В опаловом и жарком Сингапуре...

Поместье семьи Ван оказалось очень большим и состояло из нескольких отдельных домов в китайском стиле, с черепичными крышами и драконами по углам. Сразу стало ясно, что и целого дня не хватит, чтобы все тут как следует осмотреть. Внутренние сады поражали буйством красок, кругом журчала вода, и в прудах и в фонтанах, повсюду щебетали птицы. Они прошли в большую гостиную с открытой террасой с видом на залив, в которой веяло приятной прохладой. Ван Ибо слегка кашлянул, привлекая всеобщее внимание. -- Слуги проводят вас в ваши комнаты. Отдохните после дороги, вечером я познакомлю вас с моей бабушкой. Мэй и Чжань с некоторым недоумением посмотрели на него. Он правильно их понял и ответил на невысказанный вопрос. -- Да, нас осталось только двое. Семья Ван -- это моя бабушка и я. Глаза его стали грустными и Сяо Чжань почувствовал желание его утешить. Но как, он не представлял, поэтому смог только поклониться и поблагодарить. Покои, отведенные брату и сестре, оказались просторными и очень изысканными, со множеством вещиц из нефрита. И выходящими во внутренний двор с садом, полным орхидей, над которыми порхали самые большие и яркие бабочки, которых им приходилось видеть. Мэй сразу же начала бегать за ними, а Сяо Чжань стоял тихо, и вскоре бабочки, успокоенные его неподвижностью, стали садиться ему на голову и плечи, трепеща крылышками и вызывая странные щекотные ощущения. Не то, чтобы это было неприятно, но почему-то напомнило об экземе и он нервно дернул плечами. Тут весь рой вспорхнул с него, как маленький бесшумный фейерверк, и унесся назад к цветам. Мэй разочарованно пискнула. -- Зачем? Это было так красиво... А Сяо Чжаню показалось, что кто-то наблюдает за ним из крытой галереи на другой стороне двора. Но тут появились слуги с их багажом, водой для ванн, легкими закусками, он отвлекся на них и жизнь пошла привычным чередом. Его еще раз, отдельно, порадовал тот факт, что бритье теперь не доставляло никаких неудобств. Вечер в тропиках упал, как всегда, резко, как черный занавес, но во всех двориках, переходах и комнатах было светло от множества зажженных фонариков. Жаркий воздух дрожал и переливался, тысячи огоньков внизу в городе и гавани создавали впечатление, что вы находитесь внутри огромного черного опала, полного разноцветных искорок. А светлячки, чей слабый свет нежно мерцал среди зарослей, лишь усиливали это впечатление. Бабушка Ван оказалась миниатюрной сухонькой старушкой, на голову ниже внука, с такими же, как у него глазами на приятном, но печальном лице. Ее неизбывная печаль стала понятна после того, как она рассказала историю семьи. Они приходились дальней родней самому императору, но все равно пострадали во время гонений на христиан. Из всей семьи уцелели только она и малыш Ван Ибо. Они бежали в Сингапур, а их управляющий Чжоу Ли позже смог спасти и вывезти семейное состояние. Они приобрели несколько фруктовых и перечных плантаций и их торговый дом вскоре стал одним из самых процветающих. Но радость жизни так и не вернулась к ней после гибели мужа, сына и невестки. Она смотрела на Ван Ибо и его будущую жену с такой нежностью, что Сяо Чжаню стало стыдно, и он подумал, что разрыв помолвки будет ударом для бедной женщины. Мэй побледнела, выглядела смятенно, и у нее язык не повернулся попросить отложить свадьбу на неопределенное время. Всю следующую неделю они провели, осматривая поместье, город и окрестности. Ездили на фруктовые