Дримофриния

Сандра Поттер никогда не думала, что будет так страстно жаждать вернуться в прошлое, которое она поклялась забыть как страшный сон, едва переступив порог Хогвартса. Сандра Поттер никогда не думала, что когда-нибудь будет бояться засыпать настолько сильно, что ей придется лакать кофе литрами, без раздумий губя свою и так нестабильную нервную систему. Сандра Поттер никогда не думала, что после того, как узнала о волшебном мире, она снова останется совсем одна. Как раньше. Как будто бы она снова в том пыльном темном чулане. Только сейчас у нее безжалостно отбирают ту единственную радость, которой она довольствовалась в детстве. Сон. Как же она, блять, хочет просто по-человечески поспать. Целые сутки. Ладно, часов двенадцать. Да черт с ним, хотя бы часа четыре, ей с головой хватит, лишь бы не пришлось просыпаться в холодном поту, задыхаясь от собственного крика, когда Темный лорд насылает на нее эти кошмарные видения. Раньше Сандра постоянно спала. Спала от скуки, после горько выплаканных слёз, от которых болели глаза, и от усталости, когда после непрерывного плача начинала дико раскалываться голова. Раньше ей снились мечты о том, как её любят. Она просыпалась воодушевлённой, не вполне ещё отошедшей от того, что наблюдала ночью, и позволяла себе мысль, что это всё происходило взаправду. Что тетя действительно может погладить по голове, замечая её успехи, кузен крепкой стеной прикрывает ее от нападок одноклассников, и даже вечно недовольный дядя может выдавить скупую улыбку. Она просыпалась и забывала, что в реальности этому никогда не быть. Улыбалась зеркалу, делала вид, что не замечает ещё больше похудевшее от постоянных недоедания и нервных истощений тело. Она выползала из своего чулана всеми любимая, но, оглядываясь по сторонам, понимала, что никто не спешит желать ей доброго утра, а родственники не радуются ее пробуждению. А под конец дня, выжатая без остатка Сандра, быстрым шагом возвращалась обратно, завалившись, не снимая и без того потрёпанной одежды, под тонкое куцее одеяло, и хотела бы больше никогда не спать. Чем слаще сон — тем больнее возвращаться в реальность. А наутро сны всегда оборачиваются кошмаром. Теперь же сновидения казались роскошью. И, кроме того, она глупым мечтам больше не верит. Ей не нужна ничья любовь, ничьё одобрение и признание. Ей лишь бы только поспать. Уронить голову на подушку, принять удобную позу, не удосужившись даже скинуть старую заношенную до дыр обувь, и неэлегантно пустить слюни во сне. Говорят, что слюни пускают те, чей сон по-настоящему крепок. Она так устала, что ей уже всё равно. Сандра сидит на кровати, обхватив голову руками, потому что принять горизонтальное положение для нее равносильно окончательному и бесповоротному проигрышу в этой нелепой схватке с собственным сознанием, в которое незваные гости заглядывают с завидной регулярностью. С тех пор как Темному лорду удалось провести ее с фальшивым видением и заставить явиться за пророчеством в Отдел тайн, Сандра Поттер забыла что такое спокойный сон. Каждую ночь, каждую ночь, когда организм не выдерживал нагрузки беспрерывного бодрствования, ее настигал очередной ночной кошмар, в котором незнакомые ей люди корчились в агонии и кричали так громко, что девушке казалось, что ее собственные барабанные перепонки вот-вот лопнут. Это смешно. Она даже не знала этих людей. Она даже не знала, реальны они или же это очередная фикция, как тогда с Отделом тайн, когда Сириус… От одной только мысли о крестном перед глазами всплыло удивлённое лицо Бродяги перед тем, как его затянуло в Арку, а в носу предательски защипало. У нее даже не было тела, чтобы похоронить. У нее даже не было времени, чтобы попрощаться. У нее, блять, даже не было возможности пожить нормально вместе с крестным хотя бы чуть-чуть. По щеками побежали горячие соленые дорожки — первые вестники надвигающейся