Пусть все будет так, как ты захочешь

— Доброе утро, доченька! — мама подала руки и я, схватившись за них, медленно спустилась со ступенек, — Как ты сегодня? — Все также. Второе утро я просыпалась с невыносимой головной болью, отдающей гонгом в виски при каждом резком движении. — Белла! С тобой точно все впорядке? — мама была взволнована, и мне было не по себе от сдвинутых ролей. Обычно я заботилась о ней, была старше, мудрее, опытнее. Но сейчас все поменялось. Я словно превратилась в младенца, а мама была настоящей мамой. — Я просто переутомилась, мам, экзамены, выпускной, колледж — есть о чем беспокоиться. Сейчас выпью кофе и все пройдет, — я легонько сжала теплую ладонь и с натяжкой растянула губы, — Правда, мне жаль что заставляю тебя волноваться. — Детка, а ты не в положении? — Что?! Хватит придумывать ерунду, — от таких предположений стало только хуже. Пришлось обхватить голову, чтобы она не взорвалась как пиньята, рассыпая мысли по всей комнате. Я не представляла себя беременной. — А в чем ерунда? Вы предохраняетесь? — Мама! Нет! — попыталась я прекратить ненужный разговор. — Нет?! — Все, хорошо! Тебе не о чем волноваться, — я выдавила из себя улыбку и пошла готовить завтрак, — Просто мне нужен кофе. Вчерашний перелет и смена климата не пошли на пользу. Весь день, а потом и вечер я пролежала в своей комнате. Тело ныло и требовало движения, но голова, как якорь, не давала сдвинуться с места. Отдохнуть и забыться, как я изначально планировала, не получалось. Духота и навязчивые мысли не давали покоя, ночью я долго не могла заснуть, а рано утром вскочила с постели, напуганная вернувшимися кошмарами. Вместе со страшными снами, пришла боль в груди, разрывающая сердце на две части. Раньше осколок сердца, принадлежавший Джейкобу был маленький. Но он как магнит, собирал все крошки вокруг себя, постепенно увеличивался и набирал силу. Теперь мое сердце было разделено пополам. Одна половина все еще принадлежала вампиру, вторая была собственностью оборотня. Мне не оставалось ничего. — Белла, — мама скривилась в грустной гримасе, — Мне надо идти на работу. Девочки, вы справитесь без меня? — Не волнуйтесь, Миссис Дуаер, я присмотрю за ней! — надзиратель, она же телохранитель, всегда была где-то рядом. Розали великолепно играла роль подруги так, что казалось поверила даже мама. Лишь только захлопнулась дверь в комнату влетел Эммет. — Девчонки! О, Белла, какой прекрасный зеленый цвет лица. — И я рада тебе, — выдавила я измученную улыбку. Допив кофе, я вымыла чашку и поволочила свое тело наверх. Моя комната была на втором этаже. Я полтора года не жила с мамой и Филом, поэтому весь интерьер был новым. Единственное, что было привезено из Финикса, это моя личная библиотека. Старые потрепанные тома стояли на небольшой деревянной полке, сверкая именами талантливых авторов: Уильям Шекспир, Шарлотта Бронте, Маргарет Митчелл, Колин Маккалоу и Джейн Остин. Корешки были потрепанными, напоминая, что каждую книгу я перечитывала минимум трижды. Лишь одно произведение было мне совсем незнакомо, возможно мама перепутав, поставила его на мою полку. Выглядела книга совсем новой, еще не выветрился запах сырого дерева и типографской краски. Глянцевая обложка скользила в руках, а белые страницы радостно шуршали приветствуя первого читателя. Я легла на кровать и раскрыла книгу: Лев Толстой, Анна Каренина. Чтение романов меня всегда успокаивало, хотя нельзя отрицать и действие обезболивающей таблетки, выпитой после завтрака. Было сложно размышлять о своих проблемах и представлять Петербург девятнадцатого века, поэтому медленно, но мысли о вампирах и оборотнях трусливо отползли на второй план. — Ты и сегодня собираешься весь день пролежать в постели? — дверь с грохотом ударилась о стену, лицо вампирши скривилось в асимметричной улыбке, — может быть куда-нибудь сходим? Я покачала головой. — Слушай, я не хочу с тобой спорить, но я обещала кое-что Элис, так что собирайся! — Я никуда не пойду, — наглость с которой Розали командовала, переходила все границы. — Проветришься! Думаешь, Эдварду это понравится? — она намеренно растянула последнее слово, — На человека не похожа, на вампира тем более, разве что на