Странствующий бессмертный

Что искала, то нашла,

В небо лестница ушла.

Мы смотрели на восток,

Мир лежал у наших ног.

      Что для Ци Наньаня значил мир ПГБД? Наверно жизнь. А для Шен Вейчао?       Поверьте, он был в курсе веяния «попаданчества», читал популярные работы по ним, но, увы, в скептичной душонке не было отклика. Для него было легко собрать все концепции, мотивации, повороты, рояли и жанровые логичности, чтобы стать очень опытным читателем новелл. Что он этим делал? Убивал время.       Теперь, когда реально умер и вместо перерождения попал в замудренную банку с пауками, змеями и прочими ядовитыми гадами. Было не так скучно, но и невесело.       Да какая в этом удача? Все твои страдания обнуляются, карма улетает словно лепестки сакуры в конце ханами, а заслуженный суп Мен По перехватывают более богатые, более успешные, и т.п. Вот и остался ты такой, с грузом на шее, и мёртвым взглядом на жизнь.       Шен Вейчао помнил как допускал возможность самоубийства. Размышлял, что намерение становится случайностью, происшествием и просто самым без проигрышным уходом из жизни, что когда-либо придумывал человек. Быть немного рассеянным на пешеходном переходе, проходить мимо строек, ям, грязных переулков и всей той гнили, которую вытесняют на окраины города, чтобы не «мозолили глаза» слово-то какое подходящее. Тут не то что намеренно, случайно всё получится.       Так раз, чуть не сбившая машина, два, чуть на голову не упал прессованый кирпич с 5% глины, три грабитель-неудачник которого повязали покрывавшие копы. Такие вот маленькие, «смерти» делали своё дело. Как ни странно, не отправляли его на перерождение, в которое он хотел вступить как в воды Хуанхэ и выйти уже другим — идеальным для того мира в котором он жил.       Видимо, Вейчао, уж слишком открыто надеялся на такой исход. Чем и расмешил богов.       В тот день, день его смерти конечно, его чуть не сбил чеболь, с визгом проехав на красный. Мозг сделал свое черное дело — тело получило адреналин, а Вейчао быстренько убрался куда подальше, мало ли вдруг что выкинет представитель богатого класса. Дрожащие руки он предпочёл спрятать в карманы потрепанной толстовки.       В тот вечер он совершенно обессилел. Чисто механически жевал заварную лапшу, листал почти не глядя ленту, без единой мысли мозгу. Так наверно и умер. Вейчао уж и не упомнит за давностью времени.       Зато он прекрасно помнил момент пробуждения! О этот воздух! Биение сердца, набиравшее оборот, по мере осознавания ситуации. Дрожащее тело, покалывающая кожа от прилива свежей крови. Но всё приятное разбилось о: — Надо же, не умер, — неведомое существо досадливо цокнуло, неприятный звук отскочил, от казалось всех каменных стен, а получившиеся эхо ударило чувствительные перепонки Вейчао.       Он подумал прикоснуться к своим ушам, проверить, нет ли крови в ушной раковине, но случилось неожиданное: его левая рука вытянулась навстречу этому существу, сам Вейчао плавно встал в до жути уверенную стойку и его глазам открылась магия! Яркий луч света осветил каменный подвал — существо заверещало на низкой ноте, прежде чем укрыться в круглом разломе.       Стены, с вычурными круглыми печатями погасли, а Вейчао покачнулся, чудом не упав в разлом.       Перерождение, да? Скорее божественная подстава. Ну и кого ему нужно убить?       Прекрасно зная, что в таких ситуациях лучше найти укромное место и перевести дух, он осмотрелся и обнаружил печать, на диво похожую на триграммы Вей Пояна, по которому он делал доклад в университете. Буквально в чжане от неё в стену была встроена дверь из странного зеленого металла.       Нормальные люди не делают что? Правильно, не лазают в подозрительных местах.       Наверно, неудивительно то, что она открылась с помощью его крови?

* * *

      Свитки он находит на небольшом столике, тушь, которую он еле растер под ним в небольшом ящике как и кисть, очень простую но удобную. Материал свитков был прочным, но самое главное — пластичным. Их было два, сцепленных жесткой ниткой, один с непонятными расчетами, другой с рисунком печати, которую он узнал. Когда-то его учила искусству каллиграфии очень странная приёмная семья, в которой он пробыл до совершеннолетия, почти пять лет.       Кайшу почти оскорбительно ложится на бумагу, а синшу в конце добивают бедный материал.       Вейчао вздыхает. Это старый прием, но как всегда, он помогает. Он не знает где он, кто был тот парень, чье тело он занял, что это за хрень в расколе, но сейчас это почти неважно.       Как бы то ни было, Вейчао засыпает, обещая подумать об этом завтра. Свитки отправляются в укромное место под стол.       Действительно, он узнал об этом позже.

* * *

      Как Скарлет, он подумал об этом позже. Во сне. И наверно не стоило засыпать с безщащитным голым задом, в незнакомой комнатке, в мире, предположительно ниндзя-убийц.       Перед ним проносились они как вечерние исторические дорамы и он почти верит что это так и даже ищет попкорн или острые крылышки. Наверно, стоило это осмыслить это раньше иначе бы удар чего-то острого в плечо не был неожиданным.       Перед ним подросток, лет шестнадцати, с мечом в плече и пробивающей безумной улыбкой, а более взрослый человек заклинатель медленно отступает с опаской. Вот же с***! Чтобы это вылечить ему нужно пи***ц как постараться! У меня нет медстраховки чел! Какого х**!       А потом он вспоминает что вообще-то умер. А пацан перед ним — бывший владелец тела, которое он занял. Который тоже отправиться к предкам, если что-то не предпримет.       Пацан выкрикивает, видимо заклинание, и складывает мудру.       Заклинатель призывает меч, чтобы с удивлением упасть с пробитой грудью. Наверное, Шен Вейчао уж никогда не поймёт одного: такой легкой смерти Шен Цзечао.