Батареи и трубы

      После ночи двадцать третьего декабря снег больше не падал. Кортни была этому даже рада. В конце концов, ей меньше всего хотелось после каждого выхода из дома мыть сапожки от слякоти. Но будто вместе с растаявшим снегом с глаз съехали розовые очки, и перед Андерсон встала вся чернота реальности.       Во-первых, пятьдесят девять баллов по математике. Неплохо, но учитывая всё то время, что Кортни угробила на подготовку к главному тесту за полугодие, этот результат её категорически не устроил.       Во-вторых, пропавший кардиган. Андерсон ума не приложить не может, куда он делся.       Ну, и в-третьих…       На Салли всегда так смотрели?       За каждым шагом голубых волос следило множество глаз, а любому движению вторил шёпот голосов. Фишер — предмет нестихающих слухов и презрительных взглядов, а для смелых — объект дурацких шуток. «Шутники» часто нарывались на острый взгляд Ларри Джонсона, реже на его кулак, но шепотки никогда не замолкали, даже если голубоволосая макушка давно исчезла за поворотом. Они могли слабеть, но никогда не прекращались.       Мелькает мысль, что так жить страшно. Как можно не обращать внимание на обзывательства? Не реагировать на подножки? Игнорировать смешки, сплетни, угрозы?       Стоя у шкафчиков, Андерсон снова замечает в толпе голубые хвостики и задумывается о том, что белая маска подозрительно часто появляется на периферии. То синие волосы мелькнут среди столовской очереди; то в гардеробе тёплая чёрная толстовка будет висеть рядом с её коричневым пальто, на крючке по соседству; то на физике тень в белой маске тихо пройдёт мимо парты Кортни, чтобы сдать работу раньше остальных. Иногда Фишер призраком заходил в кабинет Фотографии, чтобы спросить про Эшли. Андерсон, к слову, уже два снимка так испортила, от испуга передержав бумагу в растворе.       Не подумайте, Кортни зла не держит. Просто Салли мог бы и стучать перед тем как заходить. Так ведь поступают воспитанные люди?       Впрочем, у Андерсон совсем не возникло мысли, что её преследуют. Может, месяца три назад, когда слухи, идущие по пятам Фишера, всё ещё казались правдивыми (да-да, даже про то, что Салли переехал поезд и он питается младенцами в полнолуние), Кортни бы забеспокоилась. Наверное, даже рассказала бы Линну или папе.       Но сейчас это казалось глупостью. В самом деле, Салли что, заняться нечем? У неё... точнее, него (когда уже запомнится?!) и без того дел много. Взять хотя бы учёбу — Кортни не представляет, сколько нужно пустить времени на подготовку, чтобы сдать математику на девяносто шесть баллов…       Но точно знает Эшли Кэмпбелл, разделявшая её замешательство.       — Сорок минут, вроде он говорил, — она что-то перебирала в своей полосатой сумке.       Кортни с хлопком закрыла шкафчик.       Сорок минут?! Да она со всеми репетиторами и дополнительными занятиями каждую среду и пятницу вычёркивает из своей жизни по три часа!       Эшли глянула на лицо Андерсон и улыбнулась.       — У меня была такая же реакция. Сал родился под счастливой звездой, не иначе.       Кортни вдруг захлопнула раскрытый от удивления рот и растерянно моргнула.       Под счастливой звездой?.. Но постоянные оглядки, издевательства, в конце концов, вероятно, отсутствие лица — разве счастье? Как можно жить в таком постоянном напряжении, вечном ожидании подножки или плевка в тарелку?       Из мыслей выудил радостный голос Эшли.       — Вот, — Кэмпбелл вытащила из сумки плоскую коробочку. «Mortal Kombat» — жёлтая надпись на обложке.       — У тебя есть приставка? — удивилась Андерсон, разглядывая синюю упаковку с накаченным ниндзя.       — Не у меня, у Ларри. Сегодня у него соберёмся.       Эшли достала из кармана скрепку и внезапно всунула её в замок шкафчика с большой царапиной.       — Ты взламываешь чужие ящики?! — вскрикнула Андерсон.       Эшли шикнула.       — Это ящик Сала, всё в порядке.       — Ты взламываешь ящик своего друга? — вдвойне ошарашенно сказала Кортни, но уже тише. И пробормотала: — Это вообще не порядок!       — Сал мне сам разрешил, — с этими словами железная дверца со скрипом открылась. — И я ему не запрещаю взлезать в мой ящик.       