doomed brothers

Их мать всегда беспокоилась за них, в особенности за Чонвона. После его совершеннолетия она больше не могла контролировать Сонхуна, поскольку тот был физически и морально сильнее неё. Она не могла защитить Чонвона от него. И она всю свою жизнь будет жалеть о том, что родила Чонвона. Был бы у неё второй шанс всё изменить, она бы сделала аборт, ради его же безопасности. Но уже всё, поздно. Их папа умер когда Чонвону было четырнадцать, а Сонхуну пятнадцать. Перед смертью тот говорил своей любимой, что если что-то произойдёт, то грех будет глубоко в них самих, так как это они были теми, кто породил чудовище. Все предпосылки начинались ещё с детства. Когда Чонвону было пять, его записали в детский сад для средней группы, Сонхун, которому на тот момент было шесть, в это время был в старшей группе. Группы в принципе не разделяли, к счастью (к сожалению) для родителей. Они всегда видели в Сонхуне действительно хорошего брата, опору для младшего, поэтому не боялись их вместе отпускать в магазин, выбрасывать мусор за два двора от их дома и идти самим в садик. Тогда Сонхун впервые пришёл из садика весь в ранках, крепко держащий за руку рыдающего Чонвона. Агрессивно настроенные родители поинтересовались у воспитательницы причиной. — Знаете, я немножко удивлена что ваши сыновья так близки, обычно братья в таком возрасте не ведут себя подобным образом. Как сказала воспитательница, Чонвон спокойно собирал кубики со своим другом, чтобы построить замок, как на его друга налетел разъярённый Сонхун со словами "Не подходи к моему братику!", стал избивать его чуть ли не до потери сознания. С родителями друга они разобрались и извинились, но неясным оставалось одно: какой бес вселился в их прекрасного сыночка? Когда Чонвону было восемь, а Сонхуну девять, произошла очередная, не первая и, уж точно, не последняя ситуация. Тогда со школы вернулись в ранках оба мальчика, правда один, как всегда, был весь в слезах. На вопрос матери "Что произошло, Господи?" оба предпочли молчать. Точнее, молчать предпочёл Сонхун, а за ним как всегда повторил послушный Чонвон. По итогу родители всё равно узнали о случившемся благодаря звонку директора. Учительница по математике уходила из класса, и на середине коридора, запыхавшийся от бега Чонвон, остановил её. — Йечжи аджума, вы забыли поставить мне пятёрку в дневник! — мило проговорил мальчик, отводя взгляд. — Ах да, сейчас исправим. Такой старательный ученик заслуживает миллионы пятёрок! — улыбнувшись, ответила учительница. Написав оценку и свои пожелания, она протянула руки мальчику, приглашая его поучаствовать в "обнимашках". Тот без промедлений согласился, так как это была его любимая учительница. Она обняла его и поцеловала в макушку, и только собиравшаяся уйти женщина, слышит сзади крик какого-то мальчика. — Шлюха, не обнимай моего брата! — заорал ей в ухо мальчик и принялся колотить. Поскольку уже давно начался урок, никого в коридоре не было, дабы помочь ей. Чонвон пытался оттащить своего брата от учительницы, но, к сожалению, всё было тщетно. В итоге он решил взять всю её боль на себя, и дать брату избить его вместо женщины. Уж лучше он, чем его любимая аджума. Под влиянием адреналина и агрессии, Сонхун не сразу заметил, что противник сменился, поэтому продолжал избивать. Так они и пришли домой оба в ссадинах. Обеспокоенная поведением старшего сына мама, решила зайти к нему в комнату и поговорить, как вдруг слышит оттуда звуки кряхтения и матов. Она выглянула за угол, с которого была видна комната Сонхуна, и перед ней встала картина: Чонвон, сидящий на коленках Сонхуна, обрабатывает тому раны, макая перекись водорода, и Сонхун ругающийся теми словечками, которым его научили старшаки со школы. Что уж говорить про реакцию мамы, то она заплакала. Впервые она заплакала от боязни будущего. В этой "картине" её смущало то, как обыденно Чонвон сидит на коленках своего брата, то, как собственнически Сонхун приобнимал своей правой рукой талию младшего, дабы тот не упал, наконец, то, что они, всё-таки, блять, братья! Обо всех своих подозрениях она рассказала своему мужу, который, в отличие от неё не очень-то волновался. Он заверил её, что всё будет в порядке, и что преувеличения скоро точно доведут её до гроба. Женщина решила послушать мужа и не обращать внимания на такие мелочи. Когда Чонвону было двенадцать, а Сонхуну тринадцать, то Чонвон вышел из своей комнаты со слезами на глазах, собираясь на улицу. Тогда отец копошился рядом с ним, нервно крича, куда тот уходит, на что озлобленный сын ответил "спроси у своего старшенького!", собираясь открыть ручку входной двери. Отец мигом останавливает того, обхватив лицо сына тёплыми руками, и ужасается огромному синяку на щеке, чем-то напоминающий след от пощёчины. Нетрудно было понять от кого она. И тогда, путём уговоров и мольб, он наконец узнал причину. Чонвон в последнее время пристрастился к компьютерным играм, оно и не было удивительным, ведь в его возрасте мальчишки часто занимали себя этими игрушками. В его комнату, как обычно, без стука заходит Сонхун. Но Чонвон