С любовью, твоя Лолита

***

— Давид, зайди ко мне в кабинет, прежде чем уйдёшь домой. — Донеслось до ушей брюнета на входе в мужскую раздевалку их университетского спортивного зала. — Хорошо, синьор Моретти. — Кидает Давид, последним заходя в помещение.       Дамиано появляется внутри, под возгласы своих сокомандников. Это показалось брюнету странным, с чего бы вдруг им так делать? Он лишь закатывает глаза и, заходя в душевую кабинку, заодно захватив под доносящимися свистом и нецензурной бранью чистую одежду и полотенце, принимается смывать с себя весь сегодняшний день, позволяя ему бесследно утечь в канализацию.

***

      Мужской кулак пару раз ударяет о дубовую дверь, на которой висела табличка с выгравированной надписью “Terzo Moretti”. — Войдите. — Глухо отдаётся до сознания кареглазого. Приложив минимум усилий, открывает двери и проходит во внутрь кабинета своего тренера. — Вы хотели видеть меня. — Вовсе не представляя, для чего синьор Моретти вызвал его в тренерскую. Давид опускает свои глаза-угольки в пол, будто маленький, провинившийся котёнок. — Да, Дамиано Давид. — Мужчина в возрасте, с едва заметной сединой на кудрявых волосах, покидает своё шикарное, наверняка дорогое, кожаное кресло, начиная блуждать туда-сюда вокруг ученика. — Думаю, ты в курсе, что римская юношеская лига баскетболистов осенью устраивает отбор участников для своего состава. — Брюнет поднимает голову и легко кивает, в знак согласия. — Ты самый лучший игрок неапольской команды, достойно показал себя на последней игре в летнем сезоне, напомню, что именно благодаря твоему трехочковому броску наша команда вырвала победу у противника. — К чему Вы клоните, синьор? — Вылупив глазки на тренера, еле слышно вымолвил спортсмен. — Я хочу, чтобы именно ты стал частью римской юношеской баскетбольной сборной. Я поговорил с ректором университета, он любезно соберёт твои документы на перевод в Итальянский университет спорта в Риме, чтобы ты мог продолжать обучение очно, а также тебе любезно предоставили единственную в общежитии одноместную комнату со всеми удобствами. Ты согласен? — Наконец монолог был окончен. Зелёные глаза кудрявого мужчины уставились на ушедшего в себя форварда. Дамиано затупил взгляд в одну точку, рассуждая над всем только что сказанным. В голове не укладывается. Вот почему его освистали сокомандники… Они были в курсе планов тренера, но мечтая оказаться на месте Давида, просто-напросто плюются завистью и вытирают слюни, капающие с подбородка от одной только мысли о вхождении в состав римской лиги. — Я согласен, естественно. — Как только полноценный анализ полученной мозгом кареглазого информации был завершён, он выдал свой ответ. Если это то, чего хотят все баскетболисты в Италии, и он сам не исключение, то почему он должен отказываться от возможности переехать в столицу, начать новую жизнь и выйти на новый этап своей спортивной карьеры? — Я знал, Дамиано, знал, что все это будет не зря. Ты этого действительно заслужил, именно поэтому я предлагаю это место тебе. Заполни данное заявление и можешь постепенно собирать вещи. — Моретти протягивает лист бумаги с уже напечатанными чёрными чернилами критериями для заполнения и широко улыбнулся. Его переполняла гордость за своего мальчика. Дамиано идёт рука об руку с ним уже около пяти лет, ещё с момента перехода в лицей. Каким он был целеустремленным парнишей, таким и остался. Давид принимается выводить латинские буквы в каждой необходимой строке. Рука чуть подрагивала, легкий мандраж брал верх, а сердце билось со скоростью американских горок. — От занятий ты освобождён, как и от тренировок. Через три дня у тебя рейс в Рим. Удачи тебе, я верю, что у тебя все получится. — Забирая готовый бланк, седовласый протягивает руку баскетболисту. С широкой, лучезарной, а главное счастливой улыбкой Дамиано жмёт руку своего любимого тренера, прощается и направляется к выходу из спортзала, а затем и вовсе, из университета.       Никакой дождь, холод, листопад — ничто не могло испортить его счастливого настроения. Никому сейчас не под силу сменить яркую улыбку Дамиано на что-то более пессимистичное.       Рукой он сразу тянется к своему мобильному в кармане джинс. То ли по интуиции, то ли благодаря мышечной памяти, не глядя на экран, находит контакт брата, тут же спеша рассказать все новости за последние двадцать минут. Он уверен, что Якопо поддержит все его начинания, обязательно расскажет маме и они вместе за него порадуются.       Дамиано, последние пять лет, с момента, когда впервые посетил тренировку синьора Моретти и новый лицей в благополучном районе Неаполя, живет с отцом. Роза и Даниэль, родители двух братьев, чуть ли не близнецов, развелись ещё когда парни под стол пешком ходили. Дамиано всегда нравилось активничать с папой, играя в самые безбашенные игры. А Якопо, являясь более спокойным и уравновешенным, предпочитал общество начитанной, умной и имеющей жизненный опыт женщины: своей матери. И вот с пятнадцати лет братья живут по разные стороны баррикад. От звонка до звонка и от встречи до встречи: старший в свои двадцать три уже работает, все пытаясь раскрутить свою туристическую фирму, а младший бесконечно пропадает на тренировках и в университете. Как два самых обыкновенных молодых человека нынешнего времени.

