В болезни и в здравии

Проснувшись этим утром с головной болью и ломотой во всём теле, Северус Снейп по привычке списал это на старость и ещё немного — на отвратительную манеру Поттера вырубаться, подтянув его к себе, как плюшевую игрушку, в самой неудобной позе на свете. Гарри ещё спал; Северус сел в кровати, дотронулся одними кончиками пальцев до чужого плеча — осторожно, изучающе, зная, что в следующее мгновение, когда он коснётся голой кожи раскрытой ладонью, под рукой будут ощущаться стальные канаты мышц. За дверью взвыли. — Иду я, иду, — раздражённо буркнул Снейп, отдёргивая руку, и выбрался из постели. Огонёк дожидался его в коридоре, нетерпеливо царапая бесценные полы Вальбурги Блэк. — Чего орёшь? — риторически вопросил его Северус, но кот уже не слушал: едва завидев тощие лодыжки одного из хозяев, он уверенным шагом устремился на кухню — знал, что сейчас покормят. Кричер за полгода жизни с книззлом так и не сумел им проникнуться и спасать «рыжее отребье» от перспективы голодной смерти отказывался наотрез. Снейп сперва тоже отказывался и в целом занимал сторону домовика — была своя прелесть в том, чтобы выслушивать ворчание старого эльфа, потягивая превосходный крепкий кофе. А потом… смирился, что ли? Притёрся. Ужас какой. Прозвище Огоньку было уже маловато. Мало что напоминало в нём теперь ту облезлую мочалку, которую Поттер однажды притащил в дом. Питание, уход и руки влюблённого в книззла до полоумия Гарри сотворили чудо: шерсть Огонька больше не торчала в разные стороны, а лоснилась и переливалась на свету; хвост — главная его гордость — стоял трубой и был до неприличия пушистым; хиленькое телосложение сменилось, как ласково характеризовал это Гарри, в меру упитанным. Северус мнение его не разделял. — Ровно половина порции, — строго заявил он, когда книззл уставился сперва на отсыпанные ему крохи корма, а после — на самого Снейпа, с праведным гневом несправедливо обиженного ребёнка. — И не смотри на меня так. Тебе пора похудеть. Огонёк возмущённо мяукнул. — Я знаю, что Поттер так не считает, — суровым непререкаемым тоном продолжил Северус, не собиравшийся уступать коту в битве взглядами. — Но, к счастью для тебя, я, в отличие от него, ознакомился с литературой, и все книги о содержании книззлов единодушны: вас нельзя раскармливать. Впрочем, если тебе не нравится твой завтрак… Он наклонился, сделав вид, что собрался забрать у Огонька миску с кормом. Уловка сработала — книззл гневно зашипел и, стоило Северусу убрать руку, набросился на еду с прожорливостью оголодавшего горного тролля. Когда Снейп выпрямлялся, голова у него закружилась с такой силой, что ему пришлось схватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Огонёк вопросительно мяукнул, и полупережёванный корм вывалился из его пасти. — Я в порядке, — ответил Северус, массируя переносицу. Затем мрачно уставился на ошмётки корма на полу. — Посмотри, что ты натворил. Невоспитанное животное. — Опять читаешь лекции коту? — рассмеялись у него за спиной, а в следующую секунду Гарри обнял его поперёк груди, коснулся тёплыми губами шеи. — Больно он мне нужен, — фыркнул Снейп, позволяя себе одну — всего одну — секунду сладкой слабости: прижаться к Гарри спиной и запрокинуть голову. Ну, быть может, две. Или все десять. Ровно столько времени понадобилось Огоньку для того, чтобы уничтожить свою порцию и приняться елозить пухлыми боками Гарри по лодыжкам, обтираясь и помечая. Тот улыбнулся, лизнул Снейпа в плечо, отстранился и подхватил кота на руки. — Осторожно, — сухо прокомментировал это Северус, — не надорвись. Ещё немного, и он сравняется по весу с дочуркой Хагрида. — Северус, хватит понижать ему самооценку! — возмутился Гарри, наглаживая счастливого до безумия книззла по