Дримофриния

Сандра Поттер еще никогда в своей жизни не бегала так быстро. Ни когда в раннем детстве убегала от Дадли и его компании, ни когда она с Роном опаздывала на Хогвартс-экспресс на втором курсе, ни когда скрывалась от Филча с его вездесущей кошкой во время ночных вылазок, ни когда отчаянно пыталась спасти свою жизнь и жизни дорогих ей людей. Сейчас же она бежала по полностью опустевшим улочкам спящего городка, совершенно не разбирая дороги. Ее легкие горели, растрепанная отросшая челка лезла в глаза и закрывала обзор, а пот катился ручьями у нее по спине. Но это все было совершенно неважно. Она ничего из этого не замечала, потому что перед ее глазами все еще стояло лицо Пирса после того, как она разорвала поцелуй и в ужасе отстранилась от него, когда осознание произошедшего накрыло ее с головой. Что она творила? Что с ней, черт возьми, не так?! Еще вчера ей бы и в голову не пришло делать что-то подобное. Не могла же она за ночь превратиться в совершенно другого человека? Это не так работает! Она никогда не причиняла никому боли намеренно. Она всегда только защищалась. Ладно, допустим, сейчас она тоже своего рода защищалась от посягательства на ее девичью честь… Но она никогда никому не желала причинять боль! Ладно, никому, кроме Снейпа. Черт, слишком много оговорок! Сандра наконец остановилась, тяжело дыша, и согнулась в три погибели, уперев ладони в колени и отчаянно пытаясь не выплюнуть собственные легкие. В глазах двоилось, а голова гудела и пульсировала, словно вокруг нее кружил улей разъяренных пчел. Когда она навалилась сверху на ошарашенного Пирса, то испытывала что-то отдаленно похожее, а потом, когда их губы соприкоснулись и ее язык проник к нему в рот, то все мысли, сплетенные в тревожный клубок змей, вмиг испарились, лопнули, как мыльный пузырь, оставив лишь пустоту. И это было просто восхитительное чувство. Сандра застонала в голос и тяжело опустилась прямо на пыльный асфальт, схватившись за голову. Мысли снова начали возвращаться, обступая ее сознание по кругу, словно сводящие с ума дементоры, от которых было не спастись, потому что не придумали еще такого заклинания, чтобы защититься от собственных мыслей. Но зато придумали окклюменцию, в которой она ни черта не преуспела. — Очистить сознание, очистить разум… Да тьфу ты! — раздраженно воскликнула Сандра вслух и дернулась всем телом от бурлящей внутри бессильной злобы, которой было некуда выйти. — Как я, по-твоему, должна это сделать, если ты мне нихуя не объяснил, ублюдок сальноволосый! Как же я хочу тебя… Девушка плотно стиснула зубы, не давая всевозможным изощренным карам и пыткам вырваться из ее рта и быть озвученными. Внутри нее клокотала абсолютно несвойственная ей ненависть, но в этот раз она отчетливо понимала, что это вовсе не дело рук Воландеморта, эти эмоции всецело принадлежат ей одной. Образ корчащегося в агонии Снейпа полностью вытеснил перепуганного Пирса из ее головы, а вместе с ним и ужас и отвращение, который она испытала от собственных действий, заменив его на нечто другое, не менее тревожащее и абсолютно ей не свойственное. Внизу живота снова потеплело, а между ног снова начало происходить нечто странное, чему Сандра не могла дать точного описания. Она непроизвольно плотно сжала ноги, словно этот машинальный жест мог помочь ей взять ситуацию под контроль и справиться с бушующими гормонами. Все еще сидя на пыльном, еще не успевшим полностью остыть от жаркого летнего солнца асфальте она хотела провалиться сквозь землю прямиком в Ад, потому что Преисподняя вряд ли была хуже того, что с ней уже происходило и — она была уверена — еще произойдет. — Приди в себя! — громко рявкнула она неожиданно для самой себя и помотала головой из стороны в сторону, а затем наотмашь ударила себя по щеке. Боль немного отрезвила и девушка, посидев еще несколько мгновений, все же нашла в себе силы взять эмоции под контроль и неуверенно поднялась. Ее ноги дрожали, и она не могла с уверенность сказать, отчего именно: то ли от ее марафонского забега, то ли от поутихшего, но все