зомби. — Мо-о-зги! — пробасил Эммет, а потом вытянув руки вперёд и, волоча ногу, поковылял на меня. Я на всякий случай швырнула в него подушкой и отползла к спинке кровати. — У меня голова болит. — Выпей таблетку. — Спасибо за заботу, — прорычала я сквозь зубы, но с кровати встала, зря, конечно. Голова закружилась, рука дернулась в поиске опоры, и не обнаружив рядом стены я неуклюже повалилась набок. — И что он в тебе нашел? — прошептала Розали, поймав меня у самого пола. — Он просто любит меня. — А ты слышала, что женщины любят ушами, а мужчины глазами? Вот он тебе лапши наплел, ты и влюбилась. Собирайся. — Скажи хотя бы куда? — В салон, наводить красоту. — А тебе зачем? — предложение было удивительным, учитывая, что красота блондинки и так была неоспорима. — Я за компанию. Таблетка действительно подействовала. Но я терпеть не могла все эти девчачьи штучки. Взгляд упал на маленькое зеркало в углу комнаты. М-да, два дня в постели дали о себе знать. Я запустила ладонь в волосы, пытаясь разодрать спутанный клок. Пока я разглядывала себя, Розали успела переодеться. На ней были светлые льняные брюки палаццо, изысканно подчеркивающие тонкую талию и свободная блузка из голубого муслина, почти полностью закрывающая руки и шею. Слегка виднеющиеся пальчики обтянули тонкие перчатки телесного цвета, а лицо защищали черные очки и элегантная шляпа с широкими полями. Я рядом с вампиршей смотрелась маленькой плешивой собачкой, убежавшей от хозяйки и успевшей как следует изваляться в луже. Натянув первую попавшуюся футболку и джинсовые шорты я вышла на улицу, навстречу полуденному пеклу. — Не бойся, порке я тебя не предам. Не на казнь же ты идешь. Не казнь, лишь немного пыток. Только мысль об Эдварде подстегивала на какие-то действия. Я не могла его потерять, красота мне в этом если не поможет, то хотя бы не помешает. Салон мне понравился с первого прикосновения. И прозрачная дверь с золотым витиеватым орнаментом, и гладкая блестящая ручка, и аккуратная надпись над самым входом «Нежность. Спа-салон», — все это пугало, но предвещало лишь приятные впечатления. Мне самой уже хотелось внести кардинальные изменения в жизнь. Частые мысли о вампирах и оборотнях отнимали весь запас энергии. Я постоянно чувствовала себя опустошенным сосудом. Задвинув угрызения совести на задворки памяти, я шагнула из шума и суеты в блаженство и гармонию жизни. К счастью, Розали сама выбрала все процедуры, мне оставалось лишь довериться заботливым рукам и получать удовольствие. В сауну мы пошли вместе. — Люблю тепло! — вампирша сладко потянулась, как кошка, изгибаясь всем телом. — Ты чувствуешь тепло? — Конечно! Вампиры плохие проводники, но даже мы не можем не реагировать на окружающую среду. Она протянула ладонь и коснулась моей руки. — Теплая! — хорошо, что рядом никого не было и мой возглас заглушился деревянными стенами. — Другое дело, что я не мерзну, и мне не бывает жарко. Хотя тепло я люблю больше, — взгляд ее был направлен куда-то в потолок. — Когда я была маленькой, летом мы с родителями ездили к дедушке на ранчо. Собирались всей семьей в саду, пили травяной чай и грелись на солнце. Это было волшебное место. Я пряталась от жары в тени яблоневого сада, — глаза вампирши светились, и мне показалось, где-то глубоко блеснула слеза, — Гуляя по саду, я представляла себя принцессой. У меня был свой дворец — маленький домик между двух яблонь и даже принц — коричневый мишка Тедди — она замолчала а потом чуть слышно добавила, — Эта игрушка одна из немногих вещей, напоминающих о человеческом прошлом. — Что случилось с твоими родителями, когда ты исчезла? — Через пару лет мама серьезно заболела и умерла, она так и не смирилась с тем, что я не вернулась домой. Папа посвятил себя работе. — Мне жаль, — я дотронулась до твердого плеча. — Знаешь, если ты все-таки захочешь продолжить свою человеческую жизнь, ты можешь на меня рассчитывать. — Спасибо! Мы отложили обращение на год. — Я рада, что ты идешь в нужном направлении. Я лишь ухмыльнулась. Куда я иду, я не знала и сама, а в правильности выбора сомнений было миллион. Они, как дикие осы, роились вокруг меня, норовя ужалить побольнее в самое сердце. Побег к маме был ужасным