6. Самолётики
10 мая 2024 г., 13:04
Маленькую башню со смешными окошками Гретхен показала очень кстати. Дороти узнала, что башенку эту почему-то не любят, мол, она не по статусу. Что такое «не по статусу» Дороти не знала, но ей стало жаль, что башенка так одинока, и она решила, что будет приходить сюда. Тем более, это почти как домик на дереве, только не на дереве, не квадратный, не из досок, а каменный, и почти что парит над облаками. И никто не мешается, красотень.
В маленькие окошки без стёкол Дороти могла просунуть только руку, или ногу, или голову по отдельности, вместе никак не получалось. В общем, ниши у окошек были слишком маленькие и Дороти не могла забраться туда целиком. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что она могла вытянуть руку, что Дороти и делала. А делала она это для того, чтобы пускать бумажные самолётики.
Геральд был таким хмурым дядей, что Дороти решила не ходить на его уроки. Ну его, ещё ругаться на неё будет… Ему вообще нельзя её обижать, она ведь маленькая. Но она не могла пожаловаться: «А я маме скажу!», потому что не знала, как в принципе поговорить с мамой. И это было немножко грустно, Дороти скучала. А мама у неё ведь такая хорошая, она печёт по праздникам яблочные пироги и плавит сахар в чайной ложке, чтобы превратить его в карамель, волосы у неё подвиваются на кончиках, а на тёмном зелёном свитере, который мама любит, есть заплатка на локте и смотрится она так подходяще, будто была там всегда, будто там её место.
Дороти очень-очень скучала. О том, что она умерла и мамы больше не будет, ей, конечно же, все врали. Мама будет, даже если Дороти умрёт (хотя этого не хотелось, а то страшно), она ведь мама. И она так же будет печь яблочные пироги и плавить сахар в старой ложке.
В общем, маме пожаловаться было нельзя, так что от Геральда Дороти никто защитить бы не смог. Вот она и решила, что вместо скучных лекций (вообще-то ей ещё нельзя слушать лекции, она же только в начальной школе) надо заняться чем-то хорошим — и пошла пускать самолётики.
Бумагу Дороти нашла в ящике профессорского стола. Ей очень нравились эти слова — профессорский стол, она едва выговаривала первое, но звучало так серьёзно и грозно, что ух. Прямо по-взрослому, как в университете, до которого ей ещё расти целую вечность. Когда все уходили, Дороти спряталась под партой, делая вид, что ищет карандаш. И вот тогда-то, когда в огромном классе, похожем на церковь, Дороти осталась одна, она вытащила из ящика целую стопку бумаги и довольно захихикала. Воровать, конечно, нехорошо, но она и не воровала. Она одолжила, как говорил папа, для важного дела. И вдвойне приятно было, что стол принадлежал вредному, злому Геральду. Его не жалко, у него Дороти даже конфеты бы умыкнула. Хотя такой старый дядька вряд ли ест конфеты.
Маленькая бумажная эскадрилья покоилась на каменной плитке под окном. Это была вторая, первая уже спикировала вниз, куда-то в облака. Дороти спряталась в башне и старательно складывала самолётики, они у неё получались всё ровнее и ровнее, у последнего даже крылья были одинаковыми.
Дороти доделала десятый и сказала:
— А теперь полетели.
Она взяла один, вытянула руку из окна и запустила его. Самолётик бодро ринулся вперёд, пролетев много-много, ухнул вниз и затерялся в облаках. А Дороти потянулась за новым. В том, чтобы запускать самолётики, была некоторая приятная размеренность. А ещё это было весело, что нравилось Дороти, конечно же, в разы больше.
Второй самолётик отправился вокруг башни. Дороти запустила его направо и больше не видела — он отправился в далёкое воздушное плавание. А третий на пару с четвёртым заложили такие виражи, что у маленьких бумажных пилотов, наверное, дух захватило. Дороти обрадованно визгнула и попрыгала на месте, хлопая в ладоши. Ей так нравилось, что маленькие бумажные самолётики летают так прытко и резво. Словно маленькие лёгкие птички.