***

      Дамиано падает на кровать, широко раскинув руки в стороны, а после громко выдыхает. Он уже около часа собирает свои вещи, с которыми завтра, с утра пораньше, отправится в Рим. От одной лишь мысли о том, что он будет один в другом городе, в совершенно новой обстановке и с новыми людьми, по коже пробегало стадо мурашек, неприятно покалывая. Неизвестность всегда пугает, хочется тебе этого, или нет. Но осознание того, что это была мечта всей его жизни, все же заставляет мандраж отступить: потрястись от страха он ещё успеет.       Сейчас Дамиано необходимо собрать свою спортивную сумку, которая также станет частью его багажа для завтрашнего рейса. В большую черную сумку аккуратно умещаются тренировочная форма, бутсы, наколенники, аптечка, с теми медикаментами, что за время спортивной карьеры Давиду успел выписать врач, даже баскетбольный мяч, личный, уместился в эту бездну для спортивных товаров. — Собираешься? — В дверном проёме показался отец. В глазах мужчины смешались самые противоположные эмоции: гордость за сына, и грядущая тоска. — Да, уже все собрал. Хотел съездить к маме и Якопо, чтобы увидеться и попрощаться. — Дамиано застегнул сумку, бросая ее рядом со своим огромным чемоданом. Рядом, на стуле, висела одежда, состоящая из чёрных брюк, белой футболки и пиджака, в которой он сейчас направится к матери, а затем уже в Рим. — Это правильное решение. Тебе стоит увидеться с ними и поговорить напоследок. — Пап, ты так рассуждаешь, как будто я уезжаю в Штаты на всю оставшуюся жизнь, а живем мы в средневековье, где даже бумажной почты нет. — Брюнет усмехнулся и сел на кровать. — Я буду звонить вам всем каждый день и делиться впечатлениями. — И все же, сынок, это важно. Никто не знает, каким ты вернёшься к нам домой. Вдруг перед нами предстанет Чемпион Италии, а может в будущем и Олимпийский. — Мне очень приятно, что ты веришь в меня, папа. Но не будем загадывать наперёд. А я поехал к маме. — Даниэль похлопал сына по плечу, покидая спальню.       Дамиано скинул с себя домашнюю одежду, надевая на тело новую, свежую, только недавно выстиранную до скрипа тканевых волокон их с отцом домработницей.       Эта женщина приходила к двум холостым мужчинам по два раза в неделю, делая полную уборку квартиры и, параллельно с этим, всегда затевала большую стирку.       Иногда Давид младший злился, ибо не находил вещи на «своих» местах. Просто потому что те полочки и углы, которые он присваивал тем или иным вещам, вовсе не являлись их правильными местами. Ну не должны же носки или футболки валяться на рабочем кресле, а вот Дамиано так не считал.       Но это даже не столь важно, когда стоя в полном людей автобусе, движущемся на окраину Неаполя, Давид умирал от духоты. На улице уже вроде бы вторая половина сентября, вечерело, но жар в этом небольшом транспорте явно превысил отметку в тридцать градусов по Цельсию, если даже не больше.       Наконец освободившись из этого ада на земле – по словам самого спортсмена – он оказался на автобусной остановке, что кардинально отличалась от тех, что были в центре города. Будучи изрисованными баллончиками, маркерами и исписанными нецензурными словами, к ним появлялось железное отвращение, ни минуты более не хотелось тут находиться. Но с другой стороны, в этом всем есть своя эстетика, которая уже родна Дамиано. Он жил здесь первые пятнадцать лет жизни, и, признаться, это было неплохо. Ко всему ведь привыкаешь, такова человеческая природа.       