скрипа двери не услышал, так как был в наушниках и говорил с другом по звонку, играя с ним в стрелялки. — Блять, прячься за мной, он на тебя нацелился, хён! — шёпотом говорит Чонвон, ведь дома его отец, который мог бы услышать его брань. Внезапно его компьютер отключается, а телефон с наушниками бросаются на застеленную кровать. Чонвон мгновенно поворачивает голову, с испугом смотря на нарушителя. — Что ты, нахер, творишь? Мы почти его прикончили! — кричит Чонвон. — Тебе нельзя материться. Ещё раз услышу подобные слова – получишь от меня. — взглянув сверху вниз, произнёс подросток. — Да с каких пор я тебя слушать должен?! Хочу – говорю! Блять, ёпта, нахуй, в пизду, ебать! — разозлённо выпалил младший, в целях вывести брата. Последовала пощёчина. Смачная и очень, очень покалывающая. Болело даже не от неё, а от сломленной гордости. — Да что с тобой не так?! — заорал Чонвон, пытаясь успокоить своё учащённое дыхание. — Я запрещаю тебе материться, это слова-паразиты, они загрязняют твою речь. — невозмутимо выдал Сонхун, почёсывая ровный нос. — С каких это пор ты мне ставишь условия, если и сам материшься?! — прошипел младший, сдерживая себя от порыва вдарить своему братцу. — Мне можно, а тебе я запрещаю. А если продолжишь так делать, то я буду называть тебя грязным и давать тебе пощёчины после каждого мата. Устраивает? Чонвон, оскорблённый такими словами, стремительно потопал в коридор, планируя уйти из дома. Отец с этой ситуации был в шоке, даже он в принципе не запрещал сыну материться, так как сам порой был не беден на острое словечко, а Сонхун так отнёсся к этому, будто это что-то ужасное. Видал он такое только у женатых пар, и его это сильно насторожило. Вечером он рассказал об этой ситуации жене, и они решили, что нужно Сонхуна отдать в какой-то вид спорта, дабы тот выплеснул всю свою агрессивную энергию там. Чонвону четырнадцать, Сонхуну пятнадцать. Чонвон признаётся родителям в том, что его интересуют только парни. Родители, спустя несколько дней, находят в себе силы принять ориентацию сына. Сонхун насчёт всего этого в курсе не был. Через месяц после событий, Чонвон, по просьбе матери, приводит своего парня, дабы познакомиться. Все уже сели за стол, попутно шутя о том о сём, как вдруг стучат в дверь. Чонвон сдавленно вздохнул. Сердце начало стучать в три раза быстрее. В глазах непонятные размытые блики. Одно ясно точно — зря он привёл к себе домой парня. Сонхун неспешно заходит в гостиную, где все уже начали уплетать за обе щеки. Он сразу замечает незнакомую фигуру. Венки в глазах старшего на секунду стали выпуклыми. — Что это делает у нас? — как можно более спокойно спросил Сонхун, указав при слове "это" на незнакомца. — Сонхун-и, это я его привёл. — Чонвон поднял взгляд. — Надо было тебе сразу сказать. Родители всполошились, предвещая какую-то беду. Они знали, что Сонхун сильно ревнует своего брата к любому человеку, будь это даже родственник, что же он сделает, если узнает, что это парень его младшенького? Мать покрывает своей ладонью ладонь Чонвона, как бы прося остановиться. Но она знала, что он ни за что на свете не будет пытаться что-то скрыть. Это его принципы и его гордость. — О чём? — всё так же стоя у стола, спросил Хун. — Он мой... — внезапно в горле образовался ком. — Мой парень. Сонхун незамедлительно начал драку с тем парнем, который тоже был не из слабых. Но Сонхун, ходящий на бокс, так бы не сказал. Левым кулаком он заходит по его ключице, по опыту зная, что там особенно больно, а правой рукой он сжимает пах парня до того, что его истошные крики могла слышать вся улица. — Держи свои яйца при себе, ублюдок, если хочешь жить. — прошипел Сонхун, резко дёрнув руку пытающегося остановить драку Чонвона на себя. — А ты больно смелый стал. Ты же понимаешь, что у тебя будут проблемы? Тем временем мать не могла и шевельнуться, женщина еле сдерживала себя от слёз. Это грех. Вот так любить своего брата — грех. Ревновать его и считать своей собственностью, заставлять его быть с тобой рядом — грех. Драться с его парнем. Что? Да как они до такого докатились? Наконец, глава семейства, оправившись от шока после увиденного, перехватывает руку Сонхуна, которой тот дёргал своего брата. Чонвон теперь может убежать. Он может. Но не хочет. Он понимает, что если оставит всё, как есть, то всё будет только хуже. Он смотрит на папу, намекая ему на то, чтобы тот отпустил руку сына. Отец, сам не зная почему, доверился Вону и отпустил её. После этого братья ушли из дома в неизвестном для родителей направлении. Сутки от них не было никакой связи. Мать и отец изначально хотели позвонить в полицию, но зная, что те не посчитают потерю двоих парней на сутки как что-то подозрительное, просто скажут им успокоиться, они пока не били тревогу. И вот братья заходят в дом, оба довольные, посвежевшие и смеющиеся над какой-то шуткой. Через неделю их отец скончался при неизвестных обстоятельствах. Все его знакомые недоумевали, откуда у такого хорошего человека, как он, мог появиться враг. Или может это была авария? Никто не знает. Но Сонхуну это было лишь на руку.