истерики. Истерика — это плохо. После нее всегда клонит в сон, а ее и без того истощенный организм отрубится мгновенно, стоит только ее голове коснуться подушки. Но сейчас ей было глубоко наплевать на это. Из двух зол всегда выбирают меньшее, поэтому и она сейчас вместо долгого самобичевания и молчаливой тихой скорби по безвременно почившему крестному отцу выберет короткую вспышку боли, яркую истерику, которая затуманит разум, лишит ее возможности мыслить ясно и здраво рассуждать, а потом провалится в чернильную сосущую пустоту сна и в очередной раз признает свое поражение перед змеелицым уродом. Потому что если она выберет первое, то рано или поздно к ней придет мысль, что в том, что произошло в Отделе тайн есть и доля ее вины тоже. Львиная доля ее вины. А этого допустить она не может, потому что тогда точно сойдет с ума. В конце концов не она одна была виновата! Если бы Дамблдор рассказал о природе ее связи с Темным лордом… Если бы Амбридж удалось тогда ей помешать покинуть Хогвартс… Если бы… Если бы Снейп не был таким закомплексованным ублюдком, который ставил свои детские травмы превыше жизни людей! Из глотки Сандры исторгся низкий гортанный рык, словно у злобной собаки пытались отобрать свежую мясистую кость. Сне-е-ейп. С-н-е-й-п. Сука, ебаный урод! Она сжала волосы и потянула в бессильной злобе, будто эта смехотворная физическая боль могла заглушить ее душевную. Подумать только, и этот мудак ей еще и нравился. Вернее нравился только тогда, когда плевался ядом в ее сторону и всячески унижал, а так как это происходило каждый раз, когда они пересекались, то можно сказать, что нравился он ей в общем и целом и на постоянной основе. Разумеется, Поттер понимала, что это ненормально. Ненормально чувствовать жар на щеках, который можно принять за стыд или злобу, каждый раз когда он в особо жесткой саркастичной манере рассуждает о ее умственных способностях перед всем классом. Не нормально ерзать на стуле из-за внезапного зуда в промежности, когда он с садистским удовольствием назначает отработку за отвратительно сваренное зелье. Ненормально получать удовольствие и едва сдерживаться от того, чтобы случайно не закусить губу от очередного злого оклика «Поттер!», когда она в очередной раз схлестнулась с его любимыми слизеринцами в коридоре. Не-нор-маль-но. И самое забавное, что перестань он обращаться с ней, как с половой тряпкой, Сандра тут же потеряла бы к нему всякий любовный интерес. Возможно, даже зауважала бы, признавая его заслуги как самого молодого мастера Зелий. Ведь если говорить откровенно, внешне Снейп был совсем не ее типаж. Не то чтобы он у нее успел сформироваться в этой бесконечной борьбе за выживание, не до этого как-то было. И не то чтобы она не понимала, что если чувства настоящие, то на внешность смотришь в последнюю очередь. И вот чего она уж точно не собиралась делать, так это пытаться наладить с ним отношения или страдать из-за неразделенной любви. Потому что ее там и не было никогда, этой любви. Только странное влечение, которое появилось из ниоткуда. И это Сандра Поттер тоже понимала так же кристально четко, как и змей на парселтанге. Это путало. Это пугало. Это злило. И из-за этой злости она хотела его еще сильнее. И было непонятно, чего она хочет больше: трахнуть желчного профессора или же убить, чтобы навсегда избавиться от этой странной и пугающей зависимости. И сейчас желание убить перевешивало. Сандра набрала побольше воздуха в легкие и закричала, сгибаясь пополам. Закричала, беззвучно, лишь с тихим хрипом, словно у нее отняли голос заклинанием немоты. Ей нельзя поднимать шум, проблем потом не оберешься. Хотя, казалось бы, больше проблем на ее голову уже быть не может. Поттер завалилась на бок и прикрыла подрагивающие веки. Сейчас сон снова казался ей спасением, даже несмотря на то, какие ужасы ей придется увидеть. Сознание окутала привычная непроглядная тьма.