Мой выбор — верный

      Выбор. Он есть в нашей жизни всегда, на каждом углу, под каждым плинтусом, надет на каждую паучью лапку и ввит в волосы каждой знатной дамы. Мы просыпаемся в муках выбора и засыпаем с ним же с самых пеленок. Ту игрушку или эту? Лечь сейчас или допоздна играть? Какой жанр порно посмотреть? Куда сводить девушку? Да в конце концов, чай или кофе? Иногда мы совершаем его так просто, лишь занеся руку над нужным стаканом, а иногда он сложен, равноценен и непреодолим.       Антон Шастун сделал свой очередной выбор. Такой крохотный и незначительный, как в масштабах вселенной, так и в его самого. И решение это павлиньим хвостом раскрылось, пестря перед глазами, проносясь годами и моментами. Он вглядывался в экран телевизора, но никак не видел содержимое. И да, это тоже выбор.       Сегодня, после пивно-шашлычных мероприятий, он внезапно обнаружил, что посеял ключи. Скорее всего где-то в траве, во время шуточного футбола или ещё чего. Загоняясь злобными неуклюжими мыслями и раз за разом обходя подозреваемые места, Антон тихо матерился. Ира уехала к маме на неделю, а остальные дубликаты остались в квартире. На улице давно стемнело и надоедливая мошка продолжала выводить из себя. Он вернулся к воротам и покачал головой. Видимо, придётся снимать с карты деньги, ночевать несколько дней в какой-нибудь гостинице, потому что Дима Позов помахал ручкой, отвечая, что они с семьей тоже собираются к родственникам.       Багажник арендованной машины хлопнул и под свет фар вышел еще не уехавший Арсений. Он зачем-то ждал, хотя одного Позова хватило бы. — Я снимаю домик дальше по трассе, он довольно большой, две спальни, поедешь? — Скрестил руки на груди Попов.       И Антон без раздумий кивнул, не дурак же он? Шастун пристегнул ремень безопасности, делая шаг, обернувшийся неожиданными перспективами.       Ехали они не долго, но на проселочной дороге пришлось знатно потрястись. Шастун держался за ручку на крыше, благодаря богов за выбор высокой машины. И про себя думал, может коллега предложил ночевать у него из жалости и что не стоило соглашаться и нагружать его лишним гостем. Они вдвоём, можно сказать, практически не общаются. Единственное исключение — работа. Совместные съемки, концерты, интервью заставляют их держаться единым надувным кругом. Если бы не это, Шастун наверняка уже давно забыл о существовании такого человека как Арсений Попов. Прокручивая в голове эти мысли, Антон постепенно возвращался к истокам. Сразу вспомнилось их знакомство. Антон с Димой тогда рассекали воздух на самокатах и с пакетами гречки в руках, пока «новые коллеги» топтались у ворот в их ожидании. Матвиенко сразу привлёк внимание — короткая стрижка, прокол в ухе. Шастун с лету уловил некую схожесть с уже популярным на тот момент Лазаревым и подумал, что, если у них и будет выход в эфир, вот кто точно заберёт женские овации. Сейчас это звучит смешно, вот как сложилась жизнь? Он сам, неуклюжий и нескладный, получает добрую половину оваций. А вторую тот высокий брюнет, что фонарем торчал из земли рядом с улыбчивым Матвиенко. Как все изменилось.       Лесная преграда расступилась и дорога наконец перестала петлять зигзагами. Прямо посреди леса, огороженный высоким забором, возвышался приличных размеров дом. «Домик» — проплыла в голове Антона Арсеньевская фраза. Больше построек, кроме ЛЭП и водонапорной башни, не наблюдалось.       