трусливым решением. Оставив проблемы далеко в Форксе я не решала ни одну. Зная Джейкоба, он вполне мог пойти к вампирам выяснять обстоятельства моего исчезновения. Эдвард уже как-то говорил, что Джейк слишком громко думает. Я могла только надеяться, что они никак не пересекутся в лесу, пока я за тысячи километров от них. Уж лучше я сама все ему расскажу. Может это и имела в виду Элис? Эдвард не сможет простить мне измену. Я тряхнула головой — лучше пока не думать об этом. — Ну что ж, тебя ждут следующие процедуры, а я прошвырнусь по магазинам. Если что, Эммет в холле. Он услышит тебя, правда, милый? Ответа я не услышала, но догадалась по разлившейся улыбке на довольном фарфоровом лице. Оставшиеся процедуры были чем-то средним между экзекуцией и блаженством: массаж, маникюр, педикюр и страшное слово эпиляция — этакая БДСМ в мире красоты. Я сидела с закрытыми глазами, спиной к зеркалам и молила Бога о скорейшем окончании всего этого шабаша. Полдня пролетели, и желудок недовольно напоминал, что утренний кофе давно переварился. Дверь с колокольчиками отворилась, и я услышала знакомый голос. — Вау, Белла, это что-то новенькое. А я тебе кое-что купила. — Я думала, это обязанности Элис, заставлять меня натягивать все эти ужасные гламурные штучки — Сначала примерь, потом обсудим. Закончив с макияжем, меня сразу же отвели в комнату, не дав и взглянуть на себя. — Еще насмотришься, — подтолкнула в спину вампирша, — я заказала столик в ресторане и подготовила фотосессию в парке. — Не надо! Я устала и хочу домой. Розали сунула мне в руки пакеты с вещами. Я выдохнула только тогда, когда достала вполне привычные кеды и синюю джинсовую юбку. Розали добавила к ним светлую блузку и белый кожаный рюкзак. В зал я выходила с опаской, словно вор, укравший бриллианты, готовая в любой момент услышать вой сирены и броситься наутек. Из напольного зеркала, как из портала в параллельный мир на меня выглядывала незнакомая брюнетка с шелковыми прядями, ниспадающими на плечи, с бархатной кожей и неуловимым румянцем. Легкий дневной макияж выгодно подчеркивал достоинства: глаза казались выразительнее, брови темнее, ресницы пышнее. Я провела пальчиком по розовым губам. — Эффект зацелованных губ, — деловито произнесла Розали. — Невероятно! — я обернулась на другое зеркало, но там была все та же девушка, очень похожая на меня, но красивее в сотни раз. Фотосессия прошла в дружеской непринужденной обстановке. Эммет оказался отличным фотографом, периодически отпуская шуточки, он заставлял меня смеяться. Я удивлялась сама себе — мне было комфортно. Розали, в отличии от Элис не настаивала на каблуках и платьях с бретельками. Подобранные луки были в первую очередь удобными. Обед тоже не подвел. Я проглотила пасту и медленно попивала коктейль через трубочку. Розали выбрала кафе с уютной верандой, на которой мы удобно расположились. Эммет редактировал фотографии, показывая особо удавшиеся и высмеивая неудачные кадры. Несколько фото мне и самой понравились. — Надо отправить их Чарли, ему будет приятно. И для мамы распечатать, на память. Эммет кивнул. Я ещё раз посмотрела фотографии. Что-то в них было, что цепляло и радовало. Я никогда не хотела выделяться из толпы, я не любила лишнее внимание, я не считала себя исключительной. Быть особенной, это взять на себя обязательства: быть красивой, умной, успешной — всегда и во всем быть первой. Это большая ответственность, мне всегда казалось я не слишком достойна всего этого. Но судьба вопреки всему наоборот подкидывала мне сюрпризы в виде всеобщего внимания, например в Форксе. Я была белой вороной, на которую все и клевали. Оказалось, что совсем наоборот, когда ты красивая девчонка с лёгким макияжем в простой, но стильной одежде, на тебя обращают меньше внимания. Быть невидимой очень просто, надо быть такой, как все. Затеряться в толпе симпатичных девчонок и тебя не найдут среди тысяч таких же. — Розали, спасибо! Это был сложный, но интересный день. Вампирша хмыкнула. — Я лишь выполнила просьбу Элис. И хотела порадовать брата. Розали опять замкнулась, но мне она больше не казалась холодной, тем более я знала, под маской роковой красотки скрывается маленькая девочка, вопреки