В опаловом и жарком Сингапуре...

Утром Сяо Чжань проснулся от знакомого зуда и с ужасом увидел на запястье небольшое красное пятно. Как, ОПЯТЬ?! А говорили, все прошло, а обещали, все будет хорошо. Он до крови закусил губу, стараясь не расплакаться, и дрожащими руками схватился за лицо. Нет, все в порядке, кожа гладкая и нигде не чешется. Бездумно поскреб пятно на руке и подняв затуманенные слезами глаза, встретил ясный взгляд напротив. Чуть не подавился воздухом и поспешно спрятал руку. Ибо нахмурился. -- Что случилось? -- Тебя укусила гадюка. -- Это я помню. -- Ну, я высосал яд, господин Чжоу сделал надрезы, тебе дали виски и змеиный корень. Потом приехал доктор, дал тебе лекарство. Ты как, в порядке? -- В порядке. А ты? -- А что я? Все нормально. Устал немного. -- Что с рукой? Почему ты ее прячешь? И Ван Ибо резким движением рванул Сяо Чжаня на себя, вынуждая показать руку. Увидел пятно, замер. Чжань смущенно потупился, и с изумлением услышал, как он шепчет. -- Ну здравствуй, мой пятнистый олененок. Сяо Чжаня бросило в жар и он поспешно стал вспоминать, что еще успел выболтать ночью. Вспомнил, и аж глаза зажмурил от ужаса. Потому что выболтал все. Ибо осторожно потыкал его кончиком пальца в щеку. -- Эй, ты чего? Открой глаза. Чжань послушался, но постарался не смотреть ему в лицо. -- Да что с тобой? Это из-за Мэй? Так мы вроде договорились ночью, что меня все устраивает. Мы женимся, но без исполнения, хм.. супружеского долга. Вернемся, можешь ее успокоить. Или это из-за экземы? Это все я виноват. Чжань собрался с духом и посмотрел ему в глаза. Заметил , что Ибо искренне встревожен, вздохнул. -- Нет, ты ни в чем не виноват. Это все я... -- Ой, ну хватит. Вставай, поедем домой, а то там все волнуются. Сяо Чжань почти не запомнил, как они возвращались в город. Он уронил поводья и Рыжик трусил сам вслед за лошадью Ван Ибо, время от времени озабоченно скашивая на хозяина большой темный глаз. У Чжаня все тело ныло после сна на полу, рука привычно зудела, про душевное состояние вообще лучше не говорить... В поместье их сразу окружили взволнованные бабушка Ван, Мэй, слуги, и все что-то говорили, но до Сяо Чжаня почти ничего не доходило. Мэй расплакалась, увидев пятно, но он нашел в себе силы улыбнуться ей и сказать,что это пустяки. Еще осилил принять ванну, от еды отказался, попил фруктового сока и, по-прежнему чувствуя себя, как в тумане, отправился в кровать. Проснулся он поздно вечером и решил, что все не так уж и плохо, как ему показалось. Рука была намазана какой-то приятно пахнущей мазью и не зудела, в голове прояснилось, и он чувствовал себя отдохнувшим и оголодавшим. . Спросил слуг о самочувствии Ван Ибо и, успокоенный ответом, что с молодым господином все в порядке, пошел навестить сестру. Нашел ее в саду среди орхидей, с пекинесом на коленях, и осторожно выбирая слова, пересказал ей ночную беседу с Ван Ибо. Добавил, что не хочет ее ни к чему принуждать и решение остается за ней. Она задумчиво посмотрела на него. -- Ну что ж. Такой вариант меня вполне устраивает. Я очень привязалась к Ван Ибо и, особенно, к его бабушке, и с удовольствием останусь здесь жить. Спасибо тебе, А-Чжань, ты такой смелый. Надеюсь, ты найдешь в себе еще немного смелости и тоже будешь счастлив. - А? -- захлопал глазами Сяо Чжань, -- ты о чем? -- Да так. Она погладила его по голове. -- Пойдем, навестим бабушку и твоего..., то есть, моего жениха. За ужином столько говорили о змеях, что Сяо Чжаню стало казаться, что его уже перекусали все их виды. Но не успел он прочувствовать все симптомы отравления, как разговор перескочил на предстоящую свадьбу. И да, доктор Трент был прав, когда пугал их размахом настоящих китайских свадеб. Но Ван Ибо решительно пресек разгул бабушкиных фантазий, сократив все до венчания в соборе в присутствии губернатора и последующего банкета, а также уменьшив число гостей до жалкой горстки в две сотни человек. Однако фейерверк над гаванью бабушка Ван отстояла. На подготовку всего этого требовалось время, и Ван Ибо заявил, что пока женщины будут выбирать платья и угощения, они с братом невесты отправятся поплавать на парусной лодке, дабы морально и физически приготовиться к грядущим испытаниям. Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как согласиться. К тому же, Мэй последнее время регулярно морочила ему голову странными разговорами про то, что теперь и волки сыты, и овцы целы, а потом принималась хихикать и говорить, что овце все равно надо быть осторожнее в обществе волка. Он ее не понимал, спрашивал, не перегрелась ли она на солнце, а потом решил, что это роскошь ей в голову ударила. И неплохо будет спокойно провести несколько дней в обществе только Ван Ибо и природы. Парусная лодка оказалась небольшой яхтой западного типа, и только красные паруса были типично азиатскими. Ван Ибо умело управлялся с ней в одиночку, потому что у Сяо Чжаня из всех полезных морских навыков имелся только один. Плавать он умел, научился еще в детстве, а больше ничего. На что Ибо сказал, что этого более чем достаточно. Он все сделает сам. И посмотрел выразительно своими глазами "феникса". И было в этом взгляде что-то такое нежное и одновременно темное, что заставило сердце Сяо Чжаня забиться быстро-быстро, как у испуганного кролика. Или олененка. Они отплыли на рассвете, захватив с собой запас еды на несколько дней, и направились к острову Блаканг-Мати. Ибо уверял, что там отличные песчаные пляжи, речка, и никого нет, кроме обезьяньих стай. А что еще человеку надо, чтобы хорошо отдохнуть перед пышной свадьбой? Сяо Чжань сидел на носу яхты и размышлял, удобно ли плавать одетым или все-таки надо будет раздеться -- не догола, конечно, но до нижнего белья. Пятно на руке поблекло, но не полностью, все еще нагло розовело и он прикрывал его рукавом рубашки. Ибо что-то напевал, стоя у руля, теплый ветер трепал его темные волосы и Сяо Чжань невольно залюбовался им. Какой же он замечательный. И ужасно красивый. Но все-таки странно, что его нисколько не смущает этот формальный брак. Он явно повеселел с тех пор, как они все прояснили. Может, он уже любил кого-то и потерял, и хочет сохранить верность этой любви? -- романтично подумал Сяо Чжань, закрывая глаза и подставляя лицо морским брызгам. -- Наверно, она была неповторима и никто другой ему не нужен. -- Эй, Чжань-Чжань, -- крикнул Ибо со своего места, -- о чем задумался? Захотелось ответить. -- О тебе. Но вместо этого он произнес. -- Да так, ни о чем. А мы скоро доплывем? -- Тебя что, укачало? -- Вовсе нет. -- Подожди, мы уже недалеко. Иди сюда, давай я научу тебя управлять яхтой. Сяо Чжань осторожно подошел, Ибо показал, как держать штурвал, потом встал у него за спиной, положил свои большие руки поверх изящных рук Чжаня и стал объяснять ему, как правильно управлять судном. Но Сяо Чжань не слышал почти ничего из его слов, так сильно у него шумело в ушах. Он мог только ощущать -- жар в руках, там где касались пальцы Ибо, тепло его крепкой груди, к которой так и тянуло прижаться всем телом. Положить голову ему на плечо и... Он резко выпрямился, стараясь держаться подальше от горячего тела за спиной, но это не слишком помогло. Сердце так и норовило выскочить, билось где-то в горле и мешало нормально дышать. А в голове роились бессвязные обрывки мыслей. -- Это что ж такое?! Я, что, увлекся мужем моей сестры? Ну, не совсем мужем... Как так могло случиться? Солнечный удар, не иначе. Или змеиный яд и на меня подействовал, с опозданием. Он то краснел, то бледнел. Ван Ибо заметил его состояние и отодвинулся со словами. -- Ты что-то неважно выглядишь. Посиди в тенечке, мы уже почти на месте. Сяо Чжань послушался, не в силах произнести ни слова. Наконец они достигли острова, общими усилиями спустили на воду маленькую шлюпку, в которой еле-еле поместились они сами и корзина с едой, которую Чжань обнимал дрожащими руками, в то время, как Ибо, ловко управляясь с веслом, направлял шлюпку к берегу. Еду отправили в тенек, а сами пошли купаться. Сяо Чжань все-таки разделся до белья, стараясь не слишком пялиться на худощавое и подтянутое тело своего... друга, будущего родственника, или все же... возлюбленного? Ибо снял все, кроме коротких штанов, и весело плескался, потешаясь над Чжанем, который медленно заходил в воду, чуть ежась с непривычки, хотя вода была очень теплой. Плавать в морской воде было несравненно легче, чем в реке, она сама держала на поверхности и Чжань, войдя во вкус, несколько раз сплавал до яхты и обратно. Ибо нырнул и достал со дна несколько красивых раковин. Отнес их на берег, потом вернулся в воду и разлегся на мелководье у самого берега. Сяо Чжань, устав плавать, улегся рядом с ним и огорченно посмотрел на свои чуть пятнистые предплечья. По сравнению с идеальной кожей Ибо это выглядело так себе. Не так страшно, как раньше, но далеко не безупречно. Ибо заметил его понурый вид , подполз по воде поближе, и уткнулся лицом в сгиб его локтя. Замер так на секунду, потом поднял голову и нежно, едва касаясь, поцеловал розовое пятнышко. У Сяо Чжаня перехватило дыхание, где-то на заднем плане возникла легкая паника, но тут же исчезла, а вместо нее нахлынуло чувство