Мой выбор — верный

      От подобных мыслей хотелось либо залезть в петлю, либо уйти в долгосрочный запой. Но ударенный в голову комик не мог позволить себе ни того, ни другого. Поэтому, проснувшись к трем дня и оклемавшись к пяти, они с Арсением поужинали привезенной пиццей и Шастун решил затушить гул в голове. Напиться, набухаться, нажраться. Да так, чтобы ноги не поднять завтра. Один раз живем. Арсений посмеялся и решил поддержать глупость. Знал, как будет отвратительно хуево утром, но все же вытащил из бара несколько разномастных бутылок. — Ну, тогда наебашимся! — звякнули они стопками и понеслось. Круговорот алкоголя перебивался игрой в различные настолки, походами в туалет и курить. Градус скакал, и Антон потихоньку расслаблялся, а Арсений уже пошатывался. Горький, сладкий, терпкий и, конечно, лимон. Спираль шотов кружила голову в буквальном смысле, а они все догонялись и догонялись. Шастуна понесло совсем, от градуса даже пришлось снять кофту и Попову на это было абсолютно все равно. Они веселились, даже не читая правила игр, а тупо двигая фигурки героев по полю и придумывая абсурдные события. Когда последняя из фигурок Арсения погибла по несуществующим правилам игры, Шастун все сдвинул и предложил сыграть в новую. Под молчаливый взгляд коллеги он собрал горстку предметов, разложил их в довольно широкий круг. Половина из предметов — стопки с алкогоем, вторая — бытовая кухонная утварь, тапки, телефоны и все, что попалось под руку. Глаза уже слипались и Антон едва нашел пустую бутылку, умещая ее в центре круга. Старая общажная бутылочка — не хватает людей или не хотите целоваться? Целуйте обувь, тарелки от салатов и все остальное, что можно смешно запечатлеть на фото. Шастун крутанул первый, как бы показывая пример. Бутылка сделала несколько оборотов и указала горлышком на стопку с чем-то барбарисовым. Он улыбнулся, щелкая пальцами и залпом осушил тару, тут же пополняя таким же напитком. Арсений сказал что-то про несуразность и смеялся, но все же крутанул. Выпил указанную рюмку и передал право коллеге. По настоящему весело стало, когда после нескольких шотов, Арсению выпала кастрюля. Тот проворчал, но все же улыбаясь поцеловал кухонную утварь. Антон щёлкнул это со вспышкой, тут же скидывая фотку в их групповой чат. Буквы сильно плыли, но, кажется, Димка упрекал их в продолжении праздника, а Шеминов точно написал «АХАХАХА». После положительной реакции группы и смеха Арсения над собственной фоткой, Шастун распалился еще сильнее. Настоящий азарт на ровном месте. Пустая стекляшка вращалась, то и дело падая на новые объекты. Попову все чаще выпадала выпивка и он уже был готов сдаться, выпить еще парочку и уйти на покой. Он зевал и все чаще потирал глаза. А если бы не стена за его спиной, он уже давно валялся бы на ковре. Шастун опустил руку на бутылку, звякая по ней кольцами и в очередной раз крутанул. Да так сильно, что та вылетела за пределы круга. — Придется перекручивать, — разлипив один глаз, пьяным голосом уточнил Арсений.       