С любовью, твоя Лолита

***

      Тёплый июньский день близился к вечеру. Солнце уже давно не в зените и с каждой секундой все сильнее приближалось к линии горизонта. Стояла удушающая жара, летний зной и духота прокрадывались через все окна и щели, и никакие кондиционеры и вентиляторы не в силах исправить положение.       Виктория суетилась на кухне, раскладывая чистую посуду из посудомоечной машины в навесные шкафы и полки. Чистота и порядок приносили ей максимальное удовлетворение и позволяли чувствовать себя куда лучше. Роза всегда считала, что Виктория идеальная хозяйка. И нигде не ошиблась.       Девушка слышит топот босых ножек и озорной детский смех. Хлюпая стопами по лакированному паркету из березового дерева к маме торопливо неслась светловолосая девчонка. На ней были розовые шортики и белая маечка. Мягкие, словно пуховая перина, и светлые, словно искрящиеся золотые слитки под солнцем, кудряшки были убраны в два пучка. А пучки эти, в свою очередь, уже и пучками назвать нельзя было: один стал хвостиком, а второй так растрепался, что голова девочки была похожа на плохо выщипанную курицу. Виктория рассмеялась.       — Мамочка, я очень хочу пить! — Лети остановилась около мамы, начиная гипнотизировать ее своими глубокими глазами цвета молочного шоколада.       — Держи, милая, — Вик протянула полный прохладной воды стакан дочери, — Я надеюсь, вы играете в тени? Иначе тебе придётся надеть панаму. — Она указала на лежащую на комоде в коридорчике детскую соломенную шляпку.        — Нет, мама, мы играем в тени. Все, я побежала. Сейчас ещё должны будут прийти Марко и Амедео! Мы будем играть в «Лягушки» и «Раз, Два, Три, Звезда». Поэтому можете меня рано не ждать домой.       — Вот как! Ты даже не встретишь папу с работы? А он наверняка купил тебе что-то сладкое. — Виктория ухмыльнулась, наблюдая, как колеблется малышка.        — Зачем мне его встречать, если дома будешь ты? Вкусняшки он может съесть сам, у него талия не испортится от сладкого, а у меня испортится! — Летиция развела руками, из-за чего заставила Вик громко расхохотаться.       — И кто это тебе, синьорина Летиция, сказал, что от сладкого портится талия? — Присев на корточки, чтобы быть одного роста ч дочерью, спросила Виктория.        — Вообще-то ты, мамочка! Я видела как ты стояла в вашей с папой комнате, посмотрела на себя в зеркало и сказала «я больше не буду есть сладкое, у меня из-за этого талия становится толстой». — Лети как ни в чем не бывало говорила это максимально серьёзным тоном, а Вик лишь сильнее хохотала.       — Ох, Лети, Лети… Беги играть, сладкоежка. Папа придёт за тобой, когда настанет пора ужинать. — Летиция выбежала из дома, и Вик проследила за тем, чтобы девочка зашла во двор к соседке.       Каким выгодным решением было поселиться в этом небольшом посёлке за Неаполем, где выросло с десяток красивых домиков, в которых жили исключительно семьи с детьми. И какие у Виктории чудесные соседки! Одна из них, самая ближайшая соседка – синьора Коррадини – женщина в возрасте, с проглядывающей в рыжих волосах сединой, обзавелась аж шестью детьми, и все такие красивые, глаза их по-лисьи хитрые, цвета блестящей на солнце древесной смолы, а волосы у этой ребятни были точь в точь как у матери, натурально-рыжего цвета, прямо огненного. И детские их личики природа щедро посыпала веснушками. Самый младший ее ребёнок – девочка по имени Стефания была одного возраста с Летицией, и девочки успели стать отличными подругами. В этом посёлке все друг друга знали, отлично ладили, а потому никто не боялся отпустить своего ребёнка поиграть к соседским детишкам. И Виктория быстро окунулась в их доверие. Она могла оставить у синьоры Коррадини Летицию, когда им с Дамиано требовалось срочно отправиться по делам, или по ее учебе, в Неаполь. Да и когда парочка хотела остаться наедине друг с другом, синьора Коррадини все прекрасно понимала и брала Лети к себе на ночевку. Родители были рады и спокойны за своё дитя, а дети, которых собиралось в комнатах по четыре-пять человек так радовались совместным ночёвкам, что возгласы счастья долго не замолкали в детской спальне на втором этаже домика синьоры Коррадини. Но она была женщиной властной, строгой и одновременно с пряником в ее кармане всегда хранился кнут. И поэтому детвора засыпала строго в девять.       Дамиано было тяжелее поверить в доброту соседей, но Виктория убеждала мужа, что все в порядке и с их маленькой принцессой ничего не случится. А для Давида безопасность малышки, появление на свет которой стоило Виктории немыслимых усилий, была главным приоритетом.       Вик убрала всю посуду на места, вынула из холодильника заранее заготовленный кусок теста, который станет фундаментом для настоящей неаполитанской пиццы, рецепт которой ей рассказала Роза.       