плантации, где объелись манго, личи и еще всякими незнакомцами. После репы, редьки и даже таких деликатесов, как крыжовника с ревенем, здешние фрукты были просто пищей богов. Время от времени Сяо Чжань ощущал на себе мимолетный взгляд Ван Ибо, и руки сами собой тянулись к лицу и шее, проверить, не появились ли опять проклятые наросты. А то мало ли, слопать столько фруктов, прямо как обезьянка какая. Но нет, кожа стала совсем гладкой, лишь чуть-чуть загорела. Мэй была в восторге от множества длиннохвостых попугаев, которые во множестве жили и в городе и в садах поместья. А бедному Павлину пришлось ревновать вовсе не к ним, а к задумчивому пекинесу, подаренному Мэй бабушкой Ван. Сяо Чжань утешал его, как и обещал. Когда поступило предложение посетить еще и плантацию перца, невеста, уже утомленная обилием впечатлений, предпочла остаться дома. А Сяо Чжаня, наоборот, одолела непоседливость. Видимо, в качестве компенсации за долгие годы, проведенные безвылазно в Рэйвенсфорде. И он с удовольствием согласился сопровождать Ван Ибо и управляющего Чжоу. Плантация находилась на самом краю джунглей и работники рассказали, что уже несколько раз видели неподалеку тигра. Сяо Чжань почувствовал себя странно. По правде говоря, он не рвался на встречу с хищником, но и не хотел выставить себя полным трусом перед Ван Ибо. Поэтому, когда тот взял ружье и этак вопросительно-приглашающе на него посмотрел, он послушно поплелся за ним в сторону зарослей. В Англии он ни разу не участвовал в охоте, это глубоко претило его натуре, но здесь... если этот тигр действительно был опасен для людей... Все равно было не по себе. Они углубились в джунгли совсем немного, когда ему послышалось глухое рычание, и он увидел сквозь густые ветви черно-рыжую полосатую шкуру и золотистые глаза хищника. Так как он был человеком, проведшим полжизни в обществе книг, он тут же рефлекторно вспомнил блейковского тигра, "светло горящего в темной чаще", замер на месте и скосил глаза на Ван Ибо. Именно в таком порядке, как настоящий интеллектуал, да. Ван Ибо хладнокровно вскинул ружье и выстрелил в толстую ветку тамаринда, под которым разлегся тигр. Ветка с треском свалилась на голову короля джунглей, тот ошарашенно дернулся и огромными прыжками кинулся в глубь густых зарослей. Сяо Чжань не сумел сдержать нервный смех. Ван Ибо скептически взглянул на него из-под длинных ресниц. -- Не люблю убивать животных. Это молодая тигрица, она не опасна. Велю работникам понавешать жестянок на деревьях и каждую ночь зажигать костры. Хотя, думаю, она и так достаточно испугалась и не вернется сюда. Сяо Чжань посмотрел на него с искренним восхищением. -- Идеален, -- подумалось ему. И почему сестра до сих пор не влюбилась в него по уши. Будь я на ее месте... Стоп, это что еще за мысли? Он засмущался и так резво повернул в обратную сторону, что споткнулся и чуть не упал. Потом все произошло практически одновременно. Ван Ибо подхватил его под локоть, не давая упасть, и чтобы не потерять равновесие, другой рукой схватился за тонкое дерево рядом. В тот же миг из-за красных цветов высунулась черная змеиная головка и на запястье Ибо появились две точки от укуса, а сама змея исчезла так же молниеносно, как и появилась. Сяо Чжань, не вполне сознавая, что делает, тут же схватил укушенную руку, приник губами к ранке и стал высасывать яд, время от времени сплевывая в сторону. Во рту чувствовался жгучий вкус яда, губы и щеки быстро онемели от напряжения, но