Лучший психолог

— Нет, Андрей, ты слышал вообще? — Активно жестикулируя, женщина гневно указывает пальцем на своего сына, сидевшего за столом, как будто ни в чем не бывало, его сейчас отчитывают как маленькую девчонку, стащившую все конфеты с кухонного стола. Подпирая рукой щеку, парень, не очень воодушевленный уже тридцатиминутной лекцией, скучающе зевает, исподлобья наблюдая, как мать ходит по кухне от стены до стены, размахивая руками. — Ты меня слышишь? — Эти оры, наверное, слышит весь район, на миг кажется, что даже стены трясутся, но вопли все продолжаются. — Меня вообще здесь кто-нибудь слышит? Мужчина, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, недовольно мотает головой, будто пытаясь привести мысли в порядок. Он тоже не в восторге от таких новостей и явно был не готов к резким переменам, как и Майя, продолжающая поедать взглядом мужа, но тот более сдержанно отнесся ко всей ситуации. — Ну че ты орешь? Успокойся, — он окидывает ее смирительным взглядом, а когда видит возмутительное лицо, тут же добавляет, — ты сейчас разве что-то изменишь? Нет. Давай сейчас просто вместе сядем и все обговорим. Все вместе. Криков все равно было не избежать, а тут еще и говорить что-то в свое оправдание нужно будет, Антон этому не рад. Он сегодня точно не останется без второй порции лекций от матери, а не дай бог об этом узнает бабушка, всему, что движется, придет пиздец. — Поговорим? — Женщина возмутительно фыркает, пропуская издевательский смешок, — О чем? О том, что наш сын теперь изгой в обществе? — А тебя волнует только общество? — Шастун-старший недовольно скалится, бросая взгляд на мальчишку. Тот стыдливо отворачивается к окну. — Господи… — Продолжает причитать Майя, опираясь руками в край стола, — Ты едешь к психологу, это не обсуждается. Мать поднимает взгляд на Антона, не собираясь ничего выяснять и разговаривать. Как только она слышит недовольство и возмущение, тут же шикает и затыкает рот сыну. — Я сказала, это не обсуждается, — она тычет указательным пальцем в стол, кажется, для убедительности. — Прямо сейчас. Андрей, спустись и заведи машину, пожалуйста. Мужчины переглядываются: Андрей лишь пожимает плечами, а Антон тоскливо вздыхает. Майя выходит из кухни, оставляя их наедине, но и старший спешит выйти из комнаты и выполнить просьбу супруги. Юноша остается сидеть на месте, запустив пальцы в светлые волосы и шумно выдыхая. Ну и пиздец он тут натворил.

***

Пока мать разговаривает со специалистом в кабинете, а отец, решивший не ввязываться в эту авантюру, остается сидеть в машине, Шастун облокачивается спиной о бетонную светло-розовую стену, скрещивая руки на груди. Он не горит желанием общаться с шарлатанами, еще и платить им за это деньги. Ему плевать, как к нему отнесется общество, ему плевать, что думают родители, ему плевать, что скажет этот недо-психолог. Почему недо? Потому что Антон знает, все они такие. Все без исключения. В здании пусто, нет ни одной живой души, здесь нет даже скамеек, поэтому парню приходится стоять. И занимается он этим уже минут десять. Она про него там что, всю подноготную выкладывает? Наконец, скрип деревянной двери выдергивает Шастуна из раздумий. Он, поднимая опущенную голову, смотрит на мать, которая жестом приглашает его войти в кабинет. Все, конечная. — Я ему уже все рассказала, проходи. Сказал, что ему нужен как минимум час, поэтому ты пока остаешься здесь, а мы с Андреем поедем в центр, у нас есть дела. Час?! Он там целый час собрался обряд экзорцизма проводить или что? На немой вопрос «за что?» Майя лишь толкает сына в спину, заставляя того сделать шаг навстречу незнакомому кабинету, а потом просто закрывает за ним дверь. — Чудесно просто, — фыркает юноша, осуждающе косясь через плечо на дверь, но тут же возвращая взгляд обратно. Психолог мужчина. Вдвойне чудесно. — Не бойся, проходи. Мужчина жестом приглашает парня сесть на довольно большой диван желтого цвета. В