Всё было тихо и славно до момента, пока её не нашли. А то, что её нашли, Дороти поняла по встревоженному восклику Гретхен. О, взрослые почему-то всегда считали нужным выразить своё возмущение таким тоном, будто Дороти сделала что-то ужасное. Украла их любимую ручку с блёстками или соли в чай подсыпала там. Каждый раз одно и то же, вечно эти страдальческие ноты в голосе.
Дороти скучающе стала складывать новую партию самолётиков, слушая, как голос становится громче. Это Гретхен стала её отчитывать, ещё даже не увидев. Ну а потом она показалась на глаза вместе с Мими.
— И что же ты тут делаешь? — осведомилась Гретхен и тяжко вздохнула.
— Самолётики пускаю, — флегматично отозвалась Дороти и отправила в путешествие новый.
Гретхен возмущённо ахнула, вскинув руки.
— Молодец. А мы думали, ты потерялась!
— Ты, — поправила Мими, сосредоточенно разглядывая ногти. — Ну что за проклятие, сломался… Я-то ничего не думала.
— Ох, ну конечно, — с горечью сказала Гретхен. — Тебя-то вообще ничего не волнует.
— Неправда, я не терялась, — отозвалась Дороти, подумав, что сейчас они поссорятся. Она не любила, когда взрослые ссорились, ведь они вечно кусались из-за ерунды, глупые-глупые взрослые. — Я всё время была тут.
— А мне, конечно, сказать забыла.
Дороти раздосадованно фыркнула.
— Да ну. Если я тебе скажу, ты скажешь, что нужно идти на уроки. А я не пойду.
Мими весело хихикнула.
— О, да ты, оказывается, прогульщица! Ха, я же говорю, что мы похожи.
— Ты что же, спряталась от нас, чтобы не идти на урок? — спросила Гретхен.
Дороти покивала, стала прицеливаться, щуря один глаз, и запустила самолётик. Гретхен снова вздохнула, но на этот раз уже не так грозно.
— Если не хочешь ходить, обращайся ко мне, — сказала Мими, ухмыльнулась и шлёпнула пальцем нос Дороти. — Уж я-то научу тебя, как это делать правильно.
— Ой, правда? — обрадовалась Дороти и посмотрела на самолётики. Ухватив самый красивый, она протянула его Мими и сказала: — Вот, это тебе. И мы тогда не будем ходить к вашему Геральду. Он мне не нравится.
— Нельзя же так говорить про учителя, — с укоризной заметила Гретхен.
Мими состроила смешное лицо, и Дороти засмеялась.
— Можно-можно, я разрешаю, — сказала Мими. — Ух, ты же маленький демонёнок! Давай, поскорее выбирайся из этой серой массы непризнанных и перебирайся в клуб крутых демонов. И не слушай Грет, она зануда. Будешь слушать её, а не меня, — станешь скучным мухомором.
Гретхен вскинула брови и уставилась на Мими.
— Ну спасибо за хорошую характеристику.
— Я же любя, — улыбнулась Мими и послала Гретхен воздушный поцелуй.
Дороти с любопытством переводила взгляд, думая, какая Мими хорошая, раз любит здесь всех, она ведь почти всем говорила: «Это я любя». Гретхен вздохнула и помотала головой.
— Ладно-ладно. Но не учи ребёнка плохому. Вон, видишь, у вас уже взгляды похожи.
— Ой ты, какая прелесть, — хихикнула Мими и потрепала Дороти за щёку. — Моя маленькая дьяволица.
— Я? Нет, я Дороти. Ой, а давай ещё самолётики запустим? У меня остались, вон…
И Дороти кивнула на них. В самом деле, не лежать же им тут и ждать, когда она снова придёт.
Мими согласно кивнула и красивым движением отправила один бороздить воздушные просторы. Гретхен подошла к окошку и запустила целых два. А Дороти запрыгала по маленькой площадке в башне, приговаривая, как здорово не ходить на уроки к Геральду. Бурые крылышки трепыхались за спиной, и Дороти думала, что когда-нибудь, когда она вместе с крыльями станет сильной, она будет летать так же, как самолётики, — быстро, далеко и долго.