голове. — Ты только посмотри, какой он красавец. Снейп передёрнул плечами и почёл за лучшее убраться восвояси — на поиски утреннего кофе — раньше, чем Поттер примется с котом сюсюкаться. У них с Огоньком было теперь заключено что-то вроде… перемирия. Северус его кормил и исправно терпел поросячьи визги восторга, которые Огонёк издавал в руках у Поттера, а книззл, в свою очередь, прекратил бить его кружки, рвать его письма и пробираться к нему в лабораторию. Снейп предпочитал книззла воспринимать как назойливого безмозглого студента — кого-нибудь вроде Лонгботтома в его лучшие годы, — а что о нём думал Огонёк, было загадкой, которую он не слишком хотел разгадывать. Гарри — уже без кота — пришёл к нему несколько минут спустя. Недовольно уставился на ополовиненную чашку с кофе. Щёлкнул пальцами. И, стоило Кричеру появиться в столовой, негромко приказал: — Завтрак. Северус тяжело вздохнул и, когда перед ним появилась тарелка с овсянкой и тосты с маслом, посетовал: — Ты вздумал откормить меня так же, как сделал с этим несчастным котом. — Ешь, — непререкаемым тоном ответил ему Гарри, плюхаясь на соседний стул и подхватывая один из тостов. — Будто я не знаю, что ты весь день будешь носиться по Хогвартсу как угорелый, не размениваясь на такие мелочи, как посещение Большого зала. — У меня много работы, — сквозь зубы процедил Северус. Гарри легонько сжал его руку, лежавшую на столе, и совершенно другим тоном произнёс: — Именно поэтому тебе стоит хотя бы завтракать и ужинать дома. Нормально. Этой дискуссии было почти четыре года, и Снейп проворчал уже больше для проформы, отправляя в рот ложку овсянки: — Да, мамочка. Когда он поднимался из-за стола десятью минутами позже, странный приступ накатившей слабости вновь заставил его пошатнуться. Северус успел замаскировать это рваное движение, но Гарри уставился на него прищурившись и спросил в ту же секунду: — Всё нормально? Мордред бы подрал его аврорскую выправку. — Абсолютно, — солгал Северус: признаваться в том, что его мутило, а голова кружилась, было ниже его достоинства. — Мне пора идти. Надеюсь, родительское собрание не затянется, как в прошлый раз, и я успею вернуться к ужину. — Подожди, — Гарри поймал его за запястье, и Снейп взглянул на него исподлобья, с некоторым напряжением. Но Поттер только поцеловал его раскрытую ладонь, дрогнувшую под этими чуткими губами, и мурлыкнул: — Хорошего дня. — Да… — отстранённо произнёс Северус, в тысячный раз задаваясь вопросом, на который не было и не могло быть ответа: какой сверхъестественной силой моментально заставить его потерять рабочий настрой обладал Гарри. — И тебе. Постарайся не довести новичков до самоубийства. Поттер прыснул и разулыбался. — Ничего страшного, лишние пятьдесят кругов по плацу ещё никого не прикончили, — спокойно ответил он. — А их концентрации это определённо пойдёт на пользу. Мне не нравится эта их расхлябанность. На миссии привычка считать ворон может дорогого стоить. — Неужели, — ядовито отозвался Северус и ласково — вопреки этому едкому тону — коснулся чужой скулы. — Помнится мне, ты сам угодил в Мунго в прошлом месяце. — Ну, это было не моей виной, — парировал Гарри и потёрся щекой о его ладонь. Снейп вздрогнул: прикосновение было колким. Волнующим. Он исправно ворчал на Поттера за привычку оставлять щетину и «обрастать, как неандерталец», но… Но — в этом были свои плюсы. А вот в волне тошноты, подкатившей ему к горлу, не было. Ни единого. Что за чертовщина? — Мне пора, — повторил он, убирая руку почти с сожалением, и торопливо вышел из столовой раньше, чем Гарри успел бы что-либо заметить. Видимо, дело было в овсянке. Или в магнитных бурях. Или в грядущем родительском собрании. Северус не смог бы сказать наверняка, какой из