самом кабинете, как подмечает Антон, достаточно уютненько: все в светлых тонах, даже компьютерное кресло возле стола белое, а не черное, какое он обычно привык видеть, на самом столе ничего лишнего, какие-то бумаги, папки и подставка для канцелярии, за спиной психолога по стене тянется тумбочка, на которой лежат две стопки листов и стоит круглый аквариум с рыбкой. Позади него в углу стоит шкаф, в котором также находятся папки и классическая литература. Шатен бросает недружелюбный и недоверчивый взгляд на специалиста, все же усаживаясь на мягкий диван. Подпирая щеку рукой и облокачиваясь локтем о подлокотник, парень закидывает ногу на ногу и пристально наблюдает за мужчиной. Что-то в его легкой улыбке и спокойном тоне не так. Что-то фальшивое и неправдоподобное. Шатен смотрит на бейджик, прикрепленный на пиджаке мужчины, и вслух читает, — Арсений. — Моя мать действительно считает, что какой-то психолог может поменять мою ориентацию бессмысленным разговором? — Антон спрашивает на полном серьезе, он устал от этих абсурдных и совершенно тупых решений в его семье. Арсений кивает, откидываясь в кресле и склоняя голову чуть в бок, с интересом наблюдая за мальчишкой. — Ко мне не редко с таким приходят, но ты прав, одним разговором ориентацию человека не поменять, тем более, как я заметил, ты упертый. Шастун фыркает от такой наглости, задирает голову вверх и шумно выдыхает. — А Вы очень внимательный, — язвит парень, скрещивая руки на груди и переключая свое внимание на жалюзи на окнах. Как в тюрьме. Почему только вместо решеток жалюзи? — Что ж, давай поговорим об этом, — складывая руки в замочек, мужчина подтягивается к столу, — устраивает ли тебя твоя ориентация? Может, были когда-то мысли, что ты не такой как все? — Я не собираюсь Вам ничего говорить, — грубо бросает Антон, облокачиваясь о спинку дивана и вновь вздергивая голову вверх. — Еще бы я каждому встречному о своей ориентации рассказывал… Арс, потрясенный такой резкой сменой настроения, удивленно смотрит на наглого парнишку, и с удовольствием отвесил бы ему подзатыльник. Но он психолог. — На твоем месте я бы извинился. Поучить бы тебя со старшими разговаривать, Шастун. Антон передразнивает его, и Попов начинает действительно злиться. Такого отношения он к себе не потерпит. — А Вас поучить бы быть сдержаннее, психолог все-таки, — самодовольная улыбка расплывается на его лице, — идите к черту, Арсений Сергеевич. Арс злится. Нет, он в ярости. Подорвавшись с места, мужчина сжимает руками край стола и еле сдерживается, чтобы не подойти к Антону и не отвесить ему увесистой пощечины. Зеленоглазый вздрагивает и поднимает голову на специалиста. — Не надо мне указывать, что делать. Тебя действительно нужно научить правильно разговарить со старшими. — Арсений отходит от стола и в два больших шага преодолевает расстояние между его рабочим местом и дверью. Щелчок замка заставляет мальчишку обернуться и удивленно вскинуть брови. — Либо ты сейчас затыкаешься, слушаешь и отвечаешь на мои вопросы, либо я поставлю тебе столько сеансов в месяц, что твоя жизнь превратится в ад. Шастун довел психолога одним своим видом, ну разве не прелесть? — Да ставьте сколько хотите, я не собираюсь отвечать на ваши тупые психологические вопросы. Мужчина едва не рычит от такого наглого тона, нет, ну не в какие ворота уже не лезет. Арс сейчас сожрет его с потрохами. — Тогда мне придется тебя заткнуть, — его голос становится чуть спокойнее, когда он приближается к сидящему парню, кладя широкую ладонь на худую ногу и несильно сжимая. Шатен вскрикивает, пытаясь отползти назад, но хватка лишь усиливается. — Ай, отпустите, какого хрена?! — Антон пытается сначала отдернуть ногу, а потом убрать чужую руку со своего колена, но делает лишь хуже себе, из-за чего быстро это понимает и успокаивается, пытаясь сидеть на месте с жгучей болью. — Блять, Вы че творите? Парень почти не успевает договорить, как боль