И Антон вновь положил ее в центр, закрутил уже послабее. Она хорошо скользила по полу и долго крутилась перед остановкой, а когда остановилась, горлышко указало человека напротив. — Придется перекручи… — в этот раз он даже особо не открывал глаз, поэтому не заметил, как быстро Антон метнулся через игровое поле. Будто этого и ждал, будто ради этого его пьяный мозг все и затеял. Шастун, полностью не веря в происходящее, приблизился и поцеловал Арсения. Сомкнул их губы, а руками упирался в пол по обе стороны. Попов распахнул глаза, чувствуя поцелуй. Под ребрами кольнуло и затрепетало. Он хотел отпрянуть, но сзади только стена, к которой его так нагло прижимал коллега. Антон не отступал. Пьяный мозг подкидывал сюжеты изображений, недавно просмотренных, но все они меркли в сравнении с тем, что он чувствовал сейчас. Шастун целовал медленно, смакуя, наслаждаясь теми искрами, что клокотали в ребрах. Слегка отойдя от шока, Арсений ответил. Сначала потихоньку, прощупывая почву, а затем сразу порывисто, с языком. Антону от этого сорвало крышу, он пустил в ход руки, зарываясь в смольные волосы и под кофту. Он чувствовал, будто парит в невесомости и хотел бы жить в этом беспамятстве. Слабость давала о себе знать, а алкоголь разгонялся в крови. Они медленно сползли вдоль стены, жесткий ковролин впился в голые лопатки Шастуна. А вместе с ним и руки Арсения на талии. Он целовал умело, открывался от губ и пьяно мазал по шее. Антон изгибался, поддаваясь феерверкам внутри себя. Он надавил на плечо Попова, резко переворачивая их и оказываясь сверху. Пара рюмок со звоном отлетели прочь, оставляя холодные пятна на ковре. Руки Арсения бродили по всему телу и Антону казалось, что он сейчас просто умрет от переизбытка эмоций, поэтому сдавил их в запястьях и завел за голову, удерживая так. Он спускался ниже, оставляя следы на шее, ключицах, ребрах. Попов под ним пыхтел что-то несвязное. Антон прикусил за сосок, вызывая у того стон, скорее возмущенный. Губы начали опухать от укусов, а сознание медленно возвращалось, вклиниваясь в общую картину.       Оставив очередной влажный поцелуй на его губах, Антон отпустил руки и слегка выпрямился. Дышали оба тяжело, глаза бегали безумно. — Шаст, что… — хрипло начал Арсений, все еще лежа под коллегой. Антон в этот момент вытянул руку к ближайшей еще целой рюмке и влил ее в себя. Такой твой выбор, Антон Шастун? «Похуй» — подумал он про себя, укладывая чужие руки на своих бедрах. Во взгляде напротив нечитаемый ворох эмоций. И Антон ждал, теперь все решает не он.       Арсений смотрел в глаза напротив, оглядывал тело в уже пестреющих следах и собственные руки на его бедрах. Он сжал ткань пальцами, подтягивая его ближе и приподнялся для поцелуя. Его выбор был давно сделан. И даже если годы давно поглотили первые эмоции и чувства, сейчас его с головой захлестнули новые. Антон изменился и из скромного лопоухого мальца превратился в того, кто прямо сейчас прижимает его к полу. Поцелуи выходили более долгими и глубокими, Арсений уже не чувствовал спины, поэтому перекатился. Он поставил по обе стороны от головы Шастуна локти, затем полностью выпрямил руки, засставляя его тянуться вслед. Они медлено поднялись и, сшибая все на ходу, начали идти, опираясь на стены. По пути к дивану Антон успел снять с него кофту.       Диван был намного мягче ковролина, поэтому Арсеньевская спина удобно на него завалилась, несмотря на Шастуновский груз. Своими музыкальными пальцами Антон оглаживал чужое тело и, если бы это было с женщиной, он бы сказал, что прелюдия значительно затянулась. Но что делать дальше Шастун не знал, да и было так хорошо, что одних поцелуев ему бы хватило еще на сотни эротических снов. Арсений спускался пальцами ниже, как бы предупреждая. Он поддел резинку спортивных штанов и Антон тут же оторвался от него. Попов на секунду подумал, что наверное они спешат и это все алкоголь, но Шастун просто в пару движений сбросил надоеливые штаны, оставаясь в одном белье, а затем вернулся к губам. Не перестает удивлять. Теперь пришла очередь брюнета неуклюже снять