трёх вариантов был потенциально вероятнее; стоило просто перетерпеть это, быть может, выпить лёгкое целебное зелье… ни к чему беспокоить Гарри по таким мелочам. В Хогвартсе ему стало лучше. По крайней мере, пока Северус разбирался с письмами от представителей Попечительского совета, до хрипоты ругался с Хагридом по поводу очередного выводка соплохвостов, обсуждал с Минервой даты походов в Хогсмид и согласовывал стажировки семикурсников из Дурмстранга и Шармбатона, с ним всё было в порядке. Или Снейп просто не обращал на это внимания: с годами он научился игнорировать собственное тело, и это не раз ему пригождалось — какой же из тебя шпион, если все мысли забиты едой и ты поминутно зеваешь? Но, когда улыбчивый Флитвик увлёк его за собой в Большой зал — «нельзя ведь так с собой, Северус, посмотри на себя, кожа да кости, я напишу Гарри, что ты пропускаешь обеды» — и Северус получил кратковременную передышку… Вот тогда-то это и началось снова. Дурнота подступила к его горлу с неожиданной силой, будто мстила за спокойно проведённое утро; его затрясло; Северус успел схватить кубок с тыквенным соком и сделать вид, что пьёт — манёвр почти удался, никто из коллег не заметил его необъяснимой дрожи, но Спраут обеспокоенно спросила: — Северус, ты в порядке? Ты так бледен… — Куда бледнее обычного, — согласилась с ней Вектор. — Со мной всё просто замечательно, — раздражённо отозвался Снейп. — Займитесь своим обедом, будьте так любезны. Сам он в эту минуту понял, что не сможет съесть ни кусочка — его и без того подташнивало. На висках выступила испарина; извечный плотный сюртук прилип к вспотевшей спине; Мордред, почему здесь так чудовищно холодно в середине сентября? Какое-то время ему удалось просидеть неподвижно, имитируя погружённость в размышления. Кажется, кто-то обращался к нему — Северус не смог бы сказать наверняка, он ничего не слышал из-за бешеной пульсации крови в ушах. Наконец — спустя маленькую вечность — студенты начали потихоньку покидать Большой зал, и он счёл это сигналом к тому, что может уйти и сам. Что, как выяснилось, было ошибкой. Огромной, Непростительной, Страшной Ошибкой. — Северус, ты уверен… — взволнованно начала МакГонагалл, когда он резко поднялся из-за стола и пошатнулся. И Снейп с ужасом понял, что все взгляды преподавательского состава устремились на него. — Мерлина ради, Минерва, — начал он сквозь зубы с плохо скрываемой яростью, — сколько раз повторять, я в по… Очередная волна болезненной слабости прокатилась по его телу, ноги и руки вдруг перестали повиноваться ему, Снейп попытался сделать шаг… И всё вокруг померкло. Возвращение в сознание было медленным и мучительным, как будто его разум сомневался, стоит ли в самом деле приходить в себя. Северус добрых пять минут сражался с самим собой, преодолевая слабость и вялость, для оценки ситуации. Ему было… тепло. Даже жарко: судя по всему, кто-то не поскупился на одеяла. Голова была тяжёлая и чугунная, мысли — ленивые, вязкие, как кисель, в котором он барахтался, изо всех сил сопротивляясь этому омерзительному состоянию, пока не услышал чужой голос. Знакомый голос. Северус бы даже сказал, до боли. — Да, да, я знаю, — торопливо говорил кто-то, кто мог быть только Гарри Поттером. — Постельный режим, обильное питьё, никакой магии… я понял. Спасибо, Гиппократ. Думаю, мы справимся своими силами. О чём это он? И что, во имя Мерлина, Поттер делал в Хогвартсе в разгар рабочего дня? Снейп сел в постели так резко, что рухнул бы обратно, не впейся кто-то пальцами в его плечо. — Северус! — в голосе Поттера причудливо смешались волнение и командирские нотки. — Немедленно ляг обратно. Северус задрал голову и молча уставился в тёмный готический потолок их спальни. Никакого Хогвартса поблизости