усиливается, и он снова вскрикивает, хватаясь пальцами за собственную ногу. Шастун тихо всхлипывает, чем заставляет самодовольную ухмылку расплыться на чужом лице. — Успокойся, я ведь предупреждал тебя. Почему ты не понимаешь с первого раза? Тебя и этому нужно научить? — Нет, отстаньте от меня! — Шатен проклинает все на этом свете, продолжая сидеть и пялиться на гребаного психолога, — Арсений… Мужчина все же убирает руку с чужого колена, Антон смотрит на старшего с опаской. В принципе, это и есть то, чего он добивался. — Пидор, — совсем тихо добавляет мальчишка и тут же совершенно неожиданно чувствует, как под весом Арса продавливается диван, а в светлые волосы запускаются чужие пальцы, снова сжимая. — Чертенок, ты еще не понял, да? — Голубоглазый давит коленом на мягкий диван, лишь ближе приближаясь к парнишке, он чувствует его загнанное и громкое дыхание, в кабинете, полном гнетущего молчания, слышны бешеные удары сердца. Шастуну на секунду кажется, что тот питается его страхом. — Ты будешь слушать меня, делать все, что я скажу, беспрекословно выполнять просьбы, тебе это ясно? — Д-да, — шатен судорожно выдыхает, чувствуя, как длинные пальцы осторожно перебирают каждый локон его волос, вторая сильная рука ложится на вздымающуюся грудь, от чего у юноши спирает дыхание. Он застывает в таком положении, преданно глядя в синие глаза. — Вот и умница, — Попов улыбается, а Антон не понимает, почему похвала заводит его. Арс позволяет себе больше: спускает руку ниже, забираясь пальцами под черную футболку и оглаживая талию, ребра и спину, продавливает диван коленями, расположив их по обе стороны от чужих ног, нависает над младшим. Тот, в свою очередь, пытается вжаться как можно сильнее в спинку дивана, возможно даже слиться с ним, а страх в глазах читается даже издалека. — Не надо, отпустите меня, пожалуйста, — Антон шепчет, чуть ли не плачет, но Арсений лишь наклоняется к его уху, горячо дыша. — Тише, я пока не делаю ничего плохого, — хмыкает брюнет, оставляя невесомый поцелуй на виске. Парень набирает воздуха в легкие и забывает выдохнуть. — Не нужно, Арсений, — Шастун не оставляет попыток выбраться, но он уже почти сдался, у него нет выбора, он не может идти против человека, который почти раза в два его больше. — Я не могу отпустить тебя просто так, Тош, — Арс гладит чужие скулы, шею, ребра, осторожно целует лоб и зарывается пальцами в чужие светлые волосы, пахнущие духами с ароматом кофе. — Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого. Веришь мне? Антон многозначительно кивает, Арсений расценивает это как разрешение. Он тянется к тонким губам, Антон не сопротивляется, даже начинает поддаваться вперед и первым касается чужих губ своими. Попов, перемещая ладонь на затылок юноши, продолжает трепетно целовать его, не жестко, не требовательно, а совсем ласково и легко. Парень кладет руки ему на шею, слегка подтягивается и уже бесстыдно сжимает его кожу, впивается в незнакомые губы. Шастун думает, что еще никто не целовал его так. Он пытается отстраниться, ему это удается без особых усилий, но дыхание вновь начинает спирать, когда он чувствует чужие руки на своем ремне. — Арсений… — Антон не может даже договорить, его тут же накрывает волной разных эмоций, тот ловит себя на мысли, что хочет больше. — Сергеевич. Блять, и как у этого мальчишки вообще еще хватает сил произносить его полное имя и отчество? Арс снова затыкает его поцелуем, стараясь отвлечь от всего остального, пока он осторожно стягивает чужой ремень с джинс, бляшка предательски громко звенит. Широкая рука проходится по ширинке, у мужчины в голове код красный «это еще ребенок» «все, Арс, пора завязывать, слишком далеко зашло», но он смотрит в эти преданные изумрудные глаза и все летит в тартарары. Антон давится воздухом, когда чувствует чужую руку в своих штанах. Он жмурится и отворачивается от лица психолога, что не остается незамеченным. — Тош, посмотри