спортивки. Антон облизываясь, снова перешел на шею и тело. Его русые волосы щекотали нос и пахли так приятно, что и не скажешь чем. Арсений запустил руку в чужое белье. Раскрасневшийся Антон слегка дернулся, но не остановился. Попов начал оглаживать член, медленно обводя его рукой. Вторую руку он просунул между телами, вытаскивая собственный и обхватывая оба. Коллега издал непонятный звук. Арсений пару раз провел рукой, примеряясь, сполз немного ниже, а Антон оторвался от него, секундно ища зрительный контакт. Попов приподнялся, утягивая его в очередной поцелуй, а рукой наращивал темп.       Антон бы соврал, если бы сказал, что испытывал что-то подобное прежде. Искры будто сыпались из глаз при каждом движении чужой руки. Его трясло, хотелось больше. Он ни то рычал, ни то стонал. И ловил такое же загнанное дыхание Арсения. Губы кровоточили и мужчина был рад разделить этот ржавый вкус в размашистом поцелуе. — Арс, арс, — дважды выдохнул он в самые губы, — Сейчас…       Попов невесомо кивнул. Антон зажмурился, искры с новой силой заплясали в глазах, создавая иллюзию кругов, будто трип. Он запрокинул голову и простонал что-то несвязное. Арсений целовал его в шею, обводил языком кадык и вскоре тоже кончил.       Утро началось с головной боли и рвоты — ожидаемые последствия. Хотя, это было далеко не утро. Слегка очухавшись, Антон то и дело прокручивал события прошлой ночи. Все вспомнилось, стоило посмотреть в зеркало. Засосы, укусы и царапины бордовели свежими следами. Сухие губы, искусанные вкровь. Стыд, непринятие, отрицание. Но из раза в раз возвращаясь в воспомнинания, Антон делал один и тот же выбор — верный, как ему казалось.       Он спустился к Арсению, на которого похмелье навалилось с удвоенной силой, и долго всматривался в его спину. Тот стоял у открытого окна кухни, куря Шастуновские сигареты. На полу царил бедлам и Антон по-кошачьи обогнул чудом не разбитые рюмки. Он медленно прижался к чужой спине, обвивая руками. Арсений вздрогнул. Он плавно повернулся, а в глазах читался немой вопрос «что дальше?». Наверное, Попов был полностью уверен в случайности произошедшего и подготовил сотню оправданий и причин. Антон медленно моргнул и вытянулся вперед, за поцелуем. Тот ответил незамедлительно. И если бы не больные губы и стучащее по голове похмелье, Шастун повторил бы все вчерашнее с самого начала.       В темноте зашторенной комнаты раздался звук вибрации. Арсений, не разлепляя глаз, протянул руку к телефону, вслепую понажимал нужные кнопки и приложил его к уху. — Вас сегодня ждать? — голос Позова был громче нормы и Попов поспешно отодвинул телефон от уха, вглядываясь в экран сонными глазами. По ту сторону смартфона маячило лицо Димы. Он сощурился, оглядел заспанного Арсения, поднял брови и засмеялся. — Боже, кто с тобой это сделал?       До Арсения поздновато дошло, что звонит Позов по видеосвязи и уже потянулся закрыть камеру, но чужая рука обхватила его поперек туловища. Попов сжал зубы, молясь богам, чтобы Антон не сделал глупость. Но молитвы не были услышаны и такой же заспанный Шастун развернулся и приподнялся на локтях, заглядывая в чужой экран. — Мы сегодня не приедем, — зевая сказал Антон, нажимая на кнопку сброса вызова. Лицо Димы вытянулось, а брови поползли вверх, но сказать ничего он так и не успел. Арсений отзеркалил лицо звонившего, вперивая взгляд в Антона. — А что? Ему все равно никто не поверит.       И ведь действительно. Попов рассмеялся, целуя его сквозь улыбку.       Жизнь есть сумма всех ваших выборов. И любой из них — верный.