он не останавливался до тех пор, пока Ибо не вырвал у него свою руку. -- Хватит. И сунул ему платок, добавив, -- протри язык и рот, как следует. Тут к ним подоспел Чжоу Ли и Ибо сквозь зубы прохрипел. -- Дабойя. Чжоу платком, как жгутом, крепко перевязал ему руку выше места укуса, чтобы попытаться замедлить поступление яда в организм. -- Скорее, идемте назад. В хижине есть виски и змеиный корень. И я немедленно поеду за доктором Ченгом. Ибо слабо кивнул и они, подхватив его с двух сторон, быстро добрались до хижины. Внутри были только стол, небольшой шкаф и узкая кровать. Они усадили Ибо на кровать, дали ему выпить стакан неразбавленного виски, которым тот запил порошок змеиного корня. Потом Чжоу Ли достал узкий нож, прокалил его в пламени свечи, плеснул на него немного виски и сделал два надреза в месте укуса. Хлынула кровь, залив руки им обоим. Чжоу Ли распустил жгут и платком завязал рану. Подсунул стакан с виски и Сяо Чжаню. -- Прополощите и выплюньте. Я еду за врачом, а вы не давайте ему заснуть. Это очень важно. Он должен все время ходить Чжань кивнул. Еще в Англии он много раз слышал, что после укуса гадюки надо тут же высосать яд, сделать надрезы, чтобы часть яда вышла вместе с кровью, потом дать выпить спиртного. И да, укушенный человек ни в коем случае не должен спать, чтобы не впасть в кому. Про змеиный корень он слышал в первый раз, но они и не в Англии. Очень взволнованный Чжоу Ли еще раз с сомнением взглянул на молодого хозяина, потом выбежал наружу, вскочил на лошадь и галопом ускакал в сторону города. Ибо криво ухмыльнулся. -- Постараюсь вести себя как джентльмен, даже будучи пьяным. Его уже вело. И от яда, и от выпитого виски. Он сильно покраснел, взгляд стал расфокусированным. Сяо Чжань положил его здоровую руку себе на плечо и стал медленно ходить по комнате, практически таща Ибо на себе. Тот что-то тихо бормотал себе под нос. Сяо Чжаню было страшно, как никогда в жизни. -- Надо поговорить с ним, чтобы он не уснул, -- подумал он, стараясь не впадать в панику. -- Эй, лао Ван, -- рявкнул он и сам испугался. До того громко вышло. --Чего орешь, Чжань-Чжань? У Сяо Чжаня запылали уши от такого обращения и он промямлил гораздо тише. -- Извини, нечаянно вышло. Ты не должен спать. -- От такого рявка кто угодно проснется. Да не сплю я, не сплю. Давай поболтаем. Вот скажи мне, почему ты прятался от меня, когда я гостил у вас дома? -- Не хотел пугать тебя своим видом. -- Чего? -- Ну я весь пятнистый был. Экзема. -- Да видел я тебя. Ничего особенного. -- Это когда ж ты успел разглядеть? Когда дорогу спрашивал? Я ведь вроде старался прятать лицо. -- От меня не спрячешься, лао Сяо. Ты такой смешной был. И милый. -- Издеваешься, да? -- Нет. Ты выглядел, как ребенок, который объелся сластями и пошел красными пятнами. -- Ах, ты... -- Когда твои мне сказали, что еще есть второй сын, брат Мэй, но он сейчас приболел, я даже испугался за тебя. Решил, что-то серьезное. С лошади там упал... а это всего лишь пятна были. -- Всего лишь. Знаешь, как они чесались и сколько лет я с ними мучился... и все от меня глаза отводили и гадости всякие говорили про нечистую кровь. -- Это кто это такое говорил? Покажи, я ему морду набью. -- Не набьешь, они слишком далеко, в Англии. -- Когда поеду в Англию, тогда и набью. Я злопамятный. -- с пьяным упорством, хмурясь, сказал Ибо. -- Хорошо, хорошо, как скажешь. -- А кстати, куда они делись, пятна-то? Ты сейчас такой светленький, гладенький. И