на меня, — требовательно повторяет Арсений, смотря на парня сверху вниз. Антон неохотно поднимает голову, страх перед неизвестностью заставляет его вздрогнуть, но задирает длинными пальцами чужую черную рубашку, заправленную в брюки. Мужчина с заинтересованностью наблюдает за этим. Зеленоглазый исподлобья смотрит на мужчину, ожидая одобрения, и получает простой кивок, говорящий все без слов. Руки парня дрожат, он едва не запутывается в простой рубашке, пытаясь расстегнуть пуговицы, Арс стискивает губы в тонкую полоску, перемещая руки на плечи. Юноша снимает предмет одежды до предплечий, застывает в восхищении, разглядывая мускулистое тело с огромным количеством родинок. — Не думал, что скажу это, но Вы прекрасны, — Антону дается сказать это с трудом, но ему сейчас это особо не важно, его взгляд затуманен человеком, вышедшем будто из модельного журнала. Попов улыбается, понимая, что мальчик ему начинает верить, что никогда еще в жизни не встречал таких очаровательных людей, как Антон, и ему не важно, что у него с характером, это еще можно исправить. — Ты заставляешь удивляться, — мурчит мужчина в ухо шатену, вновь бережно целуя его в висок. Шастун затихает, потому что забывает как дышать. — Ты же позволишь мне чуть больше, милый? Шастун затихает, потому что боится сделать неверное или резкое движение. Он чувствует на себе пристальный боковой взгляд, ехидную, расплывшуюся по лицу улыбку. — Д-да, Арс, — шепчет юноша, судорожно сглатывая и кивая. Арсений пытается отвлечь его, целуя его лицо, шею, ключицы, запуская пальцы в светлые волосы и нежно покусывая. Антон запрокидывает голову назад, встречаясь взглядом с потолком, его разум полностью затуманен, ему кажется, что Арса слишком много, он везде. Он чувствует безболезненные укусы, поцелуи, поглаживания и даже щипки, но все так быстро сменяет одно за другим и картинка перед глазами плывет. Шастун теряется в ощущениях. Его бросают на диван, тогда шатен, наконец, возвращается в реальность. Попов нависает сверху, продолжает оттягивать футболку и целовать выпирающие ключицы, позволять себе сжимать чужую шею до тех пор, пока мальчишка жалобно не захрипит. Ему все это нравится, теперь он не сможет остановиться. С Антона снимают футболку, оглаживают ребра и худое тело, которое мужчина очень внимательно разглядывает. Он, скорее всего, раздел парня одним лишь взглядом уже раз двадцать. Как только психолог прикасается холодными пальцами к горящему, жаждущему большего, тела, юноша глухо скулит, прогибаясь в пояснице. Арс стягивает с него джинсы, бросает их на пол рядом с диваном и подтягивается к парню. Он ждет в глазах страх и переживание, стоп-слово или неодобряющий взгляд, но Антон лишь молчит, страх в глазах, конечно, есть, а вот сил ждать — нет. — А-арс, пожалуйста, — умоляюще шипит шатен и тянется ладонью к чужим прядям, мужчина подставляет ему свою голову. Первый трепетно перебирает каждый его локон, зарывается в темные волосы и тяжело дышит прямо в ухо. Шастун в миг приподнимается на локтях и врезается в губы психолога, просто сминая их. Он тянется свободной рукой к кожаному ремню на брюках, запутывается, но ему удается дернуть его и вытащить. Арс этого будто и не замечает, покусывает верхнюю губу, нижнюю и улыбается даже сквозь поцелуй. Мальчишка сдался ему почти без боя, ну разве может он противостоять и не воспользоваться этим? — Убери руки, — не просьба, скорее, приказ. Горячее дыхание Попова останавливается на чужих губах, когда Антон пытается прикрыть свое обнаженное тело. Голос властный, не требующий повторять два раза. Брюнет оставляет легкие поцелуи на разных местах, сжимает пальцами талию, надеясь отвлечь таким образом юношу. Последний трется о покрывало, извиваясь как змея, пытаясь снять возбуждение, но это особо-то и не помогает. Мужчина, усмехаясь, оставляет на ребрах последний поцелуй и кладет руку на резинку боксеров, стаскивая их так быстро, что даже