Давид идет по улице прямо, метров через сто, от той самой остановки, заворачивая налево. Сквозь узенькие улочки близлежащих друг к другу домов, краска которых осыпалась ровно столько времени, сколько Дамиано эти стены помнит, пробирается к небольшой площадке, выложенной брусчаткой. Это был центр двора. Здесь даже была крохотная площадка для детей, состоящая из двух качелей и песочницы. Братья Давид частенько кидались песком друг в друга, после хорошенько получая от мамы.       От воспоминаний внутри разлилось приятное тепло, улыбка самопроизвольно возникла на бывало каменном лице, и кареглазый вошёл в ближайший к его правой руке подъезд. По такой же старой, каменной лестнице поднимается на второй этаж, кулаком отбивая удары по железной поверхности. Через удара так три-четыре дверь открыла невысокая, кудрявая брюнетка. Она широко улыбнулась и отошла от входа, давая сыну возможность войти в квартиру. — Дамиано, я так рада, что ты приехал. Я соскучилась, — Роза тут же обняла младшего сына, что был выше нее на две головы, крепко прижимая к груди, — ты слишком давно не заходил, я уж забыла как ты выглядишь! А когда Якопо рассказал о твоём переезде в Рим у меня сердце в пятки ушло! Я тебя в Неаполе раз в два месяца вижу, а тут Рим, ну подумай. Это я тебя теперь вообще видеть не буду?! — Женщина начала причитать и отчитывать Дамиано за его небольшие проступки. — И все же, я рада за тебя. Место в римской юношеской лиге давно было твоей мечтой, которая наконец стала реальностью. — Широкая улыбка, с идеально ровными, белыми зубами, не пропадала с ее лица. — Прости мам, ты ведь понимаешь, что я все это время был на тренировках и пропадал в универе. Клянусь звонить тебе каждый день, чтобы ты не переживала и сердце в пятки не отпускала. — Мама и сын проходят в небольшую кухоньку, в которой едва умещались кухонный гарнитур, стол и три стула. Три, потому что Дамиано был всегда желанным гостем в этих стенах. — Это правильно. Мой руки и присаживайся, я приготовила болоньезу, сейчас позову Якопо, он там работает, и вместе поужинаем. — Роза покинула кухню, заходя в соседнюю дверь, где в своей комнате, сидя в наушниках и за ноутбуком, работал старший из братьев. Через минуту в кухне сидели трое – мать и два ее сына, почти близнеца — и жевали только что приготовленную пасту. — Мам, ты мне столько наложила, как будто я больше не буду есть в этой жизни. — С насмешкой выдал младший, приступая к своей порции. — Я хочу откормить тебя перед уездом, так что не ёрничай! — Роза слегка стукнула сына по голове ладонью и уселась рядом. — Говоришь, как будто ты бабушка. — Нет-нет-нет, Дамиано, стать бабушкой я ещё точно не готова. Мне бы вас, двух оболтусов, поднять на ноги. И смотри не осчастливь меня раньше времени, не привези какую-нибудь девчонку с ребенком через год. — Мама! Что ты такое говоришь?! — А что? Ты красивый, интересный парень, теперь перспективный баскетболист, да каждая вторая бы с удовольствием стала твоей половинкой. А я этого и боюсь! Тебе нужна та, которая вытерпит ухаживать за тобой, а не первая встречная-поперечная. — Годы идут, а мама не меняется. — С улыбкой проговорил Дамиано, отправляя в рот очередную ложку с пастой. — Стабильность – признак мастерства, Дамиано. — Вставил своё слово Якопо, повторяя действия за братом.