Внутри оказалось не так роскошно и Антон заметно расслабился — если бы Арсений предложил оплатить аренду поровну, то пришлось бы заметно потратиться. Вход и гардеробная, сразу выход в гостиную, а справа поворот на кухню. Из гостиной винтовая — не очень комфортная — лестница на второй этаж и проход в одну из спален. Вторые спальня и санузел распологались вверх по лестнице. Пока Попов показывал что и где, Шастун зацепился вглядом за телевизионную тумбу. — Пятая?! — Выпучил он глаза, указывая на PlayStation V. Рядом было еще несколько популярных приставок и стопка настольных игр. Арсений улыбнулся и позволил включить игрушку. Кажется, Антон принял верное решение. В горле слегка свербило и коллега быстро нашелся, открывая перед гостем еще один громадный плюс его приезда — гигантский минибар. Не то чтобы Шастун был сильным любителем выпить, учитывая, что сегодня он уже это делал, но почему нет? Арсений откупорил игристое вино, на котором они сошлись. Да, по бабски.       Винная бутылка шепеляво подходила к концу, игры на плойке перетекли в какой-то фильм и Антон даже пытался его комментировать, но понял, что слишком много говорит, как это обычно бывает. Он вглядывался в экран телевизора, но никак не видел содержимое. И да, это тоже выбор.       Мысли вернули его к поездке в машине, а эти мысли к другим мыслям, а те к другим и так далее… Конек дурмана скакал по воспоминаниям, пытаясь найти ответ на такой простой вопрос. Почему Арсений сделал этот выбор, почему позвал его?       Он искал ответы в первых встречах, улыбаясь сам себе. Кажется, Попов тогда был необычайным. Стоило ему открыть рот, как все вокруг обретало другой смысл. Это какая-то некая способность, которую своим наивным юным мозгом Антон тогда не мог распознать. Лишь удивлялся и впитывал, учился, перенимал. Таскался хвостиком. А Попов был добр, отвечал на все вопросы, учил и поддерживал. И Антону нравилось это откровенное внимание, он сам не знал почему. Их общение легко складывалось, а в какой-то период Шастун мог бы назвать коллегу своим лучшим другом. Совместные поездки, мероприятия и даже вот такие добрые вечера. Воспоминания пригрели сердце, заставляя покоситься на их источник. Настоящий Арсений с полуприкрытыми веками смотрел в телевизор, не замечая взгляда. Почему они перестали общаться? Шастун развернул голову в прежнее положение и отпил из бокала еще. Пузырьки защекотали небо. Сейчас Антон вырос. Он уже не тот неоперенный птенец, что впервые переступил порог главкино. Он закален травмами, тяжелыми переездами, травлей в социальных сетях и взрослой жизнью. Популярность свалилась на его плечи тогда, когда он был к ней меньше всего готов. Это бремя оказалось в разы тяжелее чем все то, что он носил до этого. И он был вынужден расти, меняться и стать тем, кем он есть. А что же Арсений?       Антон сделал ещё глоток, поставил бокал на стол и сказал, что выйдет курить. Хозяин временного жилища спросил, составить ли ему компанию, но Шастун покачал головой, солгал, что заодно нужно позвонить.       Холодный воздух отрезвлял. Осень неумолимо неслась на Москву грозовой тучей с холодным ветром. Сигарету получилось подпалить не с первого раза.       Так что же Арсений? Антон, наверное, только что признался в этом сам себе. Вероятно, это и значит вырасти — понять прошлые мотивы и ошибки, перебрать свои же старые решения. Все та же популярность дала толчек, а напуганный обстоятельствами Антон загнал себя в угол, закрылся в клубке внутри собственной головы. Этот клубок, построенный на воронежских принципах и воспитании, затвердел и вырос между ними стеной. Гей, пидорас, гомосек — вот, что слышалось Антону из каждого угла, из каждой щели. Об этом напоминали их лица в ленте и рекомендациях. Он злобно прожимал «не интересует», молясь богам, чтобы ни родители, ни воронежские друзья не узнали о дурацких слухах. Где-то в тот период, он расстался с Катей. От этого Арсений как с цепи слетел: оказывал поддержку, таскал по барам и даже приносил выпивку домой. А Антон закрывался, все больше отнекивался, говорил, что все хорошо. Хорошо не было. Ира Кузнецова стала для него спасательной лодкой, на которой начинающий импровизатор уплыл подальше от веселых голубых глаз.       