Шастун опомниться не успевает. Он чувствует себя уязвимым, из-за чего вновь теряется, сомневаясь в своем решении, но Арсений быстро находит этому выход: прикусывает нежную кожу рядом с ключицами, и парень заливается новыми красками. — Доверься мне, — хрипло шепчет Арс, потянув его за ноги ниже, вплотную приближая к себе. Парень быстро кивает, стискивая губы в тонкую полоску. В комнате трудно дышать. Слишком душно, слишком горячо, просто невыносимо, когда он слышит учащенное дыхание психолога, когда чувствует на коже приятные и легкие поцелуи… Попов раздвигает худые ноги, упираясь коленями в диван так, чтобы их не смогли свести обратно. Блондин чувствует нарастающее возбуждение и стыд. Где-то в уголках здравого смысла он понимает, что это неправильно, что этого не должно быть, но так, блять, приятно. И хочется большего… Арсений привстает и тянется к рабочему столу, вытаскивая из ящика тюбик со смазкой. Парню хочется спросить «зачем и откуда», но на это попросту нет времени и сил. Мужчина выдавливает содержимое на пальцы и, аккуратно кладя ладонь на худой живот, принимает удобную для него позу. Антон широко раскрывает глаза и дергается, когда чувствует холодную фалангу указательного пальца в себе. Его будто прошибает током, разум возращает все на свои места. — Арс, не надо! — Он пытается вырваться и, приподнимаясь на локтях, слезает с пальца, но на живот резко давят, Шастуну приходится упасть обратно и взвыть. — Я передумал, Арсений, блять. Мужчина остается спокойным, он даже усмехается, еще ближе подтаскивая к себе юношу. Он снова вставляет один палец, густо смазанный лубрикантом. — Тош, расслабься, — Арс целует низ живота, бедра и ноги, все, до чего дотянется. Он исподлобья смотрит на дрожащего парня. — Сейчас будет приятнее, потерпи, Солнце. Брюнет почти шепчет это, так ласково и беззаботно, осторожно поглаживает рукой нежную кожу, Антон слушается. Попов довольно улыбается, проталкивая палец полностью, когда младший пытается сдержать болезненный стон. — Не стесняйся меня, хорошо? — Арсений смотрит на Антона и, кажется, видит весь спектр его эмоций. Зеленоглазый запрокидывает голову назад и скамкывает в руках покрывало, слыша лишь отдаленный голос, все ушло на задний план. Мужчина приподнимает уголки губ, когда через какое-то время слышит мычание и кивок. Тот наклоняется обратно. Психолог медленно вытаскивает один палец и вставляет уже два, медленно растягивая стенки ануса. — Блять, блять… — Будто в бреду шепчет юноша и силится сказать что-то еще, но получается лишь издать хриплый стон. Антон понимает, что назад дороги нет и уже не будет, но, черт, он не думал, что все будет так. — Тише, Тош, посмотри на меня. Арс вставляет пальцы на всю длину, останавливаясь и давая привыкнуть к ощущениям. Шастун повинуется, бросая свой затуманенный взгляд на мужчину. Его сердце бьется с неумолимой скоростью, сейчас все слишком быстро и непонятно происходит. Попов вытаскивает пальцы наполовину, а потом резко вводит обратно, давя прямо на простату. Младший цепляется пальцами за обивку дивана и задыхается в новых ощущениях. Он чувствует щипки, укусы и нежные поцелуи на животе и бедрах, это помогает отвлечься от боли. А еще Арсений шепчет что-то по типу «Ты просто умница» «Расслабься» «Боже, какой ты узкий». Похвала и тихий мужской голос заводят его только сильнее. Шаст закрывает ладонями лицо и стонет, пытаясь не сорваться на крик, когда брюнет раздвигает внутри пальцы в виде ножниц. — Все хорошо, не закрывайся от меня, милый, — Арс, приподняв уголки губ, на секунду останавливается, свободной рукой взяв чужое запястье и прижав его к дивану, Антон закусывает нижнюю губу, чуть ли не плача от кайфа. Он просто не понимает, как мужчина может быть таким сдержанным и спокойным, когда у него в этот момент внизу живота все стягивает тугим узлом. Психолог выливает смазку на третий палец и приставляет ко входу, вставляя так бережно и осторожно. Когда