пока нет

       Дома девушка скинула плащ на руки пожилой женщины и протянула руки к огню, пылающему в камине, хотя уже наступила весна, но здесь в Империи были близки горы, поэтому к вечеру становилось прохладнее. Нинуце, как всегда забыла, что в сумочке у неё лежат перчатки, вот руки и замерзли!       Тетушка Лухе принесла свежезаваренный клайт (чай с добавлением разных трав и фруктов). Лари уже намазал булку джемом, и его ослепительно-белые зубы с аппетитом вонзились в булку. Нинуце тоже присела к столу, с удовольствием вдыхая запах клайта. Она с любовью смотрела на брата. За эти пять лет он стал ещё красивее, она вздохнула, осенью Лари пойдет учиться в Академию. Но на какой факультет они это еще не обсуждали, но учится ему необходимо, еще во время их скитаний, там в Кларкии, сколько раз они были на грани гибели или расставания, но Создатель или мамина молитва их хранила.        Нинуце вспомнила, как их хотели первый раз разлучить. Солдат рассмотрел Лари и выхватил его из потока беженцев. В тот раз они оказались не в середине, куда, по совету одной женщины, всегда старались пробраться, а в крайнем ряду. Если бы они были не связанные поясами, то Нинуце уже бы не имела брата! Вслед за Лари из потока выдернуло и её. Солдат непонимающе уставился на Нинуце и решительно оттолкнул девочку к толпе беженцев, но вслед за ней туда и потянуло Лари. Солдат заметил связанные пояса, прошипев на своем языке ругательство, он стал развязывать узел, а потом решительно взялся за нож, и взмахнул по поясу. Второй пояс ему не дала разрезать рука, перехватившая нож.       Военный, видно старший по званию что-то начал втолковывать солдату, дети, воспользовавшись представленной свободой , отбежали в толпу беженцев, ужиками ввинчиваясь в середину и вперед. А потом им помог лекарь. Он натер какими-то травами лицо и руки Лари, и лицо у него стало темно-коричневым и волосы, натертые этой же травою, поменяли свой цвет. Держалось это до самой Подгорной империи, но то, как сходила краска было большим плюсом для Лари! Кожа буквально отваливалась ошметками, как у змей, но если у гадов, она сползала чулком, то Лари был покрыт какими-то пятнами, на него окружающие старались не смотреть.        В империи они поселились в брошенной лачуге на окраине. Продавленная крыша, покрытая камышом, выпавшие из фундамента камни, разрушенный очаг и разрушенная задняя стена. В этой развалюхе не то что жить, даже входить в неё было страшно.        Это рафинированная девочка Нинуце не справилась бы с такой проблемой как разрушенное жилище, а Нинка, которая с детства была и швец, и жнец, и на дуде игрец, только засучила рукава и закусила губы, чтобы не расплакаться.        С раннего утра с корзиной в руках Нинка отправлялась в трактиры, или к коновязи на площади и собирала конские яблоки. С вечера она замачивала их в воде а с утра добавляла в глину тоже замоченную с вечера и босыми ногами, подвернув платье к поясу, месила глину с навозом. Когда это впервые увидел Лари, он не мог поверить себе, его сестра месила глину как простая крестьянка. Но тут же он заметил, как Нинуце побледнела, её бледность так была заметна на смуглом лицу и похудела, потому что все её платья приходилось подвязывать на талии тонким кожаным шнурком. И он решительно скинул с себя штаны и, подвернув выше колен подштанники, с визгом бросился в яму к Нинуце.        К началу осени они поправили стену, покрыли крышу связками тростника, поправили очаг. Первая зима далась им очень тяжело. Нинуце хваталась за любую подработку; ходила убирать в богатые дома, стояла за прилавком маленькой лавки, но самой лучшей была работа в таверне. Там она мыла посуду. Хозяин разрешал работникам забирать остатки еды и вечерами Нинуце с братом сытно ужинали, но так было не всегда. Иногда на ужин у них был один кусок хлеба, который делился пополам и запивался кипятком. Одежда все больше ветшала, сама она и проходила бы в штопанном платье, а Лари рос, и Нина со страхом ождала то время, когда нужно будет покупать новую одежду