Роза и Даниэль каждые выходные приезжают к семейству Давид-Де Анжелис, с того момента, как им удалось переехать. А удалось сделать это лишь на третьем году жизни Летиции. Дамиано совмещал учёбу в университете на юридическом факультете и работу в фирме Якопо, который, к слову, женился также три года назад. Виктория откладывала каждый цент, который отправлял ей Лоренцо, и все денежные подарки прятала в копилку, что потом позволило им купить дом и переехать, к также перевезти и докупить всю необходимую мебель. Дамиано закончил университет, и уже два года работает в юридической конторе Даниэля, что приносит ему немалую сумму ежемесячно. А вот Виктория получит свой диплом об окончании журфака лишь в конце месяца, ведь последние экзамены она сдала на прошлой неделе. Ах, как же быстро пролетели эти шесть лет!        Летиция росла с невероятной скоростью, при этом очень смышлёным и активным ребёнком. Ходить девочка начала в год, а в год и семь месяцев сказала свои первые слова. Она отчётливо могла сказать мама, папа, но отдельным словом, самым первым самостоятельным словом было «Япопо». Смеху было на весь вечер, а вот самому Якопо было до слез приятно, что первым словом племянницы было его имя.       В три года и шесть месяцев Лети сидела перед большим экраном телевизора поздней майской ночью и вместе с папой не отрываясь смотрела финал знаменитого на весь мир музыкального конкурса Евровидение, во всю подпевая любимые песни. Конечно же, как настоящая итальянка, девочка всем сердцем болела за своих, и расстроилась от новости, что папе нельзя проголосовать за Италию. И Виктория, что сидела поодаль, слышала не вопли, а красивый, мелодичный детский голосок. Во время совещания семейного совета, в который были включены Виктория, Дамиано, Роза, Даниэль, Якопо и Кармела, Вероника и Лоренцо, было принято единогласной решение записать Летицию в вокальный кружок. Все питали надежды, что по достижению шестнадцати лет она сама будет писать музыку и представит родную страну на песенном конкурсе.       Входная дверь отворилась, а Виктория поставила пиццу в духовку. В воздухе моментально распространился аромат никотина и одеколона, который Вик узнает из тысячи. Ее любимый муж вернулся с работы. А ведь действительно, стрелки часов давали понять, что уже половина шестого вечера.        Виктория выбежала в коридор, набрасываясь на мужа со страстным поцелуем в губы.       — Привет, любимый, — Она обняла его, прижавшись щекой к груди, в которой не унимаясь билось сердце. — Я очень скучала без тебя. Лети весь день играет с детьми синьоры Коррадини, поэтому мне удалось убрать весь-весь дом и приготовить пиццу.       — Ты самая лучшая жена в мире, милая. Поэтому я готов радовать тебя сюрпризами ежедневно. У меня для тебя по… — Но не успел он договорить, как его прерывает Виктория.        — У меня тоже сюрприз, ни слова больше, Дамиано. Пойдём наверх.       Голубые глаза Виктории сверкнули непонятной смесью из любви и страсти. Даже спустя шесть лет она может завести его одним своим взглядом, и, кажется, ей будет удаваться это делать каждый день его жизни.       Она тянула его за руку, а он спешно избавлял себя от неудобного пиджака и душащего галстука. Как только порог их совместной спальни был позади, Дамиано уже лежал на постели, глядя на свою прекрасную супругу снизу вверх. Виктория спешно стянула с себя ситцевое платьице, которое выгодно обтягивало ее талию, грудь и ягодицы. Ее фигура была такой же прекрасной, кукольной, как и шесть лет назад, до беременности и рождения Летиции.       На ее теле осталось атласное белье бордового цвета. Ленты бюстгальтера обтягивали талию и ребра. Тоненькими пальчиками она неспешно избавила мужа от рубашки и отбросила ее куда-то далеко, наклоняясь к его лицу за поцелуем. За нежным, ласковым и аккуратным поцелуем. Их губы соприкасались медленно, а вот языки отплясывали танец, движения которого создавались на ходу. Авторы этих движений не собирались их запоминать, поэтому данный танец не имел возможности и надежды быть повторенным ещё хотя бы раз.       Гладкие, нежные ладони настоящей леди и хозяйки ласкали накачанное, смуглое, татуированное тело мужа. О, да, она любила каждый изгиб, каждую венку, каждую мышцу того парня, в которого по уши влюбилась ещё будучи совсем юной девчонкой.        Брюки Дамиано лежали на полу с нижним бельём Виктории. Вик медленно и аккуратно двигалась вверх-вниз на муже, пока тот придерживал ее за талию своими руками. Она редко вела партию, но сегодня он позволил ей это сделать, позволил ощутить себя главной, сыграть ведущую роль. Но если рассуждать по существу, то Виктория итак играет ведущую роль в его жизни, разделяя первое место пьедестала с Летицией. Две самые ценные девочки.       Когда Виктория откидывает голову назад, с тихим, протяжным стоном, Дамиано улыбается своей хитрой улыбочкой с идеально ровными зубами. Какая же она красивая!