Сигарета наполовину истлела. Антон приложился затылком к домовой стене и разблокировал телефон. Сейчас или никогда. Необдуманная травма, которую он давно забыл, вмял в землю и игнорировал, так и будет колоть своими шипами, не посмотри он страху в глаза ещё раз. Шастун — взрослый мужчина, который больше не боится ни глупых фотошопов, ни мерзких рисунков. Как искать он не знал, поэтому огляделся на дверь, и стыдливо открыл режим инкогнито. В строке поиска быстро появились два имени, ничего больше — «Антон Шастун и Арсений Попов». Вайфай ловил прилично и мужчина, усмехаясь своей былой детской наивности, открыл картинки. Сигарета потушилась о почву (он честно обещал себе потом ее выбросить).       Как и было предсказано — фотошоп. Взгляд сразу упал на забавное изображение в синих оттенках, где они стоят как два гуся и Антон будто прижимается к спине Арсения. Нелепость позабавила искателя и он продолжил дальше. Галерея пестрила сценами с поцелуями и нелепыми фотографиями, но через секунду он затормозил поиск, открывая одну из них крупным планом. Это был не фотошоп. И следующая картинка. И та, что за ней. Шастун нахмурился, сполз на землю и закурил еще одну. Неужели, они правда так стояли? Держались ли они за руки на этом кадре? Антон видел свой взгляд на некоторых фотографиях. Поднятые брови, приоткрытый рот. Стало почему-то стыдно. Да и Арсений здесь не лучше. Мужчина забыл как дышать, оставляя пепел падать на одежду. Двумя руками он взял телефон, вновь открывая вкладку поиска. Меньше чем за пару минут, он со скоростью гепарда облетел горстку социальных сетей, находя в них все новые и новые фото, многие из которых совсем свежие. В твиттере уже разлетелись видео с их посиделок, особенно скриншот, где Антон сидит с щенячьим лицом, впитывая все то, что рассказывает Попов.       Избавление от страхов прошлого можно было считать абсолютно провальным. Импровизатор очистил историю и все следы своих поисков, заблокировал телефон и потушил недокуренную сигарету о фасад.       Ночью он еще сотню раз пересмотрит фото, найдет новые. Но добьёт его одна простая вещь — видео. Нарезки старые и новые, кусочки с концертов, эдиты (теперь он знает, как это называется) и прочие короткие видео залягут очередным якорем на его сердце. — Блять, — одними губами проговаривает Антон, как безумный пересматривая их выступления. Слова и взгляды Арсения отпечатываются где-то в мозге, как злобные черви. Теперь Шастун на все смотрит иначе. Он был слеп до сегодняшнего дня, единственный, кто не замечал слона в комнате. И кризис ориентации свалился как гром среди ясного неба. В такие-то поздние годы.       Антон просматривал их с Ирой фотографии, лишь на паре из них он улыбается. Не то, чтобы он сильно накрутил себя, хотя это ему очень свойственно. Шастун давно чувствовал, что с Ирой скорее стабильно, чем хорошо. Эта лодка пришвартовала его на неплохой берег. Было, куда вернуться, был секс, что еще нужно в отношениях? Антон ведь никогда не чувствовал бабочек в животе или тревоги перед свиданием. Зато перед совместными концертами и съёмками — до сих пор. Он чувствовал, что так нужно, привыкал к девушке, а она к нему. Ведь так взрослые и строят свои отношения, медленно начиная с чего-то, а любовь приходит уже потом? Шастун случайно откопал фотографии со свадьбы Позова. Счастливый, как и всегда в её компании. Так он перебрал еще несколько женатых друзей и почувствовал, будто что-то не так. С ним, с Ирой. Не то, чтобы он прямо сейчас бы бросился к Арсению на шею, ведь дело не в нем, наверное. Скорее, в Антоне. В Антоне, который когда-то давно, еще в самом детстве, не смог сделать выбор, поплыл по течению общественного мнения и вот сейчас ему тридцать один и выбор, наконец, смог его догнать.