всем утверждениям Эдварда, добрая и умеющая любить. * * * Домой мы заявились только вечером. Валясь с ног я растянулась на кровати, открыла ноутбук и отправила фотографии Чарли и Эдварду. Потом подумав, написала Анжеле и прикрепила пару фоток. Пока я разглядывала себя в новом образе, пришел ответ от подруги. “Вау! Красотка, ты прекрасна! Могла бы сказать, что улетаешь во Флориду. Мы сегодня хотели завести тебе палатку. Ты помнишь, что оставила ее на берегу? А тебя дома нет. И не только мы тебя потеряли. Мне казалось Джейкоб был немного ниже. Он тоже расстроился, что не застал тебя.” Весь сон, как рукой сняло. Руки затряслись, я проверила вентилятор — крутится. А в доме вдруг стало невыносимо душно. „Где вы его видели?” “Возле твоего дома. Бедняжка с перебинтованной рукой и на костылях. Ему здорово досталось от Чарли за эту выходку“. Казалось весь кислород из комнаты исчез. Я брызнула холодной водой в лицо. А потом судорожно достала телефон из рюкзака и дрожащими руками набрала номер. Я не придумала, что ему скажу, но эта мысль пришла лишь тогда, когда на том конце провода ответили. — Алло! — Я растаяла от одного голоса, такого хриплого и завораживающего. — Джейк, это я, — язык заплетался, и я так и не придумала, что говорить, — я, Белла. — Беллз, что с голосом, что-то случилось?! — Не-нет, — заикаясь проблеяла я, — хотела узнать как у тебя дела. — Чарли наябедничал или Анжела? — я не успела ответить, как он продолжил, — Слушай, ты сбежала из-за меня? — Что ты, нет! — я сказала это слишком быстро — Ты не умеешь врать. Даже по телефону. — голос его был груб, но я чувствовала его боль. — Прости… — А как это ты уехала без своего кровососа? — продолжал он нападать — Я видел его сегодня. Хотя, какая разница. Знаешь, Белла, нам действительно не надо общаться. Все только хуже. Будь счастлива, прощай! И положил трубку. Джейк был прав во всем. Я сбежала, и нам действительно лучше перестать общаться. Единственный, кто должен меня волновать сейчас — Эдвард. Завтра он прилетит и все будет по-прежнему. Я закрыла глаза и постаралась заснуть. Но не думать о друге оборотне совсем не получалось. Стараясь отвлечься, я взяла в руки книгу. Вскоре усталость взяла свое, и я медленно провалилась в сон. * * * Эдвард не прилетел. Он позвонил и обещал обязательно прибыть в Джексонвилл до того, как я лягу спать. Я решила провести день с мамой, тем более она наконец-то освободилась. Город был похож на кипящий чайник. Несмотря на затянутое облаками небо, воздух был тяжелый. Он застревал в легких, не позволяя дышать полной грудью. То тут, то там раздавалась веселая музыка. Толпы отдыхающих шумели и громко смеялись. Они прогуливались по узким улочкам, не замечая духоту, наслаждаясь летним зноем, оголяясь и демонстрируя до черноты загорелую кожу. Жизнь в Форксе была спокойнее. Наша прогулка с мамой медленно повернулась в сторону небольшого фермерского рынка. Найдя все овощи по списку, мы взяли по мороженому и сели на скамейку в парке. — А ты все еще дружишь с сыном Билли? Его Джейкоб вроде зовут? — Да, Джейк, — уронила я как можно небрежнее, разглядывая красно-желтые полоски на своем шарике. — Раньше с Чарли мы часто ездили в Ла-Пуш. Разжигали костры на берегу, жарили хлеб или рыбу. Твой папа всегда любил рыбалку, — мама замолчала, смакуя нахлынувшие воспоминания, — А Билли на правах вождя рассказывал легенды, — Рене внезапно рассмеялась. Мне было настолько любопытно, что я приподнялась, всматриваясь в растянувшиеся морщинки вокруг рта, — Даже интересно, какой-то предок придумал сказки для малышей, а они передавались из поколения в поколения. — Это их история — каждому свое. — Тут я с тобой соглашусь. Но все эти легенды не вселяли нужного страха в деток. Они все равно лазили по лесам ничего не боясь. — Они славные, мам! У меня много друзей квилетов. — Правда?! Мальчики или девочки? — И те и другие. Хотя больше мальчиков и всего одна Эмили. — Это дочь Гарри? — Нет, она кузина Лии Клируотер. Мама кивнула, не вдаваясь в подробности. — Ты знаешь, я недавно увлеклась историей и сказаниями индейцев разных племен. Мне запомнилась одна легенда. В деревне на берегу океана жила девушка, звали ее Гульчинэ. Ей было