не наблюдалось. — Какого драккла? — вопросил он философски. Гарри смотрел с явным беспокойством и выглядел так, будто его выдернули из Аврората в спешке: мантия набекрень, ещё и криво застёгнутая. Повинуясь требовательному давлению Поттера на плечо, он медленно опустился обратно на подушки — проще было повиноваться, чем сопротивляться этой сильной руке сейчас, когда он чувствовал себя до нелепого беспомощным, почти что уличным котёнком. — Минерва отправила мне Патронуса, — тихо заговорил Гарри, возясь с коконом из одеял. Скрепя сердце пришлось признать, что это было крайне своевременной мерой — без них Северуса затрясло. — Сказала, тебе стало плохо во время обеда, и тебя в срочном порядке отправили в Мунго. Северус затих и слушал молча. Осторожные пальцы Гарри поминутно дотрагивались вместо одеял до его шеи, щеки, лба, и это было… приятно. — Когда я прибыл туда, Сметвик устроил мне настоящую головомойку, — со слабой улыбкой продолжал Гарри, теперь принявшись стягивать собственную мантию. — Сказал, я должен был заметить, что с тобой что-то не так. Отчитал, как мальчишку, выразил надежду на то, что я не стану обрекать его на трое суток возни с тобой в его отделении, потому что тогда он ни за что не сможет найти новых медиведьм взамен уволившимся… — Снейп с трудом удержался от усмешки, — и поручил холить и лелеять. — Просто замечательно, — кисло пробормотал Северус, но раздражённый тон у него вышел плохо — в это самое мгновение Гарри погладил его по волосам. — Может, уже расскажешь мне о том, что именно произошло? Я, кажется, не принимал экспериментальных зелий в последние недели. Взгляд Гарри знакомо потяжелел — они спорили до хрипоты об этом его маленьком хобби, тестировать все сваренные составы на себе. Что ж, после того, как неудачная модификация Зелья Немоты оставила его без голоса на восемнадцать часов, поскольку, как выяснилось, добавленная брусника купировала действие антидота, Северус с неохотой признал, что иногда заходил слишком далеко в своих научных изысканиях. Но он совершенно точно не принимал накануне ничего такого, что могло бы спровоцировать подобную слабость! Мордред, он лишился чувств в Большом зале. На глазах у всей школы. Северус мученически застонал. Гарри тут же встрепенулся и обеспокоенно спросил: — В чём дело, что-то болит? Сметвик сказал мне, что никаких серьёзных проблем быть не должно, но если… — Я в порядке, — перебил его Снейп, скривившись: в последние двадцать четыре часа он злоупотреблял этой фразой. — Так что со мной? Что ещё за история о постельном режиме? Мне нужно работать. И он даже попытался снова сесть, забыв о том, какие мучения сопровождали это действие. Гарри изменился в лице, опустил на его грудь тяжёлую ладонь и прорычал тем самым тоном, которым, вероятно, общался с проштрафившимися подчинёнными: — Лежи смирно. Потом смягчился и добавил куда мягче: — Ты просто не сможешь сделать больше двух шагов и не лишиться чувств. Удивительно, как ты сумел протянуть целое утро в Хогвартсе. Наверняка на чистом упрямстве. Снейп насупился и отвечать не стал. Убедившись, что вставать он передумал, Гарри улыбнулся и вновь стал Гарри вместо господина Главного Аврора. Потом, найдя где-то в слоях одеял руку Снейпа и легонько сжав его пальцы, принялся рассказывать: — Как объяснил мне Гиппократ, это один из новых штаммов магического вируса. Не так давно была серьёзная вспышка, и, видимо, тебе не посчастливилось подхватить эту дрянь. Северус молча вскинул брови. Гарри посидел тихо, поглаживая тыльную сторону его ладони; потом очнулся и продолжил: — Из симптомов — вялость, тошнота, головная боль. Постельный режим обязателен и необходим; если волшебник упрямится воздействию вируса и занимается своими делами, — тут он