***

      Переступая порог здания аэропорта, при этом таща за собой все те манатки, которые так усердно вчера сам и собирал, Дамиано тяжело выдыхает. Никто не смог поехать с ним вместе и провести его: папа работает, мама работает, Якопо тоже работает, черт возьми!       Вот и началась самостоятельная жизнь, ещё не улетел из города родного, а со всем приходится справляться самому. Ну и ладно, значит настало то самое время разрушить знаменитый стереотип об итальянцах – жить с родителями до тридцати лет.       Давид подходит к стойке регистрации, но тут же встревает в большую очередь, которые жутко ненавидел всю свою жизнь. Брюнет считал, что ожидание равносильно смерти, но только временной. А убивать своё хорошее настроение в предвкушении поездки не очень-то хотелось. Делать нечего – ждать все равно придётся. А время, проведённое за ожиданием, как назло всегда тянется медленнее улитки, пытающейся переползти с одного конца улицы на другой. Мучительно долго.       А когда Дамиано успел задремать, дожидаясь своей очереди регистрации, то она наконец настала, о чем его любезно оповестила маленькая девочка, слегка побив ладонью по спине. — Дядя, Ваша очередь настала. — Маленькая брюнетка с жгуче-карими глазами улыбнулась и, крепче сжимая в руках небольшого, коричневого мишку из плюша, побежала вслед за своей мамой, что успела отойти на пару шагов. — Спасибо! — Единственное, что успевает кинуть в ответ парень и, протирая глаза, поворачивается в сторону итальянки за стойкой регистрации. Ее улыбка была фальшивой, словно нарисованной. В чем точно был уверен Дамиано – эта фальшь на лицах каждого здесь работника, но ничего, потерпеть это притворство парочку минут он в состоянии, хоть и не фанат наигранных людей. — Добрый день, будьте добры Ваш билет и паспорт. — Быстро пролепетав заученный, как дважды-два, текст, девушка протянула руку, дабы получить сказанные ею документы. — Добрый день, конечно. — Все уже было заранее готово, ведь за то время, проведённое в очереди, Дамиано успел раз тридцать, если не больше, пересмотреть все странички своего паспорта, выучить все написанные внутри слова и разобрать каждый узорчик внутренней гравировки. Протягивает документы работнице аэропорта и улыбается в ответ. Только он делает это искренне. Шатенка громко ставит печать у него на билете, а после протягивает обратно. — Все готово. Приятного Вам полёта. — И снова кишащая вокруг фальшь исподтишка подкрадывается сзади и душит брюнета своими противными руками.       Желание покинуть эту даму как можно скорее сподвигло Дамиано переместиться к контролю багажа, а после и в зал ожидания. До вылета оставалось около часа, а значит Давид может спокойно погулять по магазинчикам, прикупить себе чего-нибудь, что вообще не целесообразно, ведь деньги в Риме ему ой-как понадобятся, ну а также понаблюдать, как взлетают и садятся самолёты. Занятие не для двадцатилетнего парня, конечно, но чтобы прогнать скуку и не такое можно сделать.       Но когда голос диктора объявляет посадку на рейс «Неаполь–Рим», Дамиано наконец отрывается от столь увлекательного занятия: наблюдения за двумя маленькими мальчиками-близнецами, что бегали вокруг своей мамы и доводили ее до нервного срыва, берет свой багаж, состоящий из спортивной сумки и большого чемодана на колесиках, и направляется к последнему этапу проверки билетов, прежде чем сесть в самолёт. В голове вновь, словно на повторе, крутилась мысль о предстоящей адаптации в новом городе, в новом университете и среди абсолютно незнакомых ребят на площадке. Его до дрожи пробирают эти навязчивые мысли, от которых голова идёт кругом и мозг взрывается на мелкие кусочки. Давиду срочно нужно на что-то отвлечься. Пересекая расстояние до самолета по трапу, достаёт из кармана брюк наушники, провода которых были запутанны в сложнейшую головоломку, разгадать которую никому не под силу, попутно с этим вытягивает свой айфон из того же кармана и, доходя до места 37Е усаживается в своё кресло. В самом конце, около окна.       Не то, чтобы Дамиано нравилось летать около иллюминатора, это, безусловно, приятное удовольствие, но данное место выбирал лишь потому, что любит отрубиться в самом начале полёта, и не желает, чтобы когда какому-нибудь ребёнку приспичит в уборную, выбираться из царства Морфея и пропускать это чадо вперёд себя. Наконец распутав эти гребанные наушники, при этом проронив бессчетное количество итальянской брани, включает музыку на полную громкость, уходя от всех тревожащих мыслей и наружнего шума.