все три пальца погружаются внутрь на одну фалангу, младший срывается на крик, тараторя что-то едва разборчивое. — Арс, нет, блять, пожалуйста. Он снова пытается соскочить с пальцев, но мужчина хватает его за бедра и тянет назад. Антон хнычет, в уголках глаз скапливаются слезы. Он выгибается, стараясь не смотреть на старшего, когда тот, в свою очередь, глаз с него не сводит. — Постарайся расслабиться, — Попов гладит его по выпирающим ребрам, миллиметр за миллиметром погружая пальцы в тугую дырочку. Он, наконец-то, вставляет их до конца, нащупывает простату и давит прямо на нее. Сделав пару плавных движений, Арсений вытаскивает пальцы и вытирает их о покрывало. Он нависает над младшим, горячо дышит в приоткрытые губы, стирая дорожки от слез. — Арс, пожалуйста… — Блондин не может сказать точно, что ему нужно, но его и так хорошо понимают. Мужчина скользит ладонью по хрупкой шее, оглаживая кадык и ключицы. Парень тянется дрожащими руками к пуговице на брюках, Попов целует его губы, сминая и покусывая, и никак не препятствует действиям младшего. Его слова он воспринимает как разрешение. — Дай я сам, — добродушно отзывается Арсений, убирая длинные руки с резинки боксеров. Психолог быстро снимает с себя нижнюю одежду, которая летит на пол к остальным вещам, и вдавливает Антона в диван, щедро смазывая свой член лубрикантом. Он приставляет ствол к растянутой дырочке и медленно погружает головку. Шастуну хочется выть от боли, он вновь всхлипывает и царапает мужчине руки. У Арса живот сводит приятной истомой, когда он слышит все стоны и всхлипы, которые издает младший. Тот наваливается сверху, погружаясь на половину, вновь смахивая с лица рукой слезы. Он кусает все, до чего только дотягивается: шею, надплечья, мочку уха, лижет нежную кожу возле ключиц и скул. — Господи, Арс… Антон прикрывает глаза, а Попов оставляет легкий поцелуй на его виске. Он шепчет ему на ухо что-то неразборчивое, и это действует как успокоительное. Член входит на всю длину, и юноша сдерживается, чтобы не закричать. Его щипают во всех местах, мужчина прикоснулся почти к каждому миллиметру его худого тела. Арс рычит, выходя почти полностью и вновь погружая член на всю длину, пытаясь попасть по простате. На третий раз Шаст раскрывает глаза и громко стонет, психолог меняет позу, более удобную для них обоих. Шатен выгибается и прикусывает нижнюю губу до крови, когда темп увеличивается. Попов затыкает его поцелуем, заправляя прядь светлых волос юноши за ухо. Он обхватывает ствол Антона пальцами, ведет от основания к головке, делает пару плавных движений. На шее парня сжимаются пальцы, все тело будто прошибает током. — Бля-ять, только не убирай… руку… — Хрипит Антон, и кончает почти сразу же, расцарапывая чужую спину, забрызгивая спермой руку мужчины и живот, а следом кончает и старший, сжимая светлые волосы и вскрикивая. Он пачкает диван, но капли попадают и на плоский живот. Попов коротко целует юношу в нос, и оглаживает ладонью худое тело как в последний раз, падая на диван рядом. — Я люблю тебя, — на выдохе тараторит он, а у Шаста уже сил нет как-то на это реагировать. Он поворачивает голову и смеется от своих мыслей. — И со всеми ты такие беседы проводишь? Мужчина приподнимается и тянется за своей одеждой. — Нет, остальные пациенты молча сидят и слушают, один ты такой упертый, — Попов кидает ему салфетки, подхваченные со стола, попутно натягивая рубашку и боксеры с брюками. — Думаю, еще пару сеансов не помешают. — Смеется старший, помогая Антону дотянуться до его джинс. Тот, одевшись, умело хватает карточку с номером телефона со стола и нарочно касается пальцем запястья мужчины, успыпанное выпирающими венами. — Думаю, да. Шаст разворачивается и отпирает дверь, напоследок окидывая кабинет еще раз. Арс смотрит ему в след, улыбаясь. Антон отвечает тем же. Он выходит в коридор звонить матери, но для начала запишет новый номер, именуя контакт «ПСИХолог»