородных фамилий.       Ей дали путевую грамоту, карту, захудалую лошадь, солдатскую папаху из овечьей шерсти и стандартный паёк на три дня. Наместник сообщил, что если через две недели она не приедет в столицу титул будет у нее отнят, а саму её объявят дезертиром и будут судить по законам военного времени. Что, естественно, означало виселицу. Так Эйс’а и отправилась в путь, едва успев напоследок утащить из замка свои книги и флейту, когда прощалась с дедушкой Паном.