Мгновенно забыв про чужие личные границы, которые только что отстаивала, Кортни заглянула в пространство. Ничего примечательного она не увидела: три старых учебника, пачка яблочного сока, потёртый рюкзак со значком какой-то музыкальной группы. В самом углу книга со сломанным корешком. «Пикник на обочине» — почти стёршееся название совсем ни о чём не говорило.       Взгляд зацепился за дверцу: скотчем была приклеена фотография всей чудаковатой компании, судя по повязкам на глазах участников, сделанной в Хэллоуин. Воспоминания ненадолго перенесли Андерсон в вечер тридцать первого октября, и она поморщилась, вспомнив, насколько некрасивая и лохматая была в тот день.       Эшли положила диск на стопку книг.       — Чтобы не скучали, пока будут меня ждать. — ответила на немой вопрос. — Я сегодня приду позже, сказали за братом присмотреть. Няня Бенджамина опять куда-то свалила.        Дверца захлопнулась, а Андерсон, кажется, осенило. Может, у Салли и правда нет лица — или оно смешано в такую кашу, что никому нельзя показывать, — но зато есть друзья. И такие, что им можно доверить свой шкафчик, спину во время унижений или даже тайну о том, что скрывается за медицинским пластиком.       Кортни отвела взгляд и подумала об Эрике, её лучшей подруге, которая находилась в пяти тысячах километров отсюда и осталась там, в далёком Сан-Хосе, где почти никогда не бывает дождей и облаков. Вместе со всеми её близкими друзьями, школьными знакомыми и приятелями по бейсболу, которые хоть и надоедали, дразнясь за неудачные пасы, но никогда не подводили и ни за что не бросили.       А бросила их Кортни, переехав в какую-то стрёмную глушь на другом краю страны, возле штата Нью-Джерси.       — …Эй, ты чего? Клянусь, Сал вообще не будет в обиде. Хочешь, спросим его?       — О чём? — не поняла Андерсон, утонувши в болоте мыслей.       — О шкафчике.       Чуть помутнённый мозг, приходящий в том пасмурном дне, когда Кортни сообщила Эрике о переезде, заметил, что Эшли привыкла к внезапным переменам Андерсон и совсем не раздражается повторять одно и тоже. На душе потеплело.       — Верю, — улыбнулась Андерсон, прогоняя из головы заплаканные глаза лучшей подруги. — Ты не похожа на воришку.       Эшли заправила прядь волос за ухо.       — Зря, — заговорчески прошептала, вытянув из-за спины зелёную коробочку с нарисованным на ней яблочком. — Эта зараза сегодня взяла мой полароид без разрешения и испортила плёнку. А я только вчера её купила!       Кэмпбелл с наигранной злобой вставила в упаковку трубочку. Кортни сначала застыла, а потом захихикала, принимая с рук Эшли коробочку, тоже сделала пару глотков.       Наверное, Салли правда родился под счастливой звездой.

***

      

      Чуть позднее, этим же днём у этих же шкафчиков, Кортни наблюдала за тем, как двоюродный брат пытался починить отваливающуюся дверцу её ящичка.       Выглядело это смешно. Балансируя на полусломанной стремянке, найденной в школьной кладовке, Линн старался попасть отвёрткой в шатающийся болт. Задача не из простых: болт большой, шириной с фалангу пальца, а отвёртка, единственная в кучке инструментов, притащенных с той же кладовой, была слишком маленькой. Нужно постараться, чтобы её тонким железным кончиком можно было закрутить толстый болт.       Кортни, перебарывая издевательское желание продолжить молча смотреть за потугами кузена, всё же спросила:       — А почему мы не можем попросить помощи? Я думаю, уборщик тоже умеет вкручивать болты.       — Во-первых, — начал Линн, закусив губу и прищурив глаза, — уборщика мы фиг найдём во время занятий. А если и найдём, — юноша ненадолго замолчал, собирая силы. Со всей дури повернутая отвёртка так и не сдвинула железную полоску, и Линн вздохнул, продолжив, — то он нас скорее всего пошлёт. Его дело — полы мыть, а не шкафчики делать.       Мансфилд облокотился об железный угол локера, вытер запястьем лоб.       — Во-вторых, это не болт, а винт. Разные вещи.       Кортни закатила глаза, но на замечание ничего не ответила. Всё-таки брат ей помогает.       — А попросить помощи, ну, не знаю… У ремонтника какого-то, например? В школах постоянно же что-то ломается. В Сан-Хосе они у нас часто ходили.       Линн, глядя сверху вниз, очень странно на неё посмотрел.       — Корт, ты правда сравниваешь Сан-Хосе и Нокфелл?       Кортни поджала губы, признавая правду кузена. Где Сан-Хосе — один из крупнейших и густонаселённых городов Америки, — а где эта дыра под названием Нокфелл, в которой не во всех магазинах даже пакеты есть?       — Тогда, может, папу позовём? — не подумав, брякнула Андерсон и тут же замерла, смутившись прищура Линна.       Спустя определённо выдержанную паузу, Мансфилд отчётливо и медленно проговорил:       — Его сюда не пустят.       И смерил Кортни взглядом, говорящим: «ты во мне сомневаешься?».       Андерсон пробормотала негромкое "ясно", сообразив, что, наверное, уборщик всё-таки бы не отказался помочь - он хоть и немного страшненький, но не злой. Но Линн выглядит уверенным в том, что починит шкафчик. А Кортни, на самом деле, совсем не сложно сделать вид, что она верит в его способности...       …даже если это не так.       Была большая обеденная перемена, и в коридорах мало кого можно было встретить — все давно толпились в столовской очереди. Но редкие прохожие с таким интересом косились на них, что Кортни, чувствуя покалывающий стыд, прикрывалась волосами и наворачивала полукруги вокруг стремянки. Закончив очередной марафон, она заметила шкафчик с царапиной.       «308», — цифра на табличке.       Это ящик Салли, который пару часов назад ломала Эшли. Кортни почему-то только сейчас осознала соседство с Фишером — и от этого факта как-то тяжёло поднялся ком в горле.       — Корт, постоишь здесь? Схожу к своему локеру, заберу ланч.       — Конечно, — незамедлительно ответила Андерсон, отвлекаясь от гипноза поцарапанного шкафчика.       Линн осторожно спустился с пошатывающейся стремянки, положил отвёртку на одну из её ступеней и скрылся за углом. Внезапно объявившаяся пустота в желудке вынудила тоже влезть в свой шкафчик за едой. Достав бумажный пакетик, Кортни уселась на стремянке, рядом с отвёрткой, и стала выглядывать Мансфилда, стараясь не двигаться.       Андерсон предпочитала есть в компании Лии и её подруг, но Линн как сотрапезник тоже вполне её устраивал. Главное — не в одиночестве. Она ведь не какой-то изгой, как…       Ларри Джонсон.       Ну, нет. Даже если он не сильно нравился Андерсон, то называть его изгоем язык не поворачивался. В конце концов, у него были Эшли, Салли, очкарик Тодд, тот толстячок с литературы и…       — Чё одна сидишь? Перемена скоро закончится.       Кортни подняла взгляд на не пойми откуда взявшегося Джонсона. Невольно нахмурилась.       — А тебе какое дело? — грубость совершенно случайно вылетела изо рта. Андерсон не рассчитывала такой тон, но парня это совершенно не смутило.       — Никакого, — пожал плечами.       Наверное, разговор так бы и закончился, и любой другой на месте Джонсона давно ушёл. Но Ларри — правда, удивительное существо, — не только остался, но продолжил любопытствовать. Он посмотрел на хлипкий шкафчик.       — Давно так?       — С начала учёбы… Эй, отвалится же!       Парень, продолжая показывать отсутствие стыда и социальной неловкости, зацепил пальцами дверцу шкафчика и покачал её с такой смелостью, какую Кортни не позволяла себе с первого школьного дня.       — Винт закрутить не можете? — Андерсон не поняла, сказал он это с утверждением или-таки с вопросом. Но точно убедилась, что Джонсон разрешает себе слишком многое.       — Сейчас придёт Линн и всё починит, — в свои собственные слова верилось с трудом, ведь кузен на горизонте всё не появлялся. И где его только носит?       Джонсон на это ничего не ответил, подошёл ближе и легко толкнул девушку в плечо.       — Слезь.       Кортни, видимо, с испугу послушалась, но тут же ощутила прилив нового раздражения. Что это он тут приказывает?! На ум не лезло ничего, что можно было предъявить Джонсону, оставалось гневно наблюдать за его действиями.       Ларри схватил отвёртку, ловко забрался на стремянку (не смотря на опасный скрип) и начал шаманить с креплением. Что он делал конкретно — не разглядеть из-за локтя, и неведение злило ещё сильнее.       — Если ты мне окончательно доломаешь шкафчик, Джонсон…       Чем закончить угрозу Андерсон не придумала. Щёлкнув по винтику, Ларри оповестил:       — Всё.       Парень спрыгнул со стремянки (которая клялась вот-вот развалиться). В доказательство работы Ларри вновь открыл-закрыл дверцу, из-за чего она хоть и хищно заскрипела, но не упала. Удивлённая Кортни тоже тронула створку: сначала осторожно, но поняв, что железка не отвалится, замотала её туда-сюда. От навязчивого скрипа Джонсон поморщился.       — Скажи своему братцу смазать петли. Уж с этим-то он справится?       — Справится, — завороженно протянула Андерсон, но тут же очнулась. — Линн и сам бы догадался.       — Конечно, — Ларри сделал долгий кивок.       Сарказм в его голосе неприятно царапнул. Он что, сомневается в Линне? Кортни, конечно, тоже, но скорее из вредности — всё-таки она видела, как кузен помогает в гараже мистеру Мансфилду и прекрасно помнила, как по просьбе миссис Мансфилд, желающей повесить новую вышивку, ударил гвоздь в стену. И пусть тогда он отбил себе палец, но повесил же!       Кортни не успела раздумать эту мысль.       — Что там? — внезапно спросил Джонсон, указав на ланч в крафтовой бумаге, который всё это время девушка держала в руках.       Андерсон, сама не зная, что сегодня мама положила ей на обед, открыла пакет.       — Бутерброд с ветчиной, — и, приглянувшись, добавила: — с сыром и помидорами.       Типичный обед: иногда мама разбавляла периодичность сэндвичей фруктами или домашними наггетсами.       Ларри хмыкнул, будто не поверил, и сам засунул нос в ланч. Кортни неконтролируемо скрежетнула зубами.       — Любопытной Варваре… — начала она, — Эй!       Вдруг чужие длинные пальцы нырнули в пакет и выцепили бутерброд.       — Совсем уже? — только и успела возмутиться Андерсон перед тем, как половина сэндвича утонула в наглой пасти.       — За работу, — довольно проговорил он, чавкнув.       Андерсон скривилась от чужой невоспитанности и сама полезла за едой. В этот раз мама сделала два бутерброда.       Некоторое время было проведено в безмолвном жевании. Вдруг Ларри спросил:       — Сегодня допов нет?       — Нет, — сглотнув кусочек, ответила Кортни. — Четверг же?       Джонсон кивнул и без всякого предупреждения ошарашил:       — Хочешь, приходи сегодня в апартаменты.       Девушка подавилась, закашлялась. Страдая от попавшей в не то горло крошки, Андерсон пришлось слушать невозмутимого Ларри.       — Эшли будет к пяти. Обещала принести что-то из своих запасов. Может, Тодд тоже какую-нибудь игрушку возьмёт.       Едва справившись с приступом, Кортни подняла взгляд, одними глазами выражая абсолютное недоумение. Впрочем, всего на секунду: голос, неожиданно послышавшийся со стороны, заставил снова поперхнуться.       — Джонсон?       Линн удивлённо моргнул, затем нахмурил брови.       — Мансфилд, — поприветствовал Ларри, уже дожевавший украденный бутерброд.       Андерсон стало неловко задыхаться в полной тишине, поэтому, пересиливая себя, она тоже замолчала. Почти сразу Джонсон к ней наклонился — так близко, что девушка ненамеренно разглядела вокруг его рта хлебные крошки.       — Две минуты до звонка, — выпрямился Ларри, отвлёкшись от наручных часиков Кортни. — Пора. Кортни, предложение в силе. Ну, бывайте.       Парень быстро ретировался. Андерсон удивлённо проводила его взглядом, и, повернувшись обратно, столкнулась с недовольным лицом Лигга.       — Что? — не выдержала паузы девушка. — Ты когда брови хмуришь, на сову похож.       — Какое предложение? — угрюмо спросил Мансфилд. Андерсон цокнула, отворачиваясь.       — Он к себе позвал.       — И ты пойдёшь?!       — Почему нет? — пожала плечами девушка. — Приставка, пицца, музыка — звучит неплохо. Да и Ларри, в целом, довольно милый.       Джонсон, конечно же, не упоминал ни пиццы, ни музыки, но для того, чтобы подразнить кузена с синдромом старшего брата, Кортни была обязана выдумать лишнее. Как и то, что считает Джонсона «милым», — признаться, Ларри не соответствует ни одному из её критериев и в основном вызывал исключительно раздражение.       — Наверное, он и на гитаре играет, — мечтательно произнесла Андерсон, наматывая на пальчик прядку волос.       Ещё одна ранка: Линн уже долгое время пытается освоить струны. Гитара не даётся ему полгода.       Наверное, Андерсон переборщила — кузен стал правда похож на раздраконенного быка. Спрятав красную тряпку, точнее, прикусив ядовитый язык, Кортни прощебетала:       — Хотя, может, и не пойду. Так много домашки задали…       С Линна сошли краски, и прозвенел школьный звонок. Мансфилд, ещё немного злясь, махнул рукой.       — Иди, сам всё отнесу.       Конечно, он уже заметил починенную дверцу шкафа. Не желая более оставаться с сердитым братцем, Андерсон испарилась в следующий коридор, уже придумывая, какую сумочку сегодня лучше взять.