***

      За время полёта баскетболист просыпался лишь однажды, когда бортпроводник предлагала пассажирам напитки и перекус. Молодому, растущему организму, конечно, не достаточно стаканчика горячего кофе и злакового батончика с кусочками вишни и яблока, но это тоже приятный бонус, хотя бы на этом великодушная благодарность.       Голос пилота объявляет, что посадка в аэропорту Фьюмичино, расположенном в пригороде Рима, состоится через двадцать минут. Температура за бортом около двадцати семи градусов по Цельсию, на небе ни облачка. Эти двадцать минут прошли в компании криков какого-то ребёнка, право слово, ему сегодня прямо-таки ее величество Фортуна подсылает этих кричащих и бесячих негодяев, и легкого мандража, вновь от навязчивых мыслей, что были даже громче голоса Робера Планта в его наушниках.       Наконец, когда все это безумное стадо людей покинуло борт, со спокойной совестью вышел и Дамиано, чуть ли не последний. Но зато без криков, ссор, конфликтов и очереди.       Своими лучами солнце обжигало лицо и, если не надеть солнцезащитные очки, то прожжёт глаза, а также раскаливало воздух до достаточно горячей температуры. На небе ни одного облака. Рим встречает будущего резидента с распростертыми объятиями.       Давид, не теряя ни минуты времени, покидает здание аэропорта и выдвигается в сторону остановки общественного транспорта. Все выглядит так незнакомо и неуютно, что ли… На какой-то минуте ожидания автобуса, который следует по маршруту Фьюмичино-Рим, в голове даже проскользнула мысль: вернуться бы сейчас в те неапольские трущобы и, забыв все и вся, с головой утонуть в игре на своей чёрненькой классической гитаре, параллельно надрывая прокуренный голос все в тех же обшарпанных дворах. Это имело особую атмосферу, которая теперь, если не наяву, то в памяти и сердце баскетболиста уж точно задержится надолго.       И спустя продолжительные, вечные, как казалось всем противникам ожидания, десять минут, автобус появляется у остановки. Из него вышла толпа людей и постепенно примерно такого же размера масса стала заходить туда, сменяя предыдущих пассажиров. Свободного сиденья для юного спортсмена не осталась, но он не был особо расстроен: старушке, у которой отказывают ноги и еле-еле видят глаза посидеть лишние минут десять-двадцать будет полезно, а он не переломится, постоит.       А когда автобус останавливается около одного из окраинных районов города, все пассажиры вновь покидают водителя, что намотал таким образом уже кругов шесть или семь, если не больше.       Дамиано решает воспользоваться технологиями современного мира и достаёт мобильный, вбивая адрес своего общежития в сервис карт. Через секунд пять вылетает геолокация и ссылка на официальный сайт университета и общежития, а также список и расписание автобусов, идущих из каждого конца Рима по необходимой местности. И вновь ожидание, но делать абсолютно нечего, придётся ждать.