выразительно покосился на Снейпа, и тот гордо и вызывающе вскинул подбородок, — то может заполучить ещё и магический откат. Ты одним чудом не лишился магии на ближайшую неделю. Сметвик рекомендовал не давать тебе в руки палочку в ближайшие сутки — просто на всякий случай. К зельям, естественно, прибегать нельзя. Только ждать, пока твой организм не расправится с этой мерзостью. — Блестяще, — утомлённо буркнул Снейп, откидываясь на подушки: даже такое простое действие, как приподнять голову, стоило ему многого. — В школе один из самых ответственных периодов, а мне не посчастливилось заработать этот мордредов магический вирус. Просто великолепно. — Северус, у тебя в школе постоянно «один из самых ответственных периодов», — с некоторым раздражением отозвался Гарри. — Минерва и Нарцисса со всем справятся без тебя. И для них, и для всей школы, и — самое главное — для меня на первом месте твоё здоровье, а не твоё обязательное присутствие на унылых собраниях Попечительского совета. — Много ты понимаешь, — прошипел Снейп, настроение которого стремительно портилось. Гарри на удочку не клюнул и препираться не начал; напротив, он потянулся к Северусу, прижался одними губами к его виску и еле слышно прошептал: — Я, между прочим, выбил у Кинга три дня отгулов. — Счастлив слышать, как ответственно ты подходишь к своим рабочим обязанностям, — проворчал Снейп, но что-то у него в груди ёкнуло и замерло — недоверчиво и растерянно. Гарри фыркнул, погладил его по щеке и улыбнулся улыбкой сытого кота: — Это означает, что я скрашу и разбавлю своей навязчивой компанией твоё вынужденное затворничество в особняке. Так что считай это… совместным отпуском, м-м-м? И — поцеловал его в шею. Северус попытался поймать его за волосы, но слабые пальцы лишь соскользнули вниз, Гарри на спину, и удержать его — или, наоборот, привлечь к себе ближе — Северусу не удалось. Приходилось смириться. — Совместный отпуск, Поттер, — сурово высказал ему Снейп чуть позже, когда смог окончательно вернуть себе извечную строгость тона, — это в другой стране или, на худой конец, в горах. А не в мрачном особняке с ворчливым эльфом и невыносимым котом. — В следующий раз, — не смутившись, согласился Гарри и потёрся носом о его щёку. И эльфа, и кота Северус ему простил сразу же. — Тебе самому-то можно вообще рядом со мной находиться? — запоздало спохватился он некоторое время спустя. — Если этот дракклов вирус заразен… — Не волнуйся, — Гарри коснулся его скулы костяшками пальцев, потом легко поднялся, гибкий и пружинистый, как дикий кот, и принялся переодеваться. И Северус смотрел — разве мог он поступить иначе? Засыпать и просыпаться рядом с Поттером каждый день на протяжении без малого четырёх лет было мало — чудовищно, непростительно мало для того, чтобы насытиться им. И его телом, которое Снейп знал теперь наизусть: каждый дюйм, до последнего шрама. А наблюдать за тем, как Гарри раздевается, было, пожалуй, волнительней всего на свете. — По мнению колдомедиков, заболеваемость этим штаммом близится к нулю, нужно совпадение невероятного количества факторов, чтобы подхватить его здесь и сейчас. И даже если так случится… — Поттер обернулся, как был, по пояс обнажённый, поймал взгляд Северуса и многозначительно тонко улыбнулся. — Надеюсь, ты подвинешься и пустишь меня к себе под одеяло. — Ещё чего, — лживо проворчал Снейп для проформы. Переодевшись, Гарри коснулся губами его лба, помрачнел — видимо, у Северуса всё же был жар — и сразу же выпрямился. — Я сделаю тебе бульон, хорошо? — пробормотал он, изучая лицо Северуса этим своим странным взглядом, ласковым и колким одновременно, изучающим, влюблённым. — Важно, чтобы он был сварен без применения магии, так что Кричера привлечь к делу не получится. Полчаса, и