Странствующий бессмертный

      Первое и последнее серьёзное искажение ци Шень Цинцю помнит кристально ясно.       Что уж говорить о его совершенствовании, которое он начал культивировать с самого детства. Открытые духовные вены — редкость, в его жизни проклятие, чуть не забравшее на тот свет.       Шень Цинцю непрерывно совершенствовался с начала своей жизни в циклах, на протяжении, и в конце достиг не малых успехов. Для его нынешнего тела развитые вены на уровне старшего ученика великой секты (ордена) были неплохой опорой, а если учитывать их пропускную способность, то Цзю не обычный ученик, а личинка высшего демона.       Он оскалился.       По его подсчетам он мог сразиться с этим демоном на равных, не взирая на его необычное происхождение. И сразился. Походная кисть остановила свой танец и Шень Цинцю изящно отложил её в сторону. Стук кисти совпал с деликатным стуком от Ци Наньаня, непривычно задумчивым и тихим. Он прошел вперед ловко взял пергамент с изречениями и строгой каллиграфией. Окинув его творчество взглядом осеннего льда, он хмыкнул, его выражение лица потеплело, на устах заиграла драчливая ухмылка, которая дико смотрелась на породистом лице.       Шень Цзю не смутился, нет. Он услышал тихий смешок. Мстительность взращенная годами подняла голову. Отупевающая меланхолия собственной смерти отошла на второй план, потом на третий. Еще никогда над его творчеством не смеялись столь унизительно.

***

      Ци Наньань потер переносицу. Это было очень напряжно. Он пришёл сюда из-за милых борделей, чайных, и новом информаторе. Он никак не хотел исполнять капризы древнекитайского банкрота и возится с его тайнами. Да и… Он снова вчитался в идиомы, оценил каллиграфию и постарался скрыть смех. Судя по недовольному прищуру глаз мастера Шеня, это не совсем получилось.       Чай, вот что-нужно. Он осторожно проводит необходимые «ритуалы», держа ровный поток ци под расписанным дном походного чайника несколько фэнь, ставя его на резную подставку из камня.       Ненавязчивый аромат цветов цветущей долины расползся по всему пространству комнаты, заинтересовав мастера Шеня. Мысленно хмыкнув он вынул из пространственного мешочка стопку записей решив занять себя делом раз уважаемый ученый муж решил впасть в детство от легкой обиды. То, что записи попытаются прочитать он не сомневался. Но вот смогут ли?       Его грудь сжала огненная хватка печали. Будет глупо отрицать что его первый мир оставил на нем неизгладимый след. Несмотря на многочисленные беды, его жизнь была прекрасна той неуловимой жаждой свободы, новых открытий и свежего дыхания преследования жизни.       Ци Наньань лихо опрокинул в себя чай, лишь блеснули тонкие узоры на чашке. Чай как и сервиз к нему был подарком от его возвышенного мастера. Горечь цветов Саньду, а после сладость листьев ветряных колокольчиков ввели в блаженное созерцание. Он расслабился, сгорбившись и, держа свой подбородок, в задумчивости прикусил губу. Ци лениво струилась по телу, то вознося его в потоках восточного ветра, то обрушивая переменами западного. Как быть, если существование двойственного момента ещё не зафиксированного разумом, столь влияет на его душевное благополучие?       Мурлыкая словно довольный жизнью у заботливых хозяев кот или отъевшийся жизненной силы суккуб, он расправил свою энергетику и смиренно начал искать пути ещё большего возвышения. По его мнению, это единственное что может серьёзно увлечь.       «Ох блаженный» сердито подумал Шень Цинцю. Означенный спокойно медитировал в помещении и не испытывал видимых беспокойств от его присутствия. Какой дурак! Если Шень Цзю бы тёмным культиватором или завистливым не благодарным ничтожеством, то непременно бы спровоцировал искажение. Впрочем…       Ци отзывалась, ци ластилась. Даньтянь мирно гудел.       Если такой заклинатель вдруг сорвется в катастрофическое искажение ци, то этот Шень не переживет его.       Яростные глаза Лю Цинге. Проткнутая Ченлуанем грудь. Тихое ускользание разума во тьму искажения.       Шень Цинцю продолжил совершенствоваться в каллиграфии. Этот мастер просто понаблюдает.

***

      Ци Наньань с явно видимой маниакальностью потрошил водного змея, хранителя лотоса тысячелетия чего-то, Шень Цинцю уже не помнит его. Третий том бестиария о тварях под небом, страница 107.       Визги своего демона он смело игнорирует.       Невдалеке тяжело клонятся к воде тяжелые цветки Даньляня, холодный пурпур неуютно отражается в отражении. Бич многих заклинателей праведных школ. Бродячий заклинатель лишь переносит образ на страницы походного блокнота, сбоку расписывая наблюдения и догадки насчет растения. В период ранней весны до последнего месяца осени, Даньляни цветут, чтобы опасть, желанной закуской духовному зверью.       Задумчиво осматривая кусты, Шень Цинцю осторожно обходил красные лужи крови и пыльцы, пока не достиг бессмертного мастера с ловкостью мясника разлаживающего останки змея в цянькунь.

Дзинь!

«От цветка лунной росы до носорогопитона».

В лоре миров ПГБД, персонаж Шень Цинцю считается истинным знатоком демонических созданий. Докажите это.

Дополнительное условие: Создайте свой бестиарий созданий ПГБД.

Доступно скрытое задание.

Награда: Интерактивный бестиарий, 6600 сюжетных баллов, 500 баллов расположения Клинка Аньшаня, 150 баллов крутости, доступ к системному пакету «Чертоги разума».

Штраф: понижение персонажа Шень Цинцю до статичного персонажа. Вариативно.

Процент выполнения 0,03%

      Мастер Шень не возвел глаза к небу. День в самом разгаре, в меру прохладно и дует слабый ветер с запада…

Эмоциональное состояние хоста — 9/10. Стабильно.