***

      Дамиано Давид, со всеми своими чемоданами появляется около университета. Красивое здание, с восхитительной архитектурой действительно завораживает. Он глубоко вздыхает, а после шумно выдыхает, проходя во внутрь.       Там суетливо носились туда-сюда ученики, преподаватели метались с огромной копной бумаг, иногда даже роняя всю эту волокиту на пол. Тут словно кипела своя жизнь, кардинально отличающаяся от спокойной и размеренной за пределами здания.       Рядом проходит высокий, русоволосый парень, одетый весьма неподходяще для учебного заведения. На нем были спортивные штаны, майка и кроссовки, а лицо его было красным и взмыленным. — Погоди, — Давид дергает кудрявого за плечо, заставляя развернуться к себе, — извини, не подскажешь, как мне попасть в кабинет к директору? — Обычно туда по своему желанию не стремятся, но если тебе так надо, то пойдём, проведу. — Дамиано успел подметить, что у парня красивые голубые глаза, с темно-синей каемочкой. Привлекательно. По лицу рассыпались родинки, а волосы закрутились в кудряшки, напоминающие милые поросячьи хвостики. — Ты новенький? Я знаю почти всех парней в универе, но тебя вижу впервые. — Да, меня перевели к вам из Неаполя, я теперь буду играть в римской юношеской сборной по баскетболу. — Брюнет, по натуре своей, скромный парень, но этому улыбчивому так и хотелось рассказать о себе все, ведь от него веяло добротой и отзывчивостью. — Так вот он тот самый счастливчик и недостающий лёгкий форвард. Я капитан команды, Лоренцо Де Анджелис. — Лоренцо протянул кареглазому руку, в знак знакомства. Широко улыбаясь, Давид жмёт ее в ответ. Теперь понятно, почему ему так хотелось излить всю свою душу этому парнише. У них очень много общего, что почувствовалось ещё как только Дамиано развернул баскетболиста к себе лицом. — Дамиано Давид. — Приятно познакомиться. Тебе, кстати, сюда. Будь аккуратнее, синьор Кавалли строгий тип, поэтому не заходи с шуток или глупых вопросов, он это просто ненавидит. Я пошёл, мне надо спешить, ибо отец приказал встретить сестёр со школы, увидимся. — На прощание Де Анджелис также протянул свою большую ладонь вперёд, и через секунду ее накрыла такая же огромная ладонь Дамиано. Голубоглазый повернул в ту сторону, из которой они только что пришли, через минуту вовсе исчезая из поля зрения Давида.       Что же, он остался один на один с собой, своими мыслями и нарастающим волнением. От этого всего голова кружилась и в горле пересыхало, казалось, что после диалога с директором, экскурсии по университету и общежитию, Дамиано без всяких проблем опустошит тару с водой объемом в пять литров.       Судорожно стучит по дубовой двери кабинета, ловя приятное дежавю. Такое же самое чувство одолевало его несколько дней назад, когда синьор Моретти вызвал его к себе для сообщения новости о переходе и переезде. И вновь до ушей доносится непринуждённое «войдите», после чего форвард пересекает порог кабинета, оставляя шум и суматоху позади. — Добрый день, меня зовут Дамиано Давид, Вас должны были предупредить, что я сегодня появлюсь в Вашем кабинете. — Без глупостей не вышло. Хотя синьор Кавалли не был похож на Цербера, с капающими от жажды добычи слюнями, коим его описал Лоренцо. — Дамиано, самый перспективный неапольский игрок. Рад видеть тебя в нашем университете и рад приветствовать в римской юношеской сборной. Взглянув на твою игру в последнем летнем турнире я без сомнений могу сказать, что это место однозначно твоё и ничьё больше. — Типичный по внешности – карие глаза, тёмные волосы, прямой нос –итальянец пожал спортсмену руку. — Давай так, у меня работы непаханое поле, поэтому сегодня обойдёмся экскурсией по общежитию, где ты останешься жить. А завтра я найду кого-то, кто с удовольствием проведёт тебе экскурсию по университету. Договорились? — Да, конечно, синьор Кавалли. Меня все устраивает. — Ну что ещё мог сказать Дамиано? «Нет, я желаю, чтобы здание университета, в котором-то и заблудиться невозможно, ведь внутри оно элементарное по строению, как задание с лабиринтом на последних страницах детских журналов, показали мне именно Вы и сейчас же!» Нет, конечно. Это было бы равносильно выстрелу с револьвера в голову. Самому себе. — Чудненько. Прошу. — Средних лет мужчина указал ладонью на дверь, шагая вслед спортсмену. В принципе, римская жизнь начинается довольно неплохо.