я вернусь. А до тех пор… Скрипнула открытая Поттером дверь, и в следующее мгновение матрас мягко спружинил под весом запрыгнувшего на кровать Огонька. — Я нашёл тебе компанию, — с усмешкой оповестил его Гарри. Снейп подозрительно уставился в наглые кошачьи глаза, потом — в не менее наглые глаза Поттера. — Нет, — твёрдо сказал он. — Нет? — Гарри сделал вид, что задумался и раскаялся в содеянном. — Ах да, точно. Как я мог забыть. Ты терпеть не можешь, когда книззл в постели. — Именно так, — сурово согласился Снейп. Огонёк мяукнул, уставился на Снейпа исподлобья, а потом боднул пушистым лбом в плечо и начал мурлыкать. — Мне его прогнать? Выставить его за дверь, Северус? — спросил Гарри, даже не пытаясь перестать ухмыляться. Изумрудные глаза паршивца сияли от плохо скрываемого веселья. — Было бы отлично, — несколько покривив душой, отозвался Северус. — Иначе этот поросёнок непременно задавит меня своим весом во сне. И я сомневаюсь в том, что это будет случайностью… Огонёк потоптался по простыни возле Снейпа, деловито урча, и пристроился у него под боком живой мурлычущей грелкой. Северус тут же выпростал руку из-под одеяла, несомненно, собираясь спихнуть нахального кота с кровати… — Так я его забираю? — уточнил Гарри, сделав один шаг к ним. Северус поколебался. Затем, зная, что заранее проиграл этот бой, осторожно зарылся кончиками пальцев в рыжий мех. Огонёк довольно прижмурился и затарахтел ещё громче, как маленький трактор. И необъяснимым образом с этим размеренным звуком Снейпу будто бы стало легче дышать, точно книззл отгонял, отнимал у него часть отвратительной болезненной слабости. — Иногда им приходится потакать, — со вселенским смирением в голосе ответил Северус, поглаживая кота по спине. — Если я его сейчас выгоню, он снова перебьёт мои колбы… — Разумеется, — согласился Гарри с таким видом, будто сразу же ему поверил. Глаза его искрились. — В таком случае я брошу тебя ему на растерзание и отправлюсь варить бульон. И, хотя бульон оказался в итоге пересолен, Кричер полвечера докучал ему растирками и припарками, а Огонёк то и дело принимался атаковать гладящую его руку в ребяческой пародии на охоту, это оказалось непривычно, непредвиденно, необъяснимо приятно — остаться с Гарри дома на целый день. Лежать в его объятиях, пристроив затылок на крепком плече, переругиваться в шутку, вместе читать «зубодробительно унылые опусы», как Поттер нарёк новый сборник зельеварческих статей, вышедший в этом году… И целоваться — долго, сладко, лениво, пока зажатый меж их телами книззл не принимался потревоженно ворчать оттого, что кто-то отдавил ему локтем хвост. Всё-таки свои плюсы можно было найти даже в болезни. А уж в болезни, разделённой с Поттером… — Гарри, — начал Северус на третьи сутки этого сомнительного отпуска, пока Поттер прижимался к нему со спины и чертил губами на его обнажённом плече одному ему известные символы. — М-м? — невнятно промычал тот, явно не планируя прерывать это занятие. Северус хотел сказать ему, что чувствовал себя отлично; что магический вирус вместе с проклятой слабостью, кажется, наконец-то отступил; что Огонька следовало отвезти к Хагриду на осмотр на следующей неделе; что было бы славно стребовать с Кричера сливовый пирог… Но вместо этого он вывернул шею, нашёл тёплые губы Гарри своими и выдохнул на грани слышимости, будто хотел сохранить это в секрете от себя самого: — Я люблю тебя. Дыхание Поттера сбилось — самую малость, совсем чуточку. Очаровательная крошечная деталь. А потом он улыбнулся. Получше укрыл Снейпа одеялом. И погладил по бедру. — Я знаю, — даже в полутьме спальни глаза его были яркими, чудовищно яркими — и сияющими. — Я тоже люблю тебя, Северус. Но, во имя Мерлина, прекрати критиковать вес кота…