он нахально провел большим пальцем по щеке Сяо Чжаня, мурлыкнул -- Ага, очень гладенький. Палец спустился ниже, на шею. -- И тут ничего нет. Сяо Чжань почуствовал, что краснеет. Ибо испуганно отдернул руку. -- Ой, ты покраснел. Правда, не пятнами, а весь... Это я виноват. Прости, прости. -- Да нет, ты не виноват. Просто здесь жарко. -- Жарко, -- согласился Ибо со вздохом. Чжань потрогал его лоб. Горячий, но сильного жара нет. Может, они все-таки успели и не так много яда проникло в кровь. Ибо скосил на него совершенно пьяные глаза и по-детски выпятил нижнюю губу. -- Ты чего замолчал? Рассказывай, куда дел моего пятнистого олененка. -- Кого?! -- Кого слышал... --А... -- Сяо Чжань не сразу пришел в себя от такого комплимента. Да еще словечко "мой" эхом отдавалось где-то в ребрах. -- Ну, все прошло, пока плыли по Индийскому океану. Доктор на корабле сказал, что от жаркого и влажного климата. -- Все правильно сказал. Значит, ты должен остаться здесь со мной... с нами, и не возвращаться в Англию. -- Лао Ван... Ибо... Сяо Чжань отметил, как легко с языка слетело это "Ибо". Что это с ним? Отравился, не иначе. Или сумел наклюкаться прополоскав рот виски. -- Ибо, послушай, есть одна небольшая проблемка. Ну то есть большая. Мэй панически боится иметь детей. Мне пришлось уговаривать ее не сойти с корабля раньше... Ты не думай, ты ей очень нравишься, но спать с тобой она все равно не хочет. -- И я не хочу... -- Получается, мы тобой воспользовались, хапнули твои деньги, а взамен -- ничего. Что, что ты сказал?! -- Я тоже не хочу с ней спать. -- Как это? Ты же собираешься на ней жениться. -- Хочу порадовать бабулю. Она так переживала. Все время твердила, тебе уже двадцать пять, а ты не женат. Я побоялся, что она подсунет мне какую-нибудь местную девицу или из Китая выпишет. А тут такая оказия подвернулась. -- Эй, не смей называть мою любимую сестру оказией. -- Хорошо, не буду... Тогда, эм, отличная партия. Дочь лорда, родом из Англии. Как удобно. Поженились, потом можно жену домой отправить, если что... Сяо Чжань не знал, оскорбиться ему или посмеяться над такой прямолинейностью. Потом задумался. Что-то тут не так. -- Она что, тебе совсем не нравится? -- Нравится, но не в том смысле. -- А почему? -- продолжил было допрос Сяо Чжань, но тут Ибо закрыл глаза и повис на нем всем телом. Чжаня прошиб холодный пот. Он затряс Ибо и заорал ему в ухо. -- Ван Ибо, проснись. Тебе нельзя спать. Это опасно. Ибо с трудом открыл мутные глаза. -- Я не сплю. Но и ходить уже больше не могу. -- Ты должен. Пожалуйста. Я не вынесу, если с тобой что-то случится... Он не смог произнести слово "умрешь" Взгляд Ибо стал более осмысленным. -- Правда? -- Правда. Чжань снова потрогал лоб Ибо. Влажный и гораздо более прохладный. И на длинной шее выступили капельки пота. Он не удержался и провел по ним пальцами. -- Ибо, все хорошо, жар спал. Ты скоро поправишься. Теперь можешь лечь отдохнуть. Его трясло, пока он тащил Ибо к кровати и осторожно укладывал на нее. Трясло, пока он бегал к тазу с водой, смачивал платок и обтирал им лицо, шею и грудь Ибо в вырезе рубашки. Отпустило, только когда услышал голоса Чжоу Ли и доктора, которого он привез с собой. Врач, пожилой китаец, осмотрел сонного Ибо, похвалил их, сказав, что они все сделали правильно, потом дал Ибо лекарства, воткнул в него пару иголок и велел дать ему выспаться. Чжоу Ли отправился провожать врача, а Сяо Чжань без сил упал на пол у кровати и провалился в сон.