огромной радости и облегчения. Казалось, все бабочки Сингапура разом запорхали в его теле. Ван Ибо тем временем уже добрался до его шеи, целовал все жарче, а потом жадно прильнул к губам. У Чжаня все поплыло перед глазами и он со всхлипом ухватился за широкие плечи Ибо, пылко отвечая на поцелуи. Когда они, наконец, отлепились друг от друга, красных пятен на теле Сяо Чжаня заметно прибавилось. И теперь Ибо, в виде извинения, их добросовестно зализывал. А Чжань только тихонько стонал. Его удивлению не было предела. Он таращился на Ибо круглыми глазами, а тот только смеялся в ответ. -- Да, мой олененок, ты понравился мне с первого взгляда, но не мог же я сделать предложение тебе. -- И ты решил сделать его Мэй... Ты очень коварный тип, Бо-гэ. А если бы я не поехал вместе с ней? Или она передумала бы и разорвала помолвку? -- Но ты же поехал. Я бы, в любом случае, что-нибудь придумал. -- И как нам теперь быть? Я имею в виду, со свадьбой. Ибо лениво поднял бровь. -- А тебя что-то не устраивает? -- Но как же...Мэй... мы же должны ей рассказать...или нет? Вдруг ее это шокирует. -- Послушай, Чжань-Чжань, ты такой наивный. Твоя сестра намного умнее тебя. -- Ты только что назвал меня дураком? И Чжань мстительно ущипнул Ибо за маленький коричневый сосок. -- Ай! Что? Нет, не сердись, я только хотел сказать, что в некоторых вещах ты совсем, как ребенок. Я вчера, пока ты спал, разговаривал с Мэй, и она сама мне сказала, чтобы я не мучился больше и признался тебе. Она догадалась о моих чувствах почти сразу же после вашего приезда. -- А мне она ничего не говорила, -- озадаченно протянул Сяо Чжань, -- только посоветовала стать смелее и найти свое счастье. Еще несла какую-то чушь о волках и овцах... О, это она о нас с тобой...? Ибо прижал его к себе, лизнул маленькую родинку под нижней губой, и спросил, заглядывая в глаза. -- А когда ты ... ну почувствовал, что я тебе нравлюсь? Сяо Чжань засмеялся. -- Это легкий вопрос. Сразу, как только увидел твое поместье. Ибо обиженно надулся и в свою очередь щипнул его за сосок. Чжань задрожал всем телом и с трудом подавил очередной стон. Ибо заметил это и довольно засмеялся. -- Поместье, говоришь... Чжань нежно поцеловал эти смеющиеся губы. -- Если честно, даже не знаю. Ты мне понравился еще у нас дома, но я не отдавал себе отчета... Думаю, это произошло, когда тебя укусила гадюка. Я так испугался за тебя... Ибо прижал его к себе крепче, стараясь защитить от всего мира, целуя и шепча ласковые слова... Позже они переместились в тень, под деревья, и легли, обнявшись, на легкое покрывало, которое Ибо захватил с яхты. Сяо Чжань положил голову на грудь Ибо, а тот ласково перебирал пряди его волос, которые, подсохнув, стали слегка виться. Чжань всем сердцем чувствовал, что наконец-то он нашел что-то только свое, настоящее и правильное. И бесконечно любимое. Свой сингапурский клад. Клад тем временем снова стал ласково гладить его тело, и целовать стремительно краснеющие уши. Но один вопрос все еще не давал Сяо Чжаню покоя. Поэтому он высвободился из рук Ибо, повернулся, нависая над ним и уже открыл было рот, чтобы спросить, но опять смутился. Ибо заметил его колебания, чмокнул в нос и спросил. -- Что такое, малыш? Чжань надулся. -- Не называй меня так. -- Почему? А как мне тебя называть? Мистер Эллери? А-Чжань? Чжань-Чжань? Чжань-ди? И Ибо принялся щекотать хихикающего Чжаня, и у него просто сердце заходилось от этого смеха и сияющей улыбки. Наконец, Чжань кое-как отбился, сел и спросил. -- Тебе и вправду не противна моя болезнь? Ибо разинул рот, потом зашелся в икающем смехе. -- И это то, что ты никак не решался спросить? Чжань застенчиво кивнул. -- Ах ты, мой дурачок. Он дернул Чжаня за руку, опрокидывая на себя, и принялся покрывать поцелуями его лицо. -- А я-то думал, что ты хочешь предложить что-то вроде второй свадьбы, нашей с тобой, а ты про это... -- Ты о чем? -- Я хочу заключить брак и с тобой тоже. Твоя сестра не против. Буду любить и оберегать вас обоих. Ее -- как сестру, а тебя -- как своего любимого. Мы можем поехать в монастырь в горах, совершить там три поклона... -- Такое возможно? -- Для нас нет ничего невозможного. И если о первой свадьбе долго говорил не только Сингапур, но и весь Стрейтс-Сеттлментс, восхищаясь и тем, как выглядели молодые в парижских нарядах, и роскошным угощением, и подарками, которые семья Ван раздала городским беднякам, и умопомрачительным фейерверком, грохот от которого стоял такой, что тигры в джунглях в панике разбегались кто куда, то о второй знали только двое. И этого было более чем достаточно.