***

— В общей сложности, это все, что тебе надо знать. А вот это, собственно, твоя комната. — Синьор Кавалли показал ладонью на обыкновенную, комнатную дверь бежевого цвета. Общежитие само по себе было выполнено в светлых тонах и внутри было непривычно чисто. Словно тут никто не жил. — Проходи. — Оба вошли в комнату.       Интерьер был достаточно удивительный, для обычного университетского общежития. Прямо напротив двери был выход на небольшой балкончик, справа от двери – письменный стол и стул, также сделаные из березового дерева. Чуть поодаль от стола, спинкой к стене стоял небольшой, коричневый диванчик. Сразу справа от входа была дверь. Как можно было предположить, ибо расположение этих комнат в другой части общежития синьор Кавалли не объяснил, это совмещённые душевая и туалет. Заходя во внутрь, Дамиано оставляет чемоданы около диванчика, а сам идёт в ванную комнату.       Внутри все также выглядело прилично. Стены покрыты белым кафелем, рядом с унитазом раковина и навесная полка с зеркалом. Правее — душевая кабина и вешалки для полотенец, одежды и прочего тряпья. — Что-ж, студент, располагайся. Расписание пар и тренировок я попрошу кого-то тебе отправить. Удачи. — Синьор Кавалли поспешил удалиться из комнаты, оставляя Дамиано наедине с собой. — Спасибо, до свидания.       Как только дверь закрывается, Дамиано шумно выдыхает и принимается разбирать свои вещи.       В шкаф, что стоял около противоположной от дивана стены, он аккуратно складывает свою одежду, привезённую с собой в чёрном чемодане на колесиках. Пальто и костюмы, состоящие, как правило, из брюк палаццо, белых рубашек и пиджаков, он развешивает на вешалки, а вещи по типу спортивных штанов, шорт, футболок и нижнего белья раскладывает на полочках, убирая с них каждую складочку. Сумка со всем спортивным инвентарем летит в самый низ шкафа, поверх пары коробок с обувью. Дамиано решил не брать с собой всю принадлежащую ему обувку — легче будет купить ее прямо в Риме — и по сему привёз с собой только туфли и кроссовки.       Средства личной гигиены оставляет в навесном шкафчике над раковиной, полотенце кидает на специальную вешалку. Меняет свои чёрные брюки, пиджак и футболку на удобные, широкие чёрные спортивные штаны и более комфортную футболку белого цвета.       Ему необходимо наведаться в местные магазины, чтобы купить продуктов на ближайшие пару дней, иначе от голода он точно отбросит коньки. А также надо было докупить жизненно важных вещей: гель для душа, шампунь, бальзам для волос и сигареты. В общем, все то, что брать с собой в самолёт нельзя.       Да-да, правильный мальчик и перспективный спортсмен зависим от курения, уже года два-три, и никак, сколько бы не пытался, расстаться с этой пагубной привычкой не может.       Берет телефон, наушники, кошелек, накидывает ветровку, параллельно обувая кроссовки, выходит из комнаты и, спустившись с третьего этажа, покидает здание общежития. Оно находилось буквально в пятидесяти метрах от самого университета, поэтому Дамиано уже прикинул, что вставать за полчаса до начала занятий, чтобы успеть позавтракать, собраться и, обязательно, покурить, будет наилучшей идеей.       Тёплые лучи солнца уже не слепят, как буквально четыре часа назад, а приятно ласкают бронзовую кожу темноволосого парня, заставляя чуть сощурить глаза.       В наушниках играет любимый рок, а сам Дамиано шагает по красивым, но все ещё незнакомым и неуютным улочкам Рима, уделяя время на рассматривание каждого здания. От такой красоты захватывало дух.       Многие бредят Американской мечтой, но для этого парнишки Римская суета была куда привлекательней, чем далекая, заокеаническая. В гостях, конечно, хорошо, но, согласитесь, дома всегда лучше. Родные края не променяешь ни на что.       Глядя на экран смартфона, заворачивает влево, чтобы попасть в ближайший продуктовый. Небольшой, но достаточно уютный магазинчик тепло распахнул свои двери. До обонятельных рецепторов баскетболиста тут же донёсся запах свежей выпечки, что вскружил голову и заставил замученный голодом желудок заурчать громче, чем шумели посетители. Надо срочно избавиться от этого мерзкого чувства.       В корзину для покупок тут же отправляются спагетти, яйца, бекон и свежий хлеб. Далее по списку — йогурт, молоко и овсяная каша. Давид всегда следил за своим питанием, ведь для спортсмена приём пищи — отдельный ритуал. Еда должна быть калорийной, наполнять организм полезными углеводами, но не убивать его бесполезными жирами. Именно поэтому форвард всегда рассчитывает свой рацион и, в зависимости от ожидающей его в течение дня нагрузки, прикидывал необходимое число калорий на день, чтобы покрыть потраченное на активной тренировке. Как только парень выходит из магазина, на мобильный приходит новое уведомление.