всего 16 лет, но по законам их племени — самый возраст выходить замуж. Она с детства дружила с парнем могучим воином-волком. И тот хотел на ней жениться, но он для нее был всего лишь другом. А любила она незнакомца, которого встретила в лесу. Тот был необычайно красив. Она потеряла голову и думала только о нем. Оказалось, незнакомец был демоном. Он питался кровью и был врагом квилетов. Но девушка полюбила его, а он в ответ полюбил ее. Они хотели сбежать, но не успели, вождь узнал о кровожадном монстре и собрал своих воинов. И только храбрая Гульчинэ остановила их, закрыв возлюбленного своим телом. Молодой Оломар, сын вождя и тот самый друг, не смог убить любимую и отпустил влюбленных, взяв с демона слово, что отныне он не убьет ни одного человека. Так они и ушли, и никто не знал, что случилось с девушкой. Парень погоревал немного, но через пару лет сам стал вождем, а потом встретил другую, что поразила его сердце с первого взгляда. Он женился на ней. Та в свою очередь подарила ему пятерых сыновей. Вождь забыл про первую любовь, уже нянчил внуков и давно передал бразды правления сыновьям. Но однажды младший внук прибежал к нему сам не свой. И как в бреду начал рассказывать про девушку небывалой красоты, чьи волосы вьются, аки вьюнок на вратах рая, кожа блестит пуще самой зачищенной серебряной монеты, а глаза ее, как песок на дне океана. Только смердит от нее, как будто скакала она три недели на мертвом коне. Она просила позвать его, вождя Оломара. Все понял старый вождь: перед ними демон. Только что ей нужно? Не мог он уже в волка превращаться, пошел пешком. Далеко отойдя от деревни, встретил он девушку, в которую все детство был влюблен. А сейчас как будто в прошлое переместился. И даже подумал, что от долгого пути по лесам его сердце остановилось и он умер. Девушка была точно такой же, как 70 лет назад, все та же 16-летняя девчушка, только подбородок острее, а скулы выраженнее. И красота ее затмевала всех девушек в деревне вместе взятых. Так и стояли они вдвоем разглядывая друг друга, пока девушка не бросилась в его объятия. Но они лишь обожглись друг об друга, как лед и пламень. Девушка заплакала, но слезы не катились из ее глаз. Тогда она поведала историю о том, что несчастна, что не рада такой жизни и уже много лет скитается одна. И пришла она не плакать в жилетку, вышитую золотыми руками его жены. Пришла она просить прощения и покаяния ее души. Ничто не могло ее убить, ни копье, ни яд, ни вода, ни горы. И только старый друг мог отправить ее к предкам, превратившись в великого воина, разорвать на куски и сжечь в ритуальном костре. Она была очень настойчива и Оломар согласился. Усилием воли ему все же удалось превратиться в волка. Она сама собрала ветки и развела костер. Острыми, как алмаз зубами, он разодрал любимую на несколько кусочков и бросил в огонь. Пламя вспыхнуло и темный дым ушел прямо в небо, унося с собой душу красавицы. Когда костер догорел, самый младший из внуков вышел из-за куста, но нашел мертвого вождя возле пепелища. Его сердце не выдержало и душа покинула тело вместе с любимой. Я в испуге посмотрела на маму. — Страшно? — мама засмеялась, — у меня тоже мурашки бегут от этой истории. Раньше я боялась сделать недостаточно для своего счастья или наоборот сделать и ошибиться, — мама отвернулась от меня и, смотря на горизонт, добавила, — Но я поняла, что все сделала правильно, когда встретила Фила. — Как ты это поняла? — Не знаю. Просто поняла. В какой-то момент мне больше не надо было бежать, искать, стремиться к чему-то. Я пришла. Знаешь, чувство, когда долго путешествуешь, а потом переступаешь порог родного жилища и понимаешь: я дома. Это правда, как будто нашел свою половину. Вроде бы такие разные, кажется у вас нет ничего общего, но вместе вы единое целое. Мама повернулась ко мне, а потом коснувшись ладошкой щеки, заглянула в глаза: — Ты такая, какая есть, целостная, особенная, единственная, — она мягко улыбнулась. — Не надо быть кем-то, становиться другой только ради него. Но и не останавливайся: расти, развивайся, учись ради себя, но вместе с ним. — Куплю воды, — мама встала и плавной походкой направилась к киоску, оставив меня обдумывать ее слова.