***

      Они лежали в постели абсолютно нагие, разгоряченные. Виктория расположила своё тело поверх тела Дамиано, целуя его смуглую кожу груди. В свою очередь Дамиано ласково разглаживал нежную кожу на плечах супруги.       Они были готовы лежать так вечность, если бы не аромат практически готовой пиццы, веявший из кухни, и не звонок синьоры Коррадини, оповещавший об ее необходимом отъезде в продуктовый магазин вместе со всеми ее детьми. Словом, женщина сказала, что Летиция вернётся домой сразу же, как игра в ресторан у детишек закончится.       Виктория быстро приняла прохладный душ, надела свежее белье, легкие белые штаны и топ на тоненьких лямках.       Дамиано продолжал нежиться в постели, разглядывая супругу.        — Дами, сходи к синьоре Коррадини, приведи Летицию домой. А я пока накрою на стол. — Виктория улыбнулась своей самой милой и доброй улыбкой, после чего спустилась на первый этаж. Давид, одевшись в домашние шорты серого цвета и белую майку, взял пачку сигарет и зажигалку и хотел было по выходу из дома закурить, но Виктория посмотрела на него укоризненным взглядом. — Не кури около дочери! — Он спрятал сигарету в пачку и направился к дому соседки. Его глазам предстала свора ребятишек, что играли во дворе в посетителей и официантов. Летиция, как заметил Дамиано, играла роль богатой певицы, что пришла отужинать в прелестном ресторанчике со своим мужем.        — Извините, мы заказывали на десерт тирамису, а вы принесли шарлотку, — Поправила свою кепку девочка и отдала другу Марко, что был в роли официанта, игрушечный пирог.       — Эй, Лети, мы же договорились что ты не будешь этого говорить! — Марко начал возмущаться. Дамиано наблюдал за этим со стороны и искренне пытался сдержать смех.       — Добрый вечер, у вас в ресторане есть свободные столики? — Подал голос парень и на него обернулись все четверо ребят: Амедео, Марко, Стефания и Летиция. Последняя подскочила и громко крича «Папа» бросилась навстречу Дамиано.        — Синьор Дамиано, вы слишком взрослый, чтобы играть в детские игры! — Заметила Стефания и спрятала ручки в замок за своей спиной.       — Тогда позволите мне забрать Летицию? Нас синьора Виктория ждёт ужинать.        — Хорошо. Пока, Летиция!       — Пока! — Крикнула в ответ Лети и, схватив папу за ручку, направилась к дому.       — Как прошёл день у моей маленькой звёздочки? — Дамиано поднял дочку на руки и поцеловал в щёчку.       — Хорошо! Я проснулась, позавтракала, играла с ребятами, потом мама сварила мне суп на обед, я поела, я по ноутбуку пела с учителем и потом опять пошла играть с ребятами.        — Какая ты у меня умница. А знаешь, у меня для мамы есть подарок, давай мы подарим ей его? — Дамиано опустил дочь на руки только тогда, когда уселся около машины. Открыл пассажирскую дверь и вынул оттуда большой букет белых лилий, а также пакетик из любимой кондитерской Виктории. — Держи пакетик, а я буду дарить цветы.       — Хорошо. — Отец и дочь вошли в дом, снимая с себя обувь. — Мамочка, иди сюда! Мы с папой тебе сюрприз приготовили!       — Ухты! — Виктория поторопилась в прихожую. Как только она заметила в руках мужа любимые цветы, а дочь преподнесла ей пакетик с самым вкусным логотипом в Неаполе. — Какая прелесть! Вы у меня самые лучшие! А теперь бегом кушать пиццу!

***

      Дамиано лежал в постели и читал книгу. Кажется, это было произведение Уилки Коллинза «Отель с привидениями». Виктория вернулась из спальни дочери, которую только только уложила спать и устало села на постель, скидывая тапочки с ног.       — Устала? — Поглаживая ее оголенное плечо, спрашивает Дамиано.       — Очень. Кстати, у меня для тебя тоже есть небольшой сюрприз… — Вик скромно улыбнулась и полезла в прикроватную тумбу рукой. — Конечно, он может показаться не таким приятным, как тот, что сделал мне ты, но… — Она вынула из косметички нужную вещь. — У нас есть шанс стать родителями во второй раз. И… Я не знаю, что делать, Дами…        — Чего хочет твое сердце? Сидеть дома с ребёнком или найти работу и работать по профессии? Я приму любой твой выбор. Если выберешь ребёнка, я буду лишь активнее работать, чтобы мы ни в чем не нуждались. Если выберешь работу, я поговорю с отцом, чтобы он устроил тебя в более менее престижное издание. А какой срок?       — Всего три недели…        — Если ты выбираешь работу, мы сделаем аборт и ты сможешь спокойно начать карьеру.        — Знаешь, Дами… Мне предстоит немного об этом подумать. Но я не боюсь ничего, потому что рядом ты.       — И я всегда буду рядом, моя кошечка. — Дамиано оставил поцелуй на лбу Виктории и обряд крепко-крепко.