Lorenzo De Angelis

in linea

*2 вложения* Расписание пар и тренировок. Увидимся завтра, Дамиано. 16:39 Брюнет широко улыбается, начиная быстро печатать ответ.

Спасибо. До завтра.

16:39

      Лоренцо ему определенно понравился. Дамиано безумно надеялся, что этот человек, случайно пойманый в холле университета, среди толпы таких же самых студентов, станет ему новым другом, в этом большом и незнакомом городе, в котором Давид так мечтал жить всю свою жизнь, но, оказавшись, теряется, словно маленький ребёнок. Ему срочно был необходим человек, который станет поддержкой для взрослого, сильного снаружи, но такого маленького, беззащитного и впечатлительного Дамиано. Перспектива дружбы с капитаном команды и лидером по успеваемости в университете, казалась спортсмену классной, просто отличной.       Хорошая пословица — с кем поведёшься – того и наберешься — только подтверждала и укрепляла данную идею в голове брюнета, что не спеша шёл обратно в общежитие, дабы приготовить себе ужин. А после, конечно же, смыть с себя весь сегодняшний день и, наконец, лечь в постель отдыхать. Набираться сил перед новым, первым днём в университете и на тренировке.       Завтра он планировал выложиться на все сто в каждом из этих двух направлений, чтобы зарекомендовать себя как способного ученика, а также подтвердить статус лучшего игрока неапольской сборной и показать, насколько он достоин находиться в одной команде рядом с самыми лучшими баскетболистами Италии.