еще не желающего уходить возбуждения. Как она добралась домой, Сандра совершенно не помнила. Весь путь она проделала на автопилоте, шла нетрезвой походкой, пошатываясь словно восставший из могилы мертвец, который пытался вспомнить, как надо ходить. Родственники, к слову, все еще были в гостях, что для них было совершенно не свойственно. Сандра саркастично усмехнулась от осознания того, что они умудрились ей подгадить даже тут, когда одновременно подарили ей этот долгожданный глоток свободы и вместе с тем оказали медвежью услугу, потому что именно сейчас девушка меньше всего хотела быть одна. Наедине с собственными мыслями. Наедине с собой. Ей не помог даже холодный душ, душащие мысли все еще множились и росли как снежный ком, от который Сандра чувствовала себя невероятно грязной, и от этой грязи было невозможно отмыться, сколько бы она не терла свою кожу жесткой мочалкой. Все это казалось ей нереальным, просто дурацким сном, кошмаром, от которого просто надо проснуться. Это ведь на самом деле бред, вот правда. Она управляла телом Воландеморта? Она возбудилась при виде мучающегося человека? Она набросилась на Пирса? Это даже звучит смешно. Она совершенно не такая. Это пожиратели смерти любят пытки и насилие, это Воландеморт любит управлять людьми, это Пирс на нее набросился, а не она на него. Но все равно где-то в глубине души, назойливый голосок твердил, что все происходящее реально, и эта реальность пугала Сандру больше, чем кошмарные видения, которые насылал на нее Темный лорд, когда сон брал над ней верх. Ей нужно просто заснуть, у нее есть еще пара часов до рассвета, а потом утром жизнь начнется с чистого листа, словно ничего и не было. Она снова увидит кошмарное видение, увидит умирающих и вопящих в агонии людей, ужаснется увиденному, испытает боль и ненависть к безносому ублюдку, который калечит чужие судьбы и насильно усаживает ее зрительское кресло в первом ряду. Все будет как раньше. Плохо, отвратительно, пугающе, но не настолько мерзко, как сейчас. Ей бы только поспать… Но сон, как на зло, не шел. Сандра ворочалась в кровати, жесткие пружины на старом прохудившемся матрасе впивались в ребра, а между ног все еще настойчиво зудело, и девушка отчаянно боролась с желанием засунуть руку в трусы и избавиться от этого бесящего чувства неудовлетворенности, однако сама мысль об этом вгоняла ее в краску и ей становилось ужасно неловко. Привычный для нее мир рушился, расползался по швам, как лоскуты старой тряпичной куклы, а сама Сандра отчаянно пыталась сшить его обратно, но руки не слушались, игла колола пальцы, и все выходило из рук вон плохо. В какой-то момент Сандру накрыло опустошающее чувство безысходности, и в сознание проскользнула опасная мысль, что ей нечего терять, поэтому она медленно поднялась на ноги и спустилась на кухню, где в буфете быстро обнаружился дорогой дядин виски. Плевать, что будет, когда он узнает. Плевать на все. Похуй. Кристаллически. Хуже, чем ей уже есть сейчас, он точно не сделает. Сандра сжала горлышко бутылки так, будто это был якорь в бушующем море её мыслей. Виски — золотистый, тягучий, с едким запахом дуба и дыма — плескался внутри, будто дразня её. «Ну же, трусиха,» — шепнул внутренний голос, и она резко выкрутила пробку. Аромат ударил в нос — сладковатый, но с горькой остротой, от которой слегка щипало глаза. Она налила в стакан (сразу много, плевать, что она никогда не пила и не умеет этого делать), поднесла к губам и… Ошибка. Первый же глоток обжег рот, как раскалённый металл. Сандра скривилась, сглотнула судорожно — и тут же закашлялась, чувствуя, как огненная волна прокатывается по горлу, разливается в груди, выжигая всё на пути. Глаза застилали слёзы, но она стиснула зубы и сделала ещё один глоток. Вторая ошибка. Алкоголь ударил в голову мгновенно — будто кто-то резко выбил подпорки из-под её сознания. Виски был крепким, а её желудок — пустым, и эффект накрыл её, как цунами: комната слегка поплыла, звуки стали приглушёнными, а в висках застучало горячее, тяжёлое тук-тук-тук. Она прислонилась к стене, чувствуя, как тепло разливается по телу, но вместо облегчения — лишь пустота. Но она была благодарна и за это. Веки потяжелели, и в этом хмельном качающемся мире, Сандра медленно осела на пол, чувствуя, как пустоту постепенно разъедает блаженная чернильная тьма сна. Восхитительно. Во тьме было так тепло и уютно, она не хотела открывать глаза, не хотела просыпаться, но ее барабанные перепонки раздражал странный ритмичный хлопающий звук. Сначала она не поняла, что это, и первая мысль, которая пришла ей в голову, говорила о том, что скоротечность сна сыграла с ней злую шутку, и уже наступило утро, а вслед за ним и родственники вернулись, застав ее в довольно компрометирующем положении. А теперь дядя или тетя хлестали ее по щекам, чтобы она проснулась и ответила за свою наглость. Но боли она не чувствовала, равно как и раздражающих криков и воплей родни. Она медленно распахнула глаза и остолбенела, увидев перед собой выгнутую обнаженную без сомнения женскую спину, которую едва ли прикрывала всклокоченная темно-каштановая грива длинных вьющихся волос. Отрешенный взгляд все еще в полной мере не осознавшей увиденное девушки медленно двигался от чужой макушки вдоль вспотевшей спины до крестца, пока не замер на том, что и служило источником странного хлопающего звука. Она определенно снова была в сознании Воландеморта, и он… что он… ОН ЧТО?! Осознание накрыло Сандру лавиной смешанных чувств. Она не знала, как на это реагировать, не могла закрыть глаза или отвернуться, потому что в этот раз тело Темного лорда было не подвластно ее желаниям. — Мой Лорд… Не было подвластно, пока она не узнала в этом полном раболепной страсти и похоти стоне голос Беллатрисы. Она убила Сириуса. Она убила Сириуса и сейчас была так близко, пожалуй, даже слишком, чем Сандра того желала. — Ты никогда раньше не применяла непростительных заклятий, правда, девчонка? — крикнула Беллатриса уже нормальным голосом, без сюсюканья. — Ты должна по-настоящему хотеть, чтобы они подействовали, Поттер! Надо хотеть причинить боль и получать от этого удовольствие, а праведный гнев — это для меня пустяки! Я покажу тебе, как это делается, ладно? Я преподам тебе урок… О, сейчас она хотела причинить боль, как никогда раньше! Даже Снейп не вызывал в ней такую жгучую волну гнева, как эта безжалостная женщина, которая сейчас покорно прогибала спину перед ней и приглушенно стонала от удовольствия, которое Сандра с ней по воле случая разделяла и которое росло с каждым грубым толчком. Как и в прошлый раз со Снейпом, все произошло пугающе смазано и быстро. Пальцы Сандры, которые до этого лежали на женских бедрах лишь слегка их касаясь, будто это была лишь вынужденная мера, чтобы не потерять равновесие, резко впились в мягкую податливую плоть, и Беллатриса невольно вскрикнула от неожиданности, после чего Сандра отстранилась, выскользнула из ее тела с отвратительным чавкающим звуком. В этот момент девушка поблагодарила Мерлина, что Воландеморт, в отличие от своей приспешницы был полностью одет и носил палочку при себе даже в такие моменты. Одной рукой Сандра схватила Беллатрису за волосы, резко дергая на себя, едва не сворачивая ей шею и наслаждаясь испугом и непониманием в ее взгляде, а вторая рука обхватила костяную рукоять послушно выскользнувшей из потайного кармана мантии палочки. — Повелитель?.. — Круцио. Беллатриса закричала, и ее истошный вопль заставил мурашки пробежаться по телу Сандры от удовольствия, а тугой узел внизу живота наконец развязаться, посылая по ее телу новую волну блаженства. Крик все не стихал, однако постепенно начал менять тембр и частоту. Полумрак комнаты начал медленно растворяться, уступая места солнечным лучам, и Сандра отчаянно в этот момент пыталась запечатлеть в памяти искажённое гримасой боли ненавистное лицо, потому что спустя еще пару мгновений оно полностью исчезло, уступая место менее ненавистному, но все же родному. Тетя Петунья возвышалась над ней, уперев руки в бока, и кричала что-то о том, какая она испорченная